❧Глава 17. Защитный «зонтик».

   Всю ночь мы почти не спали. Назглы ревели, шуршали, топали. Удалось урывками отдохнуть, но с рассветом в теле ощущалась лишь разбитость и голод. Что было приятно, так это обнаружить на своих коленях голову Цербера, что сопела и реально пускала слюнки мне на штаны. Потянулся, взял в охапку и прижал к себе. Моя маленькая девочка тут же расслабилась и перестала мёрзнуть от соприкосновения с холодным камнем. Ещё через час стали просыпаться и подниматься адепты. Все разминали затёкшие руки и ноги, вид был у всех потрёпанный, не выспавшийся, эмоционально разбитый.

   Лай зашевелилась и потёрлась носиком о голую горячую кожу на груди. Она проснулась, я это чувствовал по эмоциям, что вновь стали мне доступны.

   Склонился к её ушку и прошептал:

— Я не женюсь на незнакомке НИКОГДА! Наша помолвка одобрена только, по словам отца. Я ничего не обещал ей и тебя не обманывал. Я никогда бы так подло не поступил с тобой!

   Лай открыла глаза и так же тихо отозвалась:

— Меня твоя личная жизнь не касается. Скоро ты уедешь и мы больше не встретимся! – сказала как отрезала, всё с тем же холодом в словах.

   Обида полоснула по внутренним органам, я сжал ногу Старосты, которую держал и сделал пару вдохов и выдохов, чтобы успокоиться.

— Я не отказываюсь от тебя, даже после твоей выходки!

— Моей выходки? – реально удивилась ледяная злюка.

— Предупреждать надо было, прежде чем… – прикусил язык, не желая, чтобы наш шёпот кто-то услышал.

   Лай хотела что-то колкое ответить, у неё прямо засветились глаза, но относительную тишину разрезал детский визг. Мы подорвались и метнулись к самому младшему нашему человечку. Девочка зажимала руками уши, плакала и кричала, осматриваясь по сторонам. Ужас затапливал её, паника переходила в неуправляемую истерику. Взрослые старались её успокоить, но ребёнок лишь сильнее зажимал уши, озираясь по сторонам. А видя Назглов столь близко, срывалась на фальцет, что резал уши. Лай шагнула к маленькой селянке, но я, выставив руку, не пустил и сам шагнул к малявке.

— Привет, маленькая! – заговорил я, присаживаясь напротив её глаз. Молодой парень пытался успокоить Соню, но от его действий становилось только хуже. Надо было её отвлечь. Протянув ладонь, заставил огонь взметнуться и превратиться в маленькую бабочку. Девочка смотрела на меня с опаской, но бабочка явно её заинтересовала.

— Не бойся! Пламя тебя не тронет. Вот… – и протянув руку поближе, положил порхающую бабочку к ней на ободранную коленку. Девчушка смотрела заворожённо, а Мрак тем временем жевал её эмоции и плевался, тварь привередливая.

«Ешь что даю, а то вообще на голодный паёк сядешь!» – пригрозил демону и, раскрыв ладони, создал ещё одну огненную иллюзию. В этот раз по раскрытой ладони прыгал небольшой заяц, с темя хвостами вместо одного.

— Хочешь погладить! Он не причинит боли! – уговаривал малявку, чтобы улучить момент.

   Девочка посмотрела на молодую женщину, что держала её в объятьях и, видя её кивок, протянула руку к ушастому скачущему пламени.

— Почему у тебя глаза чёрные? – спросила она, посмотрев на меня очень пристально.

—Они чёрные, потому что чернила в детстве выпил. – Вешал я ей изобретательно лапшу на уши, только чтобы она доверилась и дала до себя дотронуться.

— Да? И у меня такие будут, если я флакончик пишущей пасты выпью? – тут же сориентировался ребёнок, переключившись с переростков на меня.

— Не уверен. То зачарованные чернила были…

— А как понять, что они зачарованные?

— Надо лишь прикоснуться… – проговорил заговорщицки и, положив на лоб девочки тёплую ладонь, спустил Мрака с цепи. Тот втянул весь страх, панику, ужас в себя, не задумываясь и немедля. Глаза малышки стали осоловелыми, она тут же их прикрыла и уснула глубоким сном. Принудительное Магическое истощение, с полным размахом, в действии. Этот приём мы отрабатывали на втором курсе, но навык, как говориться, не пропьёшь!

— Что вы сделали? – поддался вперёд Сальяриец, грозно сводя брови к переносице.

— Сделал то, что не удалось Вам – помог ей успокоиться. Она проспит до вечера. Так путь для неё станет лишь сном и всё это тоже можно будет списать на кошмар! – поднимаясь, милостиво объяснил им. А развернувшись, наткнулся на несколько пар заинтересованных взглядов, и самый яркий был ядовито-зелёным.

— Не смотри на меня так!

— Зерхо, только не говори, что ты умеешь общаться с детьми?! А то у меня щас будет разрыв шаблона! – проговорила она, ошарашенно рассматривая меня, но улыбаясь одним уголком губ.

— С детьми не общаюсь и в ближайшее время не горю желанием! – прищурив глаза, саркастично отозвался я, отходя от сельчан подальше.

***

   Спустя десять минут всё пришло в движение.

Лай расставила ребят вокруг себя. Выбрала четверых, для пробного вплетения. Они должны были держаться за Лай руками и отдавать силу, а потом поменяться с другими. Остальные адепты на подхвате – должны помогать идти и накапливать силы тем, кто отдал энергию Лай, если всё получится.

   Селяне замерли, ожидая чуда, и в них зарождалась надежда. Лай стояла в середине, её плечей касались ладони адептов. Но она не отдавала команды и всё чего-то ждали. Она пыталась настроиться, глубоко вздыхала носом и выдыхала медленно ртом. Она нервничала и мы с Мраком это чувствовали. Поймав её тревожный взгляд, пробрался через адептов и встал за её спиной.

— Я рядом! Я поймаю если что! – прошептал тихо, но нас услышали.

Лай, не смотря на меня, снова улыбнулась одним уголком губ.

— Ты справишься, маленькая. Ты справишься! – Положив руки ей на талию, снова тихо проговорил за её спиной. Она как будто этого и ждала. Моей поддержки.

— Готовы? Начали! – раздался её голос, что отразился от сводов пещеры и вернулся тихим эхом.

   Выставив руки над собой, она прошептала заклинание контура, что я уже дважды слышал, и вплела в него некие оси ординат, что уловил иным зрением. От ладоней сорвался свет и ударился в купол. Контур затрещал, предательски задрожал, от чего Назглы оживились и стали вновь забираться по нему.

— Сейчас! – проговорила Староста и адепты, прошептав нужные слова, стали делиться силой.

Контур стал сдуваться, опускаясь к каменной плите и меняя сияние. Две девушки потеряли сознание от полного опустошения и упали в руки Фада и Виктора, что этого и ожидали, стоя рядом на подхвате. Парни тоже покачнулись, но оказались более стойкими. Лай высасывала из них силы, стремительно перенаправляя в наш защитный «зонтик». И вот уже она сама опустила руки и стала медленно оседать в моих руках.

   Глаза стеклянные, сама холодная как лёд, губы потрескались, дышит прерывисто, словно километров тридцать с утяжелением пробежала.

   Подхватил, поднял, прижал к себе, всматриваясь в её лицо. Но Цербер была сейчас увлечена не мной. Её интересовал исключительно купол. Он мерцал иначе, по нему пробегались какие-то знаки и гасли. Но, как и раньше, Назглам не удавалось его пробить. А они пытались. Бились об него головой и лапами, с острыми наконечниками. Пытались попробовать на зуб. Но всё без толку. Купол работал исправно!

— Вышло? – с надеждой спросил, забираясь горячей ладонью ей под кофту и согревая поясницу.

— Сейчас проверим! – сипло и безжизненно, ели слышно отозвалась Староста. — Все поближе…

— Адепты и люди подойдите ближе! – рявкнул я достаточно громко и привлёк этим внимание.

   Лай подняла дрожащую руку и стала медленно сжимать кулак, проговаривая неведомые мне слова. Купол стал уменьшаться и напоминать мыльный пузырь.

   Облегчённо выдохнув, Лай откинула на моё плечо голову.

— Удалось! – просипела она.

   К нам подошло двое адептов и, приложив ладони к Лай, отдали свои силы почти под ноль.

— Хватит! – приказала она, — Накапливайте, а я постараюсь не тратить лишнего.

   Парни кивнули, и группа собралась идти за нами. Мы были первыми, после накопители для Лай, потом сельчане и после адепты с оружием, что замыкали строй и несли на руках бессознательных сокурсниц.

   Мы двинулись к выходу. Назгл преградил дорогу, но Лай качнула головой, приказывая двигаться дальше. И мы пошли. Она сжимала кулак, будто держала какую-то нить, я же был её носильщиком. Тварь упёрлась к наш контур передними лапами и, поднявшись на задние, закрыла своим незащищённым брюхом весь обзор.

— Может, убьём? Он сам нам брюхо предоставил! – предложил я, смотря себе за плечо, где был приспособлен артефактный меч Цербера. — Чем больше щас грохнем, тем меньше потом!

— Щит непробиваемый! С обоих сторон! – уточнила для меня, всё ещё обиженная девочка.

   Кивнув на её слова, пошёл дальше, и наш непробиваемый «зонтик» стал наступать на Назгла. Тот взревел и отскочил. Лапы придавило куполом, или засосало под него – не важно. Тварь перестала прыгать на наш контур спереди, и мы плотно держась друг друга, пошли на выход.

    Дойдя до выхода из гнезда, перед нами встала другая задача – спуститься вниз по отвесной скале, по которой мы взбирались. На помощь пришли адепты со стихией земли. Присев у самого края они приложили ладони к камню и стали медленно (не так сноровисто, как Староста) выдёргивать из скалы камень, делая своеобразные ступеньки.

   Вот в этот момент я снова поразился силе и умению моей девочки. Она подобное проделывала играючи, адепты же концентрировались над каждой ступеней, тратили много сил. На лбах проступила испарина, а лица бледнели на глазах.

   Лай похвалила ребят, и мы зашагали по импровизированной лестнице.

Когда все собрались внизу, и проход перестал закрывать наш "мыльный пузырь", что не давал тварям выйти сразу за нами, нас догнали и окружили переростки, сноровисто став заплёвывать паутиной купол, чтобы хоть как-то остановить. Видимость пропала почти сразу, предложение поступило от кого-то из огненных стихийных – поджечь паутину. Но тут Староста напомнила, что «ИХ магию огня твари съедят как десерт, а вот демоническую…» И многозначительно посмотрела на меня. Пришлось накинуть огнезащитный контур на себя и Лай и в огненном виде демона чистить контур. Ну и Назглов пару раз припугнул, кинув огонь прямо в их чувствительные глазки.

— Твоя магия прошла через контур, – размышляла девушка, когда мы уже ушли с первой поляны, где было начало горного хребта и остановились на привал, для пополнения её сил.

— Это ещё раз подтверждает наши предположения. – Сидя, перед Сальярийской на одном колене и поглаживая замёрзшие ступни, которыми она подпитывалась Стихией земли, отозвался ей.

— Но зачем Айнам…?

— Может, не нравится ваш блондин на троне? Слишком уж он простой. Не тянет на законного и умудрённого правителя! – сунул Лай первый попавшийся довод.

— Динар – отличный маг! И правит он хорошо. Сальярис при его правлении забыл, что значит голод, война, забранные из дома сыновья, что набирали в рекрутов почти с пелёнок. Мир – Спокойствие – Процветание. – Стала она его защищать.

— А как его Величество тебя называет? – вдруг перевёл я тему, и увидел удивление в ядовито-зелёных глазах.

— Исключительно – "Лай"!

— Как друг или как очень-очень близкий друг? – настаивал я на уточнении.

— Как очень – очень…

— Ты его тоже любишь? – начал гореть ревностью я.

— Люблю… – так же нежно, тепло и ласково отозвалась она.

   Я приподнялся над Лай, облокотившись о корягу, на которую её же и усадил, и впился в её губы требовательным поцелуем. Лай дёрнулась, но я-то сильнее.

— Зерхо?..

— А ещё нам рассказывала, какие мы распущенные с нашими демонами, а сама?.. – рычал я, всё также нависая над ней чувствуя, как горят огнём глаза.

— Сколько их у тебя… любимых?

— Зерхо?! – тронула она моё плечо и постаралась отодвинуть чуть дальше. Не сдвинулся. Тогда ядовитый взор установил со мной контакт и Цербер спокойно произнесла:

— Перестань вести себя как… ревнивый муж! Динар – мой правитель, мой друг, мой объект охраны.!

— Что диктует тебе правила, втягивает в авантюры, подставляет под удар, выматывает работой – за твоё законное право на жизнь! – рычал я не унимаясь.

   Лай хотела что-то ответить, но к нам подошёл Виктор. Он опустился на колено у правой руки девушки и, приложив ладони к земле, призвал Стихию. Земля раздвинулась, и между зелёной сочной травой появился небольшой бьющий источник воды.

— Надеюсь, это поможет пополнить Анарэль! – проговорил Виктор и преданно посмотрел на Старосту. Девушка молча кивнула, но продолжала смотреть в его наглые зелёные глаза.

И это злило неимоверно.

— Может, хватит всем улыбаться?! – не выдержав, зло брякнул я, с силой сжимая маленькие замёрзшие ступни, заставляя лай обратить на нас с демоном внимание.

   Цербер перевела на меня ядовито-зелёный взор и обречённо покачала головой.

— На кого хочу, на того и смотрю! Напомню, я свободный человек, а не чья та собственность! А ТЫ – ОБРУЧЕН!!! – поставила она меня на место, наклоняясь к земле и дотрагиваясь рукой до пульсирующей струйки, что тут же обвила её запястье, и засветилась приятным голубым цветом.

   Виктор хмыкнул и встал на ноги. Он склонял голову к правому плечу и рассматривал Лай весьма спокойно, даже задумчиво. Но его эмоции говорили за него. Внутри бушевала ревность и необъяснимое влечение к темноволосой сокурснице. Он испытывал не любовь, но желание. Обладать единолично, подчинить, завоевать. Доказать всем, что смог покорить Айсберг.

   Подняв на него горящие демонические глаза, зло рыкнул:

— Хотелку приглуши! – Адепт посмотрел на меня удивлённо, а я, подхватив Лай под коленки, быстро поднял с поваленного дерева.

— Ты права – ты ни чья, но это мы скоро исправим!

— Зерхо?..

— Готова двигаться дальше? – перебил её, а увидев слабый кивок, крикнул остальным:

— Харэ прохлаждаться! Поднимайте свои за… тушки и в путь!

   И дождавшись пока все поднимутся, медленно пошёл в сторону сверкающего купола.