❧глава 5. Исповедь Тихони ❦

— Ты что..? – прошептала сестра, смотря на замершую на месте Сноу, что, не мигая, смотрела на ели дышавшую Лай.

— Умирала… Это было на втором курсе. Тогда я просто не хотела больше жить… – КовЭ́р отошёл от входа и встал за спиной блондинки, услышав её слова.

— Расскажешь? – аккуратно спросила Террария, чувствуя её эмоционально расшатанное состояние. Тут главное не надавить и не спугнуть. Дать возможность выговориться и не перебивать, чтобы девчонка не закрылась от всех. А выговориться ей надо было и я это чувствовал так же остро, как и сестра.

— Да. Правда, я раньше никогда и никому, кроме Лай, не рассказывала о своей жизни до Академии. Вам будет скучно… – посмотрев на нас, она увидела напряжённые лица и, вздохнув, стала рассказывать, погружаясь в тёмный омут своих воспоминаний.

— Я родилась в аристократичной семье. У меня был старший брат и младший. Мать умерла при родах моей сестры, а отец, чтобы не лишать нас материнской любви, – женился вновь. Но не совсем удачно. Та женщина хотела лишь статус отца и семейное состояние, которое уже было завещано всем нам. Узнав о наследстве, она спровадила Грегори, моего старшего брата, в закрытую военную Академию на бюджет, с дальнейшей семилетней "выслугой" на границе. Младший брат через полгода после отъезда Грегори отравился, неизвестно какой дрянью и стал инвалидом. Живым растением – без права голоса. А меня, мачеха решила продать в жены Аристократу из Дуналезии, обогатив этим семью. Вы ведь знаете, что их жены ходят в парандже и чёрной хламиде – всю жизнь скрывая лицо?! Вот и я на тот момент об этом знала. И как только мне были назначены смотрины – я сбежала. Единственное место, где я смогла спрятаться стала Академия.

    По правилам «Эолзера» – все выпустившиеся студенты не могут попасть в долговое рабство или обвенчаться по принуждению или договорённости родителей.

   Академия стала для меня спасение и тюрьмой одновременно. Я не выходила из неё весь первый год, боясь, что меня найдут родители и заберут домой. А поскольку мою магию никто толком не раскрывал – я была слаба. Всё время проводила в библиотеках и лабораториях – я хотела стать сильнее… хотела дать отпор… Хотела выпуститься, а не вылететь за неуспеваемость.

   Меня искали, но не достаточно хорошо.

   На втором курсе к нам перевёлся каратель, что прошёл первый курс, сдав все экзамены за один день, собрав коллегию преподавателей. Магистры обсуждали его и ставили в пример всем. Одно было только не ясно, почему смурной каратель не перевёлся на четвёртый курс, как хотел ректор, а остался на втором.

   Вечно в чёрном, с плохим настроение, не стесняющийся в выражениях, периодически куда-то пропадающий и постоянно знающий ответы на любые вопросы, при этом никогда не записывая, дающий отпор любому и всегда выходящий победителем! – Марко и Густав одновременно хмыкнули своим мыслям и, улыбнувшись, потупили взор, тоже вспоминая те дни.

— Надо ли говорить, что все девушки сходили с ума по таинственному карателю. А мальчишки наоборот, негодовали, что остались без нашего внимания. Но Лай было всё равно и на них и на нас. Тогда мы ещё не знали Лай.

   В нашу первую вылазку мы попали в одну команду – Я, Марко, Густав и Лай. Получили задание и пошли на выполнение. Ночью, когда все спали, а я была на вахте, заметила цветок для декокта, что мы искали. Он как раз расцвёл при полной луне, на отвесной скале. Решив, что справлюсь хоть раз сама – полезла за ним. Когда он был у меня в руках я оступилась и полетела вниз. Упала на растущее из скалы дерево и его сучком пропорола себе ногу, а после упала на камни. – Мальчики от её слов сомкнули челюсти и сжали кулаки, вспомнив и этот трагический случай.

— Лай пришла на помощь быстрее всех. Она выпустила залп «о помощи студента», для куратора, и попыталась спасти мою жизнь. Она вливала в меня прорву своей силы, пытаясь исцелить, но я закрылась от её магии, потому что не видела смысла её действий. Не хотела вновь вставать и падать, оступаться вновь. Просто не было сил. Я сдалась! Тогда она силком влила в меня Стазис в попытке остановить кровотечение и обволакивала своей силой, что бы хоть как-то поддержать. Но кровь учуяли Нэйры, что высасывают её из своей жертвы и потом терзают иссушённое тело… – плечи блондинки передёрнулись.

— Мальчишки отбивались от этих тварей до рассвета, постоянно подавая сигналы о помощи из ракетницы, заклинаниями – но никто не пришёл. Лай вливала каждые два часа в меня стазис, потому что предыдущий переставал работать, и кровотечение начиналось вновь.

   Те часы казались мне сплошным адом.

   Тогда сквозь боль и пелену я слышала её голос. Слышала, как она уговаривает меня жить, просить открыться для магии и говоря, что будет со мной до конца! Что поставит меня на ноги, поможет при любых невзгодах и будет любить, как родную. Что отпустит меня лишь когда я обрету крылья и не буду бояться идти по жизни сама. Сказала, что найдёт мне прекрасного мужчину, что никогда не обидит. А если откажусь – отдаст лишь достойному.

   Её слова достигли цели – я и правда захотела жить, но было уже поздно. Силы истаяли, и я потеряла сознание, не успев открыться для её магии. Дальше я не знаю, что происходило, а мальчики не хотят рассказывать… – Закончила свою историю наша тихоня.

   КовЭ́р сел на спальник и пересадил замершую Сноу к себе на колени и, притянув к груди, стал гладить по голове. Она не брыкалась, лишь тихо всхлипывала.

— Я так боюсь её потерять! – заплакала блондинка, уткнувшись носом в шею Кейна.

— Я люблю её… Она мне родная... Она столько сделала для меня. Когда я очнулась – была рядом. Стала Старостой, помогла раскачать дар, объясняла, тренировала, чтобы я была сильней. Даже с этим артефактом – сделала всё за меня и обеспечила прекрасной работой, о которой я лишь мечтала.

И дала главный отпор – моей семье.

После смены руководства, ректор, по всем правилам, отослал письмо в мой дом, о том ранении и, конечно, явились родители с желанием меня забрать. Тогда Лай отвела меня в сторону, видя мои заплаканные глаза, чувствуя, как меня накрывает истерика, заставила признать свой страх перед родней и вытащила из меня всю грязь семьи Сноу. А после моего рассказа, Староста запретила встречаться семье со мной, без объяснения причины. Отец повиновался её требованию, признав в ней карательницу, и не по одежде, а по силе, что она излучала. А вот мачеха, магически неодарённая и ничего не чувствующая, не сдалась, пошла к ректору и стала требовать вернуть ей падчерицу. И Лай, в кабинете главы Академии, выслушав всю мерзость и грязь, в свой адрес – выгнала её пинком под зад, в прямом смысле слова.

— После того случая, на всю Академию, по громкоговорителю, прогремело новое правило, что «Родители, жаждущие разговора о своих отпрысках, принимаются только Старостой и только в пятницу 13 с 16:55 до 17:00!» – рассмеялся Густав. Снежка кивнула ему, впервые улыбнувшись и стирая слезы с розовых щёк.

— Но это же не всё... Моего брата отозвали с границы, вернув в отчий дом, по приказу правителя. Младшего брата поместили в лечебницу – где целители с трудом смогли вернуть ему разумность. А год назад он снова встал с инвалидного кресла. Отца той осенью навестил сам правитель Эолзер, объяснив, что родных детей любить надо, а не идти на поводу у молодой амбициозной жены. Его лишили титула и сослали в провинцию вместе с мачехой, что обещалась любыми способами найти и отомстить мне и моему покровителю. Старший брат теперь управляет делами дома и пишет мне каждый месяц, желая встретиться не только со мной, но и с загадочным доброжелателем, что вытащил нас всех их той бездны… О произошедшем в доме и том, что сделала для моей семьи Лай, я знаю из писем моей служанки, что теперь помогает брату делать первые шаги.

— Она тебе писала в Академию? Значит, знала, где ты?!  – спросила Терра, правильно истолковав слова блондинки.

— Да. Она единственная знала, куда я сбегаю. Это её мать дала мне совет укрыться в боевой Академии, когда мачеха объявила на весь дом дату смотрин. Она-то мне и писала, предупреждая – кто меня ищет, как и где. А спутать Лай с кем-то другим – было невозможно. Там в письме, Изольда так и написала, что «…в дом вошли всего двое, его Величество и низкорослый молчаливый каратель, что при виде лебезящей мачехи, метал глазами молнии». Поэтому я точно знаю, кого благодарить за подаренную жизнь и… свободу…

   Этим летом меня нашёл мой несостоявшийся жених, видимо, по наводке мачехи, и выкрал прямо с городского рынка. Я очнулась уже на корабле плывшего в Дуналезию. А когда муженёк захотел сделать своей, не дожидаясь приезда и всех традиций... я испугалась… сильно.

    Позабыв, что я вообще-то водный маг, что на корабле, а вокруг ВОДА…

   Помню, как сейчас... Он зарядил мне пощёчину, за сопротивление и я упала на постель. За окном корабля сверкнула неестественно зелёная молния, а в следующую минуту пред женихом, закрывая меня спиной, стояла Лай. На ней тогда была прозрачная ночнушка. Она явно была не на миссии. Она выглядела как призрак… как воплощение самой Богини Смерти. Бросила через плечо на меня свой пугающий, мерцающий взгляд, а видя, что я держусь за щеку, разозлилась. Волосы взмыли вверх, а глаза заискрились злостью. Она обернулась к муженьку и сказала спокойным голосом, от которого кровь застыла в жилах.

«Она МОЯ! Сунешься ещё раз – УБЬЮ! И чтобы мои слова достигли тебя – иди ко дну!»

   Она протянула руку, и, сжав мою ладонь, словно водным лезвием разрубила корабль похитителей пополам, а меня утянула за собой в портал. Мой жених выжил и не захотел отступать. Только теперь его целью стала не я, а Лай. Не знаю, «как», но он нашёл её и захотел присвоить… – блондинка замолчала, не желая вдаваться в подробности, но чёрный омут эмоций так и развернулся над ней, утягивая в неприятные воспоминания и грязные, мерзкие фантазии, что мог с Лай сделать её недо-муженёк.

— Откуда ты знаешь про жениха? – спросила сестра, желая переключить Иригу на другую тему.

— Лай, в первые дни этого учебного года была какой-то взвинченной. На вопрос «Что случилось?», она лишь отмахнулась, сказав, что просто встретилась с моим несостоявшимся женихом ещё раз. Что он упёртый говнюк, путающий слово «НЕТ!» с «ДА, я твоя!». И добавила, что у Сальярии теперь расторгнуты все мирные договоры с сумасшедшей Дуналезией. Видимо, о нападении Аристократа, Лай рассказала его Величеству и он, приревновав, разорвал все договора с их страной.

   Мы ненадолго замолчали, переваривая информацию. Лай для нас открылась с ещё одной стороны. К списку её положительных качеств, теперь я добавил – «сострадательная». А Сангр, что приблизился к нам, покинув наблюдательный пост, спросил у ребят:

— А как же вы выбрались с той практики? Нет, я сейчас спрашиваю не из любопытства, а потому что это может помочь нам выжить сейчас!

   Все стали смотреть на Марко и Густава, а они переглянулись, кивнули, и открылись нам.

— Да, в общем-то, когда наступило утро, и мы близились к опустошению, Лай призвала подмогу, – стал рассказывать Марко. Его подхватил русый.

— Мы тогда чуть челюсть не уронили, когда из портала к нам вышел глава карателей – Ричард де К`ярг и его Величество, с обнажёнными клинками. Пока его Величество помогал нам отбиваться от Нэйров, Ричард поднял на руки наших неразлучников и открыл портал, куда нас за шкирку и утащил Правитель.

— Всё так стремительно началось. Пока Ричард укладывал Лай со Снежкой на постель, его Величество уже вызывал целителей. Они пытались отцепить Лай от Сноу, но та упорствовала и не желала уходить, пока Ирига хотя бы не вздохнёт без её помощи. Нас выставили за дверь, приказав ждать и не двигаться. А ещё через полчаса выставили за дверь и Лай, убедив, что целители тоже разумные люди и справятся без неё! – рассказывал Марко, смотря исподлобья на притихшую блондинку, что впервые слышала концовку того дня.

— Помню, как она с окровавленными руками прислонилась к стене и бессильно по ней сползла… –отозвался сокурсник, глянув на Цербера. — Она тогда плакала первый и последний раз, поминая всех демонов Бездны и прося Богиню Жизни о помощи… Тогда я думал, что наш коротышка влюблён в нашу тихоню и впервые дал слабину – показав истинные чувства. – Задумчиво добавил парень.

— Немного позже к нам вышел Ричард и, видя, что Лай измотана, просто закинул её к себе на плечо и приказал нам следовать за ним, в его кабинет. А там уже, выслушал подробный отчёт об Академии. О взятках преподавателей, о нерадивых студентах, о некорректных занятиях, неполной информации, что мы получаем, а она важна для выживания. О том, что некоторые преподаватели спят со студентками за «зачёт», портя молодых «идиоток», и не боятся расправы. О опозданиях, прогулах – как студентов, так и магистров…

— В общем, сдала с потрохами всех и вся. Выставив Академию настоящим гадюшником, – заключил Густав.

— Ага. А после рухнула без сил прямо на пол его кабинета. Когда К`ярг вернулся уже без Лай у нас состоялся долгий разговор. О том, что Лай нарушила правила, по которому имела право учиться в Академии и получать недостающие знания. Вызов его и его Величество был строго в секрете, поскольку Лай является тайным магом короны. То есть приближённой правителя. А это – прямое нарушение их договора! – пояснил Марко, посмотрев снова на Иригу и поймав злой взгляд Кейна.

— Когда мы сказали, что не расскажем, об увиденном, К`ярг смягчился и отпустил нас… – уточнил русоволосый и сел на спальник, обойдя Снежку и Терру. — Это потом уже Ричард и Правитель стали приходить через порталы и вытаскивать Лай на миссии и переговоры – не скрываясь.

— Но уже на выходе он задал нам вопрос в лоб. Нравится ли нам учиться в «Эолзере»? Хотим ли мы большего? Останемся, если начнутся перемены? И как мы смотрим, если в Академии появится "Староста", что будет следить за дисциплиной и всеми студентами! Тогда мы только пожали плечами и сказали – «что всё лучше чем сейчас». И Ричард задал другой вопрос, который мы тогда особо-то и не поняли. Он спросил: «Готовы ли мы подчиняться женщине?».

— Мы думали, что во главе Академии поставят леди-ректора. Поэтому и отшутились: «Да хоть собаке, лишь бы толк был!». Вот и получили – "Цербера"! – не весело засмеялся Густав.

— Уже через неделю в «Эолзер» нагрянула проверка с его Величеством, главой карателей, тайной канцелярией и множеством солдат. Навели они переполоха. Академию трясло изрядно в прямом смысле. Сначала были уволены все взяточные преподы, те, что успели попортить магичек – уволены, без права когда-либо преподавать. Кураторы, что халатно отнеслись к практике и не отозвались на "зов" – сосланы на каменоломню. Ректор уволился по собственному. Остался лишь «Костяк» преподавательского состава в небольшом количестве, те, кто преподавал дотошно и познавательно. На места сокращённых пришли новые магистры. Сменили расписание, форму, учебные пособия. Четвёртый и пятый курс – оставлены для повторного прохождения учебного материала. Кто против, могут идти… – и Марко одними губами выругался, показав средний палец полу, не желая ругаться при девочках вслух.

— А на церемонии Динар Эолзер представил нам нового ректора – свою правую руку, бывшего главу карателей – Ричарда де К`ярга. Он рассказал, что нам выделено три дня для решения на какой факультет мы хотим идти, поскольку потоки разделились. А дальше представил Старосту Боевой Академии – без имени, без титула, без фанфар – просто "Лай".

— Когда на подиум расслабленно вышел наш коротышка, в костюме карателя, и осмотрел присутствующих пламенным взором, многие нерадивые студенты, что имели возможность схлестнуться с ним, побежали отчисляться! – усмехнулся Густав.

— В тот день я поймала Лай после церемонии и спросила, на каком он будет факультете, а узнав, что на «боевом» тут же пошла и записалась, даже не думая. Тогда уже знала – Лай в обиду не даст! – отозвалась Ирига, улыбаясь и смотря в пустоту.

— Да, весело было! – засмеялся Густав, качая головой.

— А ещё веселее стало, когда на зимний праздник Нового Круга, его Величество устроил бал, что вошёл потом в традицию. И на балу мы увидели… нашу Лай… первый раз… без экипировки карателя! Жёсткая была ночка! – проговорил Марко взволнованно, проворачивая на ребре ладони свой клинок.

— Наш коротышка и ходячий секс в одном флаконе! – смотря в пол, говорил он, выдавая шквал возбуждённых эмоций.

— Тогда-то у её «логова» стали дежурить не только девушки, но и парни! – заржал русый, проводя по волосам пятерней и тоже выдавая острые эмоции.

— С тех пор Лай и вешает на свою комнату разноуровневую защиту, что мало кто может взломать! – пояснила блондинка.

— Просто надоело девчонок выгонять из своего отсека по ночам. А они у нас с придурью. Особенно целительницы! – усмехнулась Мара.

— И не только девчонок. Парни после бала тоже отметились! – укоризненно намекнула Снежка и посмотрела на Сальярийцев, что на её голубой взор лишь качнули плечами, мол, «Кто бы говорил? Ну было и что?! Попытка не пытка!»

— Некоторые до сих пор желают внимания. Хоть Лай и «по мальчикам»! – вклинился в разговор Горелли, что обдал нас сильными чувствами. Но не любви, а непоколебимого доверия и дружбы.

— Обойдутся! – уверенно проговорил Густав. — Никакой Алисии мы нашу коротышку не отдадим! Самим такое "счастье" нужно! – проговорил он и поперхнулся воздухом, поймав мой пылающий взгляд.

— То есть, Лай стала «Старостой» в наказание за проступок, что, по сути, спасло жизнь Сноу? – спросила Террария, что слушала очень внимательно и не перебивала, до этого момента.

   Ирига резко выпрямилась и уставилась на парней.

— Это правда? – встревожилась она.

— Снеж, успокойся! – быстро проговорил русый и посмотрел на Терру с осуждающим взглядом, и пылающим вопросом в глазах «Ну кто тебя просил?!». Только он хотел уточнить, но Марко заговорил быстрее.

— Ты сама-то веришь в это? Наша Лай, которую мы знаем, нельзя заставить или принудить. Она к чёрту пошлёт, а-то и дальше, да ещё и ускорения придаст – пинком сапога! – уверенно вещал парень.

— У неё, наверняка, были свои мотивы, которые нам неизвестны!

— Но она так устаёт от работы Старосты… – уныло проговорила блондинка.

— Она устаёт из-за миссий, а не от нас! – твёрдо заявил Густав. — И вообще, я рад, что ректор назначил её Старостой. Ведь то дерьмо, что было до прихода Цербера, не спасло бы нам жизнь. А сейчас смотри…Мы выпускники... Пережили встречу с Назглам. Они вообще двоих завалили! – указал он рукой на нас, — А Ты и Иви, с помощью своих знаний, смогли сделать что-то особенное. То, что спасёт ей жизнь. – заявил Густав.

   И в повисшей тишине мы отчётливо услышали первый глубокий вздох Цербера.