Глава 17

На следующий день я проснулась довольно поздно. Дома было тихо и темно. Хитрый Нюнь постарался, чтобы утреннее солнце, которое работало будильником, не проникло в дом через предусмотрительно отодвинутые шторы. Он просто закрыл окна ставнями снаружи. И вывел детей на улицу, давая мне возможность выспаться. Я слышала их приглушенный смех доносящийся со двора.

Я с наслаждением потянулась. Ночь прошла весьма продуктивно. И не только в плане отношений. Успели мы с Гиремом обсудить и рабочие моменты. А все потому, что не выдержала моя душа, и я сорвалась в трактир сразу после полуночи.

Гирем, конечно же, взялся сопровождать меня.

В трактир мы пришли к самому закрытию. В обеденном зале было довольно темно. Вкусно пахло жареным мясом, кашей, пирогами и яблочным взваром. По этим ароматам мою харчевню легко можно было опознать среди всех остальных, в которых всегда воняло прокисшим пивом. Где-то запах был мягче, но ни одна харчевня не могла избавиться от него полностью.

Свечи горели только на столах, создавая у гостей иллюзию обособленности. Это я сделала нарочно. Гостей уже не осталось, только одна припозднившаяся компания, весело смеясь и громко чокаясь кружками, допивала пиво.

Скоро и они уйдут. Я отказалась от продажи из-под прилавка крепкого алкоголя, и народ у меня не засиживался: ел, пил пиво, а до кондиции доходил в другом месте.

Мои работники отлично справлялись и без меня. Еще пару ночей их проконтролирую, а потом вручу Ирхе ключ от «сейфа» — крепкого деревянного ящика в тайном месте под полом, и можно не шастать ночами по городу. Полночь как раз то самое время, когда все преступные элементы выползают из всех щелей в надежде разжиться парой гринок.

Работников я набирала из тех, кто живет рядом. Своих не тронут. А Ирху, которая теперь надо было в другой конец Нижнего города, всегда провожал Гриха.

Гирем с любопытством оглядывал темный, полупустой зал.

— Сядем, — махнула я рукой на ближайший стол и присела на широкую скамью. Гирем сел напротив, откинулся на спинку и пробежал глазами по темному залу еще раз. Я рассмеялась, — ты будто и не был здесь никогда…

Девочки-подавальщицы тут же примчались и поставили неглубокую миску с зажженной свечой. Я решила отказаться от традиционных, многорожковых подсвечников, опасаясь пожара в деревянном доме. И теперь все наши вместо подсвечников использовали миски, в которые к тому же наливали воду. Позже я планировала заказать у гончара специальные, с подставкой для свечи.

— Елька, — ответил мне вопросом Гирем, — у тебя по вечерам всегда так спокойно? А где народ-то?

— Народ гуляет в других харчевнях, — улыбнулась я, — я зарабатываю на еде, а не на выпивке. Поэтому меня никто и не тронул из местных. У них-то самый хлеб вечером начинается, когда я уже закрываюсь.

Гирем кивнул. Дотянулся через стол и взял меня за руку. Пальцы у него были тонкие, длинные и очень ловкие. Как у музыканта… или у вора. Он осторожно щекотал мою ладошку и молчал, с теплой, едва заметной улыбкой глядя на меня. И я тоже молчала, наслаждаясь этими мгновениями. Свеча тихо потрескивала, и немного чадила. Она освещала только небольшой круг за нашим столом, отчего казалось будто бы мы совсем одни.

Компаний закончила пирушку и шумной толпой покинула харчевню. Кто-то громко кричал, мол, поели, теперь можно пойти выпить.

— Ты же доход теряешь, — тихо сказал Гирем, продолжая ласкать мою ладонь. — Они могли бы и у тебя гулять. Если угрожает кто, я разберусь.

— Нет, — качнула я головой, — никто не угрожает. Меня, наоборот, почти и не заметили. А доход… Вот ты же сам ко мне каждый день приходишь. И Смотрящий с ярмарки теперь ко мне обедать ходит. И остальные ваши постоянно наведываются. А еще мастеровые ходят, стражники… кому не жалко вместо одной гринки две за обед оставить. Вот и получается в два раза больше доход, чем у других.

— Пф, — фыркнул Гирем и рассмеялся, — две?! Я у тебя еще ни разу меньше, чем на пять гринок, не поел. Вкусно ты готовишь, Елька. И блюда-то у тебя не такие, как у всех, все хочется попробовать. Только, как бы беды тебе с того не было. — Я насторожилась. — Понимаешь, харчевня-то твоя совсем не харчевня получается. Слышала, поди, в народе ресторацией зовут? Харчевня она ведь не только потому харчевня, что в Нижнем городе находится… Как бы гильдейские не пронюхали, как у тебя здесь дела идут. И цену за патент не повысили. За ресторацию-то они по грилу каждый месяц требуют…

Я ахнула. Сейчас это стоимость патента три грила за весь год, и мне совсем не хотелось отдавать больше.

— Думаешь, они узнают?

Гирем пожал плечами:

— Может и нет, а может и да… Сами-то гильдейские в Нижнем городе точно не появятся, а вот если донесет кто, то жди гостей.

Я расстроилась. Если платить по грилу в месяц, то половина моей прибыли будет уходить в загребущие руки Дома Гильдий. А это очень обидно.

— Не переживай, — улыбнулся Гирем, — я же обещал, что помогу тебе. грил — это не так много, чтобы из-за этого расстраиваться… Помни, Елька, ты под моей защитой…

Ага… я кивнула. Кому-то может и мало, а мне — нет. Но обращаться к Гирему за помощью мне тоже не хотелось. Еще рано.

Мне надо придумать другой способ защитить свой бизнес от доносчиков… Какая-то не полностью оформившаяся мысль царапалась на самом дне сознания. Я замерла, стараясь не дышать, чтобы не вспугнуть ее. Мы снова замолчали. Надолго.

— Гирем, — в этот раз я заговорила первой, — А может быть как второй этаж доделаю, так вы у меня встречи с заказчиками проводить будете? Ну, и другие встречи устраивать… вы же сейчас где-то собираетесь по ночам.

Он тихо вздохнул.

— Зачем тебе это, Елька?

Я пожала плечами:

— Ну, платить вы, думаю, будете честно. — «Ночной король» кивнул. — А если я полностью отдам второй этаж под вас? Сделаю отдельный вход. Никто вас даже видеть не будет. Никто не узнает, кто и зачем пришел к вам. Вип-зал, отдельные кабинеты, где можно уединиться и договориться о чем угодно, молчаливые слуги, роскошная кухня, абсолютно закрытая от чужих территория? Не для всех, а только для особо приближенных людей?

Мафия всегда пряталась в многолюдных местах, чтобы в случае необходимости можно было бы уйти быстро и незаметно. Моя харчевня с такой точки зрения — идеальный вариант. С парадного входа — широкая улица, с черного — темные лабиринты трущоб. Оттуда и прийти можно тайком, и чужого человека провести так, что он не поймет, где оказался. Особенно ночью. И убегать удобно. Поди найди того, кто прячется в узких закуточках Нижнего города.

Я говорила, и представляла, как это сделать. Ничего не придется менять, нужен только маленький пристрой с лестницей на заднем двор харчевни, в который можно попасть по узкому лазу между домом и крепостной стеной с улицы, или по темному переулку со стороны околотка, в котором обитали мастеровые средней руки. Не нищие, но и не такие богатые, как мои соседи. Вход будет прямо в общий зал. Там, где сейчас окно.

Понимала ли я, то пустив на свою территорию «ночного короля» сама вляпываюсь в «ночную жизнь» всеми четырьмя лапами? Конечно. Но почти два года в Нижнем городе сделали свое дело. Я изменилась. И больше не считала «ночного короля» злом, которое мешает всеобщему благоденствию и процветанию под мудрым управлением настоящего монарха.

Здесь, на самом дне, все выглядит совсем не так, как из окон королевского замка. И я видела, как Гирем поддерживает порядок там, где бессильны все другие законы, кроме права сильного. Страшно представить, что «ночные жители» были бы предоставлены сами себе. И делали все, что им вздумается… Тогда, пожалуй, и монарх не мог бы чувствовать себя безопасности.

А если вспомнить, что король, через третьих лиц, но вполне успешно сотрудничает с «ночным королем», то все, вообще, заиграет новыми красками.

— Это интересно, — хмыкнул Гирем, — но, Елька, я еще раз спрашиваю, зачем тебе это нужно? Я, Жерен и наши друзья, которых ты хочешь пригласить к себе, мы не самые законопослушные жители Грилории. Сейчас твоя харчевня абсолютно чистая, а ты хочешь устроить в ней притон…

— Я понимаю, — я улыбнулась, — но тогда я смогу рассчитывать на защиту «ночного короля».

Он фыркнул и мягко рассмеялся, тепло глядя на меня:

— Ты уже и так под моей защитой, — слегка сжал мою кисть, которая все еще была в плену его ладоней. — Тебе ничего не нужно делать…

Я кивнула. Гирем был прав. Почти. Но этот маленький нюанс менял картину целиком.

— Да, ты прав. Но, знаешь, одно дело, когда ты защищаешь меня, как свою женщину, и совсем другое, когда «ночной король» защищает мое дело. — я улыбнулась. — Гирем, я хочу тебе признаться. Харчевня — всего лишь ступень к тому, чтобы выбраться из нищеты. Я хочу большего. Намного большего.

— Выходи за меня замуж, — тут же отозвался он. — Я же тебя давно зову. У тебя будет даже титул… ты станешь баронессой, Елька…

Я вздохнула. Если бы я могла выбирать.

— Я буду женой барона, Гирем. А это совсем не то же самое. Ты ведь тоже из простых. И раз получил титул, должен меня понять. Я хочу сама добиться чего-то… Хотя о титуле я сейчас не думаю. Сейчас меня интересуют только деньги. Очень большие деньги. Если ты примешь мое предложение и устроишь на втором этаже моей харчевни приемную «ночного короля», то моя мечта станет чуточку ближе. И мы оба получим то, что нам нужно. Ты место для «ночной жизни», а я возможность развиваться, без оглядки на правила и законы, под покровительством «ночного короля». Я готова даже отдать тебе часть прибыли…

Гирем выпрямился, выпуская мою ладонь из своих, сразу стало холодно и неуютно. Я видела, очередной мой отказ его задел. Он отвернулся, разглядывая еле различимую в темноте стену харчевни. Из его глаз пропала теплота и мягкость.

— Гирем, — позвала я его, — прости, я не хотела тебя обидеть. Я дорожу нашими отношениями, но я не могу забыть о своих желаниях, даже если больше всего хочу быть с тобой.

Он тяжело вздохнул, помолчал… я терпеливо ждала его решения.

— Угораздило же меня влюбиться в Мать, — невесело усмехнулся Гирем. — Мама говорила мне, что бывают женщины с мужским характером. Такие же, как она. Но я ей не верил. Смеялся. А теперь и сам вижу, что был не прав. Хорошо, — он повернулся ко мне. Ночной король собственной персоной. Жесткий, циничный, холодный… Точно такой, каким я видела его на площади. Давным давно. — Сделаем так, как ты предлагаешь. Это нам даже на руку… Но, Елька, я надеюсь, ты понимаешь, на что идешь… Ночной мир, как ты его назвала, жесток и безжалостен.

— Понимаю. — Кивнула и улыбнулась виновато, — я обчищала карманы пьяниц, чтобы выжить. И украла у тебя кошелек… и я знаю о жестокости безжалостности гораздо больше, чем ты думаешь.

Гирем хмыкнул и улыбнулся, превращая в привычного себя:

— Обчищала карманы? Это такая мелочь. Елька. — и добавил серьезно, без тени улыбки. — Теперь тебе придется играть по крупному. А это гораздо более серьезные риски. Но лучше, если ты будешь под моим присмотром, чем влезешь в это дело сама. А ты влезешь, — он вздохнул, — иначе из этого болота на выбраться…