Глава 22

Барон Грац ушел не скоро. Закончив с делами, они с Гиремом просто хорошо провели время, отдав должное кухне и напиткам.

«Горелые» овощи и мясо пришлись по вкусу аристократу, хотя он поначалу недовольно сморщился, увидев подпаленные огнем бока томатов, баклажана и перцев. Их не выращивали в наших широтах. Здесь было слишком холодно. Но я случайно увидела на ярмарке купца, который привез южные овощи и выкупила всю партию. Получилось очень дорого, слишком большие потери при перевозке, но оно того стоило.

— Елька, поговорить надо бы, — Гирем вернулся в харчевню, проводив Граца до центральной улицы, где стояла его карета.

Он хмурился и, вообще, выглядел так, как будто бы случилось что-то неприятное. Сердце екнуло. Стало тревожно.

Я вошла в кабинет, присела на кресло для посетителей. Гирем же, вместо того, чтобы сесть за стол, устроился рядом. Обнял меня, прижал к себе и, тяжело вздохнув прямо в ухо, сказал:

— Елька, ты понравилась барону Герцу. Он сказал, что мне повезло.

Я улыбнулась, прильнув к его груди. А в голове снова закрутилась мысль, что если удастся подтвердить происхождение Гирема от потерянной династии правителей Аддийского султаната, то никто не помешает нам быть вместе после того, как все закончится. Хотя вряд ли Эбрахил позволит такому случится, я вздохнула, тогда ему придется признать, что Гирем имеет право на Аддийский престол. Не меньше, чем у самого султана. А может быть и больше. Так что я совершенно зря надеюсь…

— Елька, — Гирем прижал меня к себе и снова тяжело вздохнул, — мне тут ребята донесли… твоя Ирха подворовывает…

— Подворовывает? — не поняла я, — что подворовывает?

— Деньги…

— Кто? Ирха? — я замотала головой, — не может быть. Скорее всего она просто ошиблась при подсчете. Сам же знаешь, какие у нас цены дробные. Даже я иногда ошибаю

— Нет, — качнул головой Гирем, — она не у покупателей, она у тебя подворовывает. Каждый день выручку на пару филдов меньше сдает. Орег за ней проследил.

— Не может быть, — снова не поверила, отстранилась от Гирема и взглянула ему в глаза, — сам подумай, зачем ей это. Я ее с зарплатой не обижаю, она больше всех моих сотрудников получает. Плюс, я ей целых пять грил за патент выплатила. С чего ей воровать-то? Сейчас она фактически управляющая в харчевне. Я ей, считай, как себе доверяю.

— Очень зря, — наставительно произнес Гирем. — я тебя предупредил. А дальше тебе самой решать, что делать. Если хочешь, могу я припугнуть. Чтоб не забывалась.

— Не надо, я сама, — отказалась я от помощи. Тем более я была уверена, что Гирем ошибся. Но поговорить с Ирхой все же хотела. Хотя бы для того, чтобы убедиться в своей правоте.

С неохотой отлепившись от любимого и проклиная новые проблемы, свалившиеся мне на голову, я отправилась вниз, поговорить с Ирхой.

Дело было к вечеру, и народ шел потоком. Я посмотрела, как ловко Ирха складывает дроби, одновременно успевая улыбаться и перешучиваться с гостями. Нет, не может быть, чтобы она меня обманывала. Помнится, она рассказывала, про наставления своего отца, о том, что не заработанные деньги не принесут ничего хорошего. Она ведь работает на меня уже почти год, и еще ни разу у меня не было повода заподозрить ее в нечестности.

Я прислонилась к стене, прячась за кухонной дверью и не решаясь подойти к Ирхе. Кто из двоих точно врет: либо Ирха, либо Орег.

Разумом я понимала, что Орег, хотя работает на меня, на самом деле подчиненный «ночного короля». А у них все строго. За неверность, предательство и вранье можно поплатиться жизнью. Я прекрасно отдавала себе отчет, что Гирем, несмотря на всю его доброту ко мне, жесткий и жестокий глава криминального мира, в котором не место сантиментам и жалости. И поэтому я сомневалась, что Орег врет. Но ведь он может ошибаться?

А вот Ирха… в ее невиновность я верила сердцем. Хотя головой понимала, как раз ей обмануть меня проще некуда. Невозможно точно подсчитать сколько порций мы продали в течении дня и какой должна быть выручка. И я никак не могла проверить все ли деньги Ирха сдала мне в конце рабочего дня.

Неизвестно, сколько бы продолжались мои терзания, если бы я сама лично не увидела, как Ирха, одновременно болтая с гостем, ловко сунула полученные от него монеты не в ящик с выручкой, а к себе в карман. И как ни в чем ни бывало, улыбнулась следующему посетителю.

Я не поверила своим глазам. Захотелось подкрутить время назад, чтобы еще раз увидеть все события на перемотке и убедиться, что мои глаза меня не обманули. От нахлынувших эмоций в ушах зашумело…

Даже по филду в день — это два с половиной лурда в месяц или два с половиной грила в год… почти столько же я плачу за патент в Дом Гильдий… Это существенная для меня сумма. На мне ведь все еще висит огромный долг в пятьдесят грил… Я экономлю на себе, на своих детях… А Ирха…

Я уж не говорю о том, что это просто непорядочно. И незаконно.

— Убедилась? — шепнул Гирем за моей спиной. Я не слышала, как он подошел, но не вздрогнула от неожиданности, как раньше. Я была слишком потрясена тем, что увидела. — Если хочешь, я могу сам со всем разобраться.

— Нет! — резко ответила я, представив, как именно разбирается «ночной король» с теми, кто его обманывает.

— Не бойся, — он тихо фыркнул, — я не стану применять крайние меры. Просто немного припугну… Могу даже не ее, а Гриху… А между собой они сами разберутся.

— Нет, — снова мотнула я головой, — я сама. Эта девчонка обманывает меня, ворует у меня, и я сама смогу с ней справится. Не сейчас, потом, чтоб не поднимать шум. И спасибо, что рассказал мне… про это…

Гирем вздохнул и обнял меня. А я, развернувшись в его объятиях, уткнулась ему в грудь. Слезы обиды жгли глаза, и я позволила им пролиться. Я знала, что с Гиремом могу быть слабой. Он никогда не станет попрекать меня этой слабостью, но он всегда придет на помощь.

— Эх, Елька-Елька, — вздохнул он, погладив меня по голове, как маленькую девочку, — мне так жаль… но даже сестры предают…

Он говорил, успокаивая меня и жалея. А мне было больно не столько из-за предательства Ирхи, я прекрасно знала, что предают даже самые близкие. Мне было больно от того, что верить нельзя никому. Даже тому, кому ты сама протянула руку помощи.

Разговор с Ирхой случился ночью, в конце рабочего дня. Гости разошлись, и мои работники, устало перешучиваясь, гремели горшками перекладывая непроданные остатки еды в свои туесочки. В зале харчевне было тихо и темно, только наверху тяжелой бархатной шторой все еще продолжалось веселье. Пахло шашлыками и жареным мясом. Кухня вовсю работала, носились подавальщицы моего подпольного ресторана. Звонко тюкал во дворе топор, Дирк колол дрова для мангала.

Ирху, как обычно встречал ее жених. Он сидел у крайнего стола рядом с входом и со счастливой улыбкой смотрел на невесту. А мне вдруг так сильно захотелось подойти и все рассказать Грихе. Он ведь мой друг. А если Ирха смогла обманывать меня, то и его предаст с такой же легкостью. Чтобы остаться на месте пришлось прикусить губу, чтобы боль отрезвила. Не стоит лезть в чужие отношения. Они сами разберутся. А Рыжий все равно узнает почему я ее уволила…

— Ирха, — крикнула я, отвлекая ее от дележа остатков, — надо поговорить. Задержись на пару минут.

— Хорошо, — она счастливо улыбалась. Как раньше.

Если бы я сама своими глазами не видела, как она положила деньги в карман… снова захотелось поставить на перемотку и пересмотреть тот самый момент, чтобы убедиться в своей правоте. А сейчас на сердце стало еще тяжелее.

Она подбежала и уставилась на меня своими глазищами. Как будто бы ничего не было. Я набрала побольше воздуха в грудь и длинно выдохнула.

— Мне донесли, что ты воруешь у меня деньги. И сегодня я сама это увидела. — Ирхина улыбка застыла, превращая лицо в маску. И я закончила резко, — ты уволена.

Выдохнула остатки воздуха, отметив, как резко Ирха стала чужой. Как будто бы вместе у увольнением я разорвала все нити, связывающие нас. А ведь так оно и было! Она всегда была всего лишь наемным работником, вдруг поняла я. Мы никогда не были подругами. И не будем.

— За что?! — возмущение на ее лице было искренним. Почти. Если бы тень понимания в глубине ее глаз.

— Я уже сказала, — теперь говорить было легко. — меня предупредили, что ты воруешь у меня деньги. И сегодня я сама лично убедилась в этом. Я не потерплю подобного обмана от своих сотрудников. Ты уволена.

Краем глаза я увидела, как насторожились, услышав нашу беседу другие сотрудники, как встрепенулся Гриха. Ирха же прищурилась, больше не скрывая злость, которая пряталась в ее сердце, и зашипела:

— Я обманываю?! Я?! А ты?! Разве ты, Елька, не обманула меня?!

Я вздохнула.

— И в чем же я обманула тебя, Ирха?

— Ты забрала мою харчевню! Это все, — она взмахнула руками, — принадлежит мне! Это все мое! Ты отдала мне деньги только за патент, а за харчевню не заплатила ни гринки!

— Ирха, — в наш разговор вмешался Гриха, — прекрати. Елька, прости, — повинился он, — мы уходим. Я завтра утром принесу все… Прости…

— Ты сошел с ума, Гриха?! — завизжала Ирха, — ты разве не видишь, что она воровка и обманщица?!

— Замолчи! — рявкнул он так, что зазвенели бутылки на барной стойке. — Хватит, Ирха! Ты уже забыла, что потеряла эту харчевню сама?! А как Елька предлагала тебе половину, но ты отказалась, тоже забыла?! Скажи спасибо ей, что она не пошла с жалобой к Смотрящему или «ночному королю»! Тогда тебе пришлось бы отвечать перед ними! Дура!

— Сам дурак! — Ирха громко заревела, — ты должен быть на моей стороне! А не на ее! — она ткнула в меня пальцем.

Гриха ничего не ответил. Подхватил плачущую Ирху за шиворот и поволок ее из харчевни. А мы все молчали. Мои работники бледные от того, что видели. А я от шока. Не думала, что Гриха способен на такое. Он всегда был грубым, но за два года я ни разу не слышала, чтобы он повышал голос…

— Кхм, — кашлянул Гирем, привлекая к себе внимание, — что тут происходит?

Мои работники побледнели еще больше.