Глава 13
Арина Белоярцева
- Тебе что-нибудь взять? - вежливо поинтересовался Хомяк, подперев щеку кулаком и постукивая пальцами по столешнице.
Я смерила его убийственным взглядом и отвернулась, скрестив руки на груди. Усиленно делая вид, что гогочущая компания третьекурсников за соседним столом мне нравится куда больше, чем один конкретный… Гад!
- Лопнешь, - наставительно заметил Хованский, ткнув меня пальцем в лоб. И еле успел увернуться от пинка по голени. - Чайка, блин! Да что я такого сделал-то?!
- Ты еще спрашиваешь? - вкрадчиво поинтересовалась я. Правда - шепотом. Очень тихим шепотом, усиленно пытаясь не привлекать внимания набившихся в буфет, как кильки в банку студентов. Хотя, казалось бы, куда уж больше-то? Учитывая, что в здание университета меня внесли точно так же, как вынесли из дома - исключительно на чужом, широком плече! Говорю ж - гад!
Самоуверенный, наглый, вконец оборзевший хомяк!
- А я думал, девушкам нравится, когда их на руках носят, - судя по довольной лыбе, Илья угрызениями совести не мучился. От слова "совсем'. И если моя чуйка меня не обманывает, он всей этой ситуацией еще и наслаждался!
- Нравится, - не стала я отрицать очевидные факты. Но не удержалась от мстительной шпильки. - Только на руках, Хомяк. На ру-ках. А не перекинув через плечо, как кулек с картошкой!
- То есть тебя напрягает только это? - чуть подумав, уточнил брюнет. Еще и сощурился, глянув на меня так оценивающе и многозначительно, что инстинкт самосохранения взвыл. И я машинально отодвинулась назад, чудом не снеся какого-то ботаника, уткнувшегося в книгу по теории квантовой физики.
Ну, именно она и приложила меня по затылку, рухнув на колени. И окончательно убедила в том, что белая полоса в моей жизни закончилась с момента нашего с Хованским знакомства.
- Пр-рост-тите, - испуганно выдал ботаник, поправив дрожащей рукой очки. Схватив, протянутый учебник, он нервно улыбнулся и растворился в толпе до того, как я успела хоть что-то сказать. И не надо быть семи пядей во лбу, блин, чтобы понять что (а точнее - кто!) его так напугал.
И в кои-то веки, это была не я!
- Хомяк! - зло шикнула я на Хованского. И для надежности, еще раз пнула по голени. - Сделай лицо попроще, не распугивай мне моих потенциальных поклонников!
- Этот? Поклонник? - насмешливо фыркнул Илья, откинувшись на спинку стула и ехидно бровь вскинул. - Чайка, красавица моя. Да у него ни нервов, ни сил, не терпения на тебя не хватит.
- А у тебя хватит, значит, да?!
- А у меня хватит, - и сказано это было так, что у меня слов не нашлось, чтобы хоть что-то возразить. Серьезно, Хомяк даже улыбаться перестал, глядя на меня до жути серьезным, задумчивым взглядом. - И сил, и нервов, и терпения. Хотя выпороть тебя руки так и тянутся…
- Ну уж нет, на БДСМ я точно не подписывалась, - буркнула, честно пытаясь перевалить внезапные откровения. И решив, что на голодный желудок и без порции кофеина я это точно не переварю, выдала. - Два пирожка с мясом и кофе. Черный кофе. Очень черный кофе! Без сахара.
Хованский на последнем уточнении возвел глаза к потолку и пробормотал что-то себе под нос. После чего поднялся и отправился к буфету, ловко лавируя между суетившимися студентами. И даже почти не обращая внимания на влюбленные взгляды девчонок, прилипшие к нему, как репей к лохматой псине.
И я не имела ни малейшего представления, с чего бы мне это так понравилось-то.
Обратно Хомяк вернулся минут через пять. Гордо сияя широкой улыбкой, этот добытчик поставил передо мной тарелку с пирожками, тарелку с эклером и…
- Это что? - я взяла в руки бумажный стаканчик и подозрительно к нему принюхалась. - А где мой кофе?
- Много кофе вредно для организма, - невозмутимо откликнулся парень. И сделал это - с наслаждением отпил крепкий, офигенно заваренный кофе. Я ж по запаху со своего места учуяла этот ни с чем не сравнимый аромат!
- Для моего организма вредно с тобой время проводить, - я с тоской уставилась на яблочный сок в своем стакане. - И вообще. Разве у тебя нет срочных дел там? Неуспевающих подтянуть, хвостатых пнуть, себя на парах показать? Нет?
- Чайка, - мягко улыбнулся Хованский. И подмигнул опешившей от такого непривычно ласкового обращения. - Для тебя у меня море свободного времени и нет никаких срочных дел, что могли бы нам помешать.
Черт дернул меня в этот самый момент сделать глоток этого самого сока. Подавившись от неожиданности, я закашлялась, уставившись на парня круглыми от удивления глазами. Потратила целую минуту в попытке подобрать слова, но плюнула на это дела, принявшись жевать пирожок.
Все лучше, чем сидеть с открытым ртом. Но блин! К такому заявлению я точно была не готова!
В отличие от Хованского. Эта зараза брюнетистая с каким-то поистине садистским умилением наблюдала за тем, как я жую. Усиленно тревожа мои нервы и сердце, и мешая нормальному пищеварению. И я боюсь даже представить, какие мысли бродят в его голове. Да что там - я даже с живущими в его голове тараканами знакомиться боюсь!
Слишком уж они были… Странными, вот! Уж насколько я девушка своеобразная, но до уникального зверинца старосты второго курса мне было как верхом на черепахе в сторону Северного полюса.
Прям обидно стало как-то. Самую малость, ага.
- Хованский, - наконец, собравшись с мыслями, извлекла я, временно проигнорировав привычного уже “Хомяка”. - А давай я как-нибудь обойдусь без столь почетной привилегии, а? Честное пионерское, мне жизнь и так медом не кажется.
Ляпнула от души и даже не приврала, почти. Еще и сама себе посочувствовала - так жалобно и задушевно звучал мой голос. Сидящая за соседним столиком влюбленная парочка одарила меня сочувствующими взглядами, а Хомяк…
А этой заразе, чтоб ему лимонов килограмм сожрать, хоть бы хны! Улыбнулся во все свои двадцать восемь и невозмутимо припечатал:
- Нет, Чайка, не обойдешься. Смирись.
Да щас, ага, как бы не так! Смириться? С его диктатурой? Да кем он себя возомнил, грызун полевой, обыкновенный?!
Скрестив руки на груди, я обиженно фыркнула. То есть он вот действительно считает, что стоит ему раз поцеловать девушку, спасти ее в клубе и поцеловать еще раз, то все? Она, то бишь я, в рот ему будет заглядывать и слушаться во всем? Так что ли?! Типа: “Пришел, поцеловал, завоевал”?!
Ха! Да как бы не так, Хомяк! Окстись, мужик, во-первых, это я тебя поцеловала. Первой! Значит, мне и заказывать музыку. И, уверяю тебя, это будет скорее Моцарт, чем Мендельсон! А во-вторых...
- И не надо так пыхтеть, иначе пойдем проверять тебя на гайморит, - ласково улыбнувшись, сообщил мне этот гад. Еще и по носу щелкнул. - Так, на всякий случай.
- Да иди ты! - буркнула я, недовольно насупившись. Пальцы сводило от желания сделать какую-нибудь пакость. Например…
О! Сейчас я ему сок на голову вылью. Сейчас я ему сок на голову вылью. Ну так, на всякий случай. А что? Вкусно, полезно, пусть наслаждается.
Мысль была интересной. Привлекательной. Даже желанной. Но вместо этого я досчитала мысленно до десяти и елейным голоском протянула:
- Илюшенька…
“Илюшенька” дернулся и пролил столь вожделенный мной черный кофе на стол. Я аж задохнулась от возмущения. Уй! Гаденыш! Такая растрата ценного продукта! Нет бы, мне отдать, все полезнее будет.
Так я думала, глядя на лужицу темно-коричневой жидкости посреди стола. А Хомяк тем временем сверлил меня очень уж настороженным взглядом:
- Да, Аришенька? - в тон мне откликнулся он.
Я едва сдержалась, чтобы не скривиться и не изобразить приступ тошноты. Фу, какая бяка! Между прочим, “Аришенькой” я последний раз была еще в детском саду, когда меня отправили стишок Деду Морозу прочитать. Помнится, после меня благородный дед начал немного заикаться. И больше детишек на том утреннике к себе не подпускал.
А что? Я ничего. Я же не виновата, что его почему-то не устроил настоящий красный нос вместо накладного! Я жевсего лишь исправляла несправедливость природы. И отсутствие нормального грима у сотрудников садика.
- У меня к тебе просьба. Малюсенькая, - я даже отставила большой и указательный палец на расстоянии сантиметра друг от друга, словно показывая размер этой просьбы.
- И какая же? - без особого интереса поинтересовался Илья. - Если оставить тебя в покое - сразу нет.
Ага, ну это я уже и так поняла. Но ничего, я девочка умная. Значит, не пойду в гору и перелезу окольными путями. Только вот играть со мной не позволю. Никому!
- А дай мне, пожалуйста, номер твоего друга? - ласково улыбнулась я. И глазками невинно похлопала, для верности, так сказать.
Вот только Хомячелло, почему-то, просьбу мою совсем не оценил. Еще и скривился так, будто это его светлость недавно посещала стоматолога, а не я.
- Какого еще друга? - нахмурившись, уточнил он, постукивая пальцами по столу.
- Ну этого… Который Хомяков. Не помню, как его зовут, - я усиленно поддерживала образ милой и очень-очень доброй девочки. - Пожалуйста, а?
Моего визави на этом вопросе уже откровенно так перекосило. Но Хованский, стоит отдать ему должное, не стал подскакивать раненым ужом и вопить, что никакой он номер мне не даст.
Вместо этого Илья ледяным тоном, от которого даже мурашки по спине побежали, поинтересовался, подавшись вперед:
- Ну и зачем тебе Влад, м?
Вопрос, откровенно говоря, не праздный. Зачем-зачем. Любопытный какой. Замуж за него хочу, вот зачем. Шутка, конечно. Я в ближайшие лет десять вообще замуж не собираюсь. Ну, а что там хорошего? Готовить ужин какому-нибудь домашнему тирану типа Хованского, только раз в пять страшнее на рожу? А оно мне надо? Я еще слишком молода, чтобы так бездарно растрачивать жизнь.
- Хочу провести рокировку, - с милой улыбкой сообщила я. И, увидев его откровенно непонимающий взгляд, пояснила. - Шило на мыло променять. Одного Хомяка на другого. Он, думаю, не такой надоедливый окажется.
Нет, я не вредная. Разве что самую малость. Вот только не верю я. Ни в его желание присмотреть, ни в возможные (не дай бог!) романтические чувства, взявшиеся невесть откуда и непонятно зачем. Моя пятая точка намекает мне, что тут явно какая-то гадость. Возможно, просто новый способ проучить меня за тот дурацкий поцелуй, а может это у него способ развлечения такой! Вот ослаблю сейчас оборону, влюблюсь в него, а потом, что все? Прости, прощай, Чайка, лети, нам не по пути? Нет уж!
Мне мое спокойствие еще дорого, хотя бы как память о тех славных днях, когда я еще не была знакома с Хованским.
А Илья тем временем как-то подозрительно хватал ртом воздух.
- Эй, Хованский, ты случаем не астматик? - с опасением поинтересовалась я, хватая со стола салфетку и начиная его обмахивать. - Ты это...того...перестань. Я с больными обращаться не умею, если плохо станет, ты так у меня здесь на полу и окочуришься.
Точно болезный! Иначе с чего ему так багроветь, словно я ему в рот жгучего перца запихнула, да запить не дала. Я даже начала откровенно опасаться за его здоровье, и не только душевное.
- Не-не-не! Мы так не договаривались, Хомяк. На-ка, выпей, - я подтолкнула к нему стакан с многострадальным соком. - А то мне только твоего призрака, гремящего у меня над ухом цепями, не хватало. Мне тебя и живого выше крыши.
И что он так сердито смотрит на меня, а? Я ж ничего такого и не сказала…
Наверное.
- Белоярцева! - почти прорычал этот забавный зверек, которого, в принципе, не боится большая половина человечества. Если верить распространенному общественному мнению, ага.
- Ну что? Что сразу Белоярцева-то? Я свою фамилию знаю, - притворилась непонимающей я. - Пей давай, прекращать задыхаться. И номерок своего Хомяка давай. Есть у меня к нему один очень уж важный разговор.
И нет, не собиралась я сдаваться в плен романтическим отношениям с этим Хомяком номер два. Просто, сдается мне, его подваливший ко мне приятель сам не прочь побесить немного Хованского. Так почему бы нам не объединиться в этом благом деле? Хуже уже все равно не будет.
Только надо с ним над пикап-линиями поработать, а то что-то как тухло у него выходит, без огонька. Ни костров инквизиции, ни предложения стать личным рабом… Кто ж так ухаживает-то, в наше время? Хотя я в этом вопросе тоже небольшой специалист.
Но вместе что-нибудь точно сообразим!
- Индейская народная изба тебе, Белоярцева, а не номер Хомякова, - сердито бросил мне Илья. О, даже цвет лица немного выровнялся. А я всегда говорила, раздражение - двигатель прогресса. Где б еще такой метод лечения-то запатентовать, а?
Отказ меня тоже не слишком удивил. Я с деланным безразличием пожала плечами и сказала:
- Не хочешь? Ну ладно, сама найду. Приятного аппетита, Хомяк, - пожелала я на прощание и, прихватив рюкзак, отправилась грызть гранит науки. Заветы дедушки Ленина нарушать нельзя!
Особенно, когда пару ведет строгий дядечка, истории о котором рассказываются только шепотом и с определенным количеством непечатных слов.