Глава 24

Через пару дней моя идея с новым бизнесом оформилась окончательно. Суть была простой. Зачем нужно платить гильдии за возможность вязать на продажу, если можно не платить?

Я рассуждала так. Что гильдия дает мастерам, помимо разрешения торговать своими изделиями?

Первое, гильдии защищают от промышленного шпионажа. В случае, если один мастер крадет у другого секреты мастерства, то именно гильдия выступает в роли судьи, определяя наличие и степень вины вора. Она же назначает наказание за такие проступки. Чаще всего это денежная выплата, но бывает, что проштрафившегося мастера изгоняют из гильдии. А пару раз на моей памяти глава гильдии ходатайствовал перед королем за смертную казнь нарушителя.

Второе, гильдии контролируют цены на материалы и на готовые изделия. Проще говоря следят, чтобы купцы не слишком задирали цены на сырье, а мастера не демпинговали, вытесняя мелких конкурентов с рынка.

Третье, гильдии поддерживают своих членов в трудной ситуации, выполняя роль страховой компании. Если случается пожар, из общего фонда мастеру выделяются деньги на строительство нового дома. А в случае смерти мастера вдовы и дети-сироты получают небольшие пенсии.

Четвертое, гильдии собирают и платят налоги со всех своих мастеров. Но это скорее на руку королевскому казначею. Если нужно собрать дополнительный доход с ремесленников, то ему не приходится бегать по городам и весям, требуя уплату налога с каждого мастера. Достаточно сообщить гильдиям о размере добавочного платежа, а как уж потом гильдии стрясут эти деньги со своих мастеров, не его дело. Но в то же время при временных финансовых трудностях каждый мастер может получить от гильдии отсрочку по уплате налога. Хотя дают ее очень редко.

Из всего мне был интересен только первый пункт.

Не платить налоги, конечно, нехорошо, я же все таки принцесса и должна заботиться о благе страны. Но как только я представляла, что мои с таким трудом заработанные грилы идут на содержание Грегорика, желание быть честной пропадало.

На помощь Лушке и Анни в случае моей смерти я тоже не рассчитывала. Если нас раскроют, то смерть грозит не только мне, но и детям. Грегорик не остановится ни перед чем.

В контроле над ценами я тоже была совсем незаинтересована. Напротив, если у меня все получится, то демпинг станет моей основной стратегией конкурентной борьбы с гильдейскими мастерами.

Потому что я решила открыть мануфактуру по производству вязаных носков…

Я частично механизирую процесс вязания. Это довольно просто. За время работы в школе я встречала очень много интересных творческих людей. Однажды у нас вела труды у девочек молодая учительница. И уж такая затейница была, что только не придумывала.

Например, приспособления для плетения шнуров. В обычную деревянную шпульку из-под швейных ниток, вбила четыре маленьких гвоздика, потом вся деревня несколько месяцев забавлялась этой игрушкой и вязала шнурки. Особенно предприимчивые девочки даже ездили в город и продавали свои работы на местном рынке. Заработки, конечно, были небольшие, но на селе всякая копеечка к месту.

Или сделала простейшие вязальные станки для вязания прямого полотна. В толстую и тяжелую доску вбила целый ряд тех же самых гвоздей, что и на шпульку. Девочки вязали на таких станках гораздо охотнее, чем на спицах. Оно и проще гораздо, и быстрее. Некоторые мастерицы даже узоры разные умудрялись вывязывать.

Я же собиралась объединить эти две идеи и сделать станок для вязания носков. Это будет доска с отверстием, по краю которого будут забиты маленькие гвозди. В зависимости от их количества будут различаться и размеры готовых изделий.

И особых талантов, чтобы вязать на таком станке не надо. Сидишь себе, крючком петли по кругу поддеваешь, и носок вяжется вроде сам по себе. А ты в пяти спицах не путаешься, удержать их в руках не пытаешься, петли не считаешь, все равно они никуда не денутся, гвоздей же ровно столько, сколько нужно.

Пока я не придумала, как вывязывать на таком станке пятку, и придется делать это вручную, но все равно скорость работы должна возрасти кратно. Плюс не нужно будет долго учиться мастерству.

Я смогу посадить за такой станок практически любую женщину из Нижнего города.

Я смогу снизить себестоимость каждой пары носков так сильно, что ни один гильдейский мастер не в состоянии будет конкурировать со мной, даже раскусив мои секретные приемы — резинку и пятку.

Остается только одна опасность. Если я начну работать открыто, то гильдии уничтожат меня почти сразу.

Но я нашла решение. В девяностых процветали подвальные цеха, где ушлые китайцы собирали магнитофоны «Пхансоникс», шили спортивные костюмы «Абибас» и обувь «Ридок». И я тоже так смогу. У меня же уже есть подпольный ресторан.

Только в отличие от ушлых азиатов, я не собираюсь подделывать свои работы под чей-то бренд. Нет, я сделаю, как Жерен. Придумаю себе имя и буду «привозить» носки из другой страны. Например, из той же Абрегорианской империи. Она большая, мануфактуры там открывают все кому не лень, их количество растет как грибы после дождя. Вот пусть купцы побегают, поищут, где же в Абрегории производят такие носки.

Как раз для того, чтобы организовать «доставку», мне и нужна была помощь Жерена. И Гальши… Первый поможет с подделкой документов, а вторая с оптовой реализацией «импортной продукции». А Гирем будет крышей, обеспечивающей мою безопасность.

Следующие три дня я потратила на изготовление первого станка и попытку связать на них пару носков. Все получилось с первого раза, хотя после спиц мне сначала было не очень удобно. Но я быстро приноровилась, и второй носок связала буквально за несколько часов.

Жаль только времени было мало. Хотя я поставила на тележку новую сотрудницу, все остальные Ирхины обязанности пришлось выполнять мне.

Гальша должна была приехать уже послезавтра, нужно было срочно заручиться поддержкой Гирема и Жерена. И, захватив с собой вязальный станок, готовую пару носков, пряжу и крючок, чтобы показать как оно все работает, я отправилась на встречу с криминальными авторитетами Грилории. Они как раз о чем-то говорили, закрывшись вдвоем в кабинете.

Я постучалась, отвлекая их от разговора и крикнула погромче:

— Гирем, это я. Можно?

— Елька, входи, — обрадовался Гирем, поднимаясь из-за стола мне навстречу, — неужели ты, наконец-то вспомнила про меня? — рассмеялся он. Стремительно и бесшумно переместился по комнате и легко обнял меня прижимая к груди. Мы и правда несколько дней почти не виделись.

— Я и не забывала, — улыбнулась я, обнимая его в ответ и с удовольствием вдыхая знакомый и такой родной запах любимого мужчины, — просто занята была.

— Кхм, — кашлянул Жерен, — слушайте, вы так страстно обнимаетесь, что я чувствуя себя лишним. Вам нужно срочно пожениться и перестать смущать людей вокруг.

— Надо, — кивнул Гирем, заглядывая мне в глаза с немым вопросом. Но я только вздохнула. Зачем сто раз повторять ответ, который звучит одинаково больно и для него, и для меня.

— Ну, вы тут милуйтесь, — усмехнулся Жерен и решительно поднялся, — а я, пожалуй, пойду проверю своих ребят. К вечеру еще появлюсь…

— Подожди, — остановила я его, — я по делу пришла. Мне нужно поговорить с вами обоими…

— Как всегда, — вздохнул Гирем, выпуская меня из объятий, — только начинаешь надеяться… а у тебя оказывается снова дело. Что ты опять придумала, Елька?

— Я придумала, — улыбнулась как можно шире, — как заработать неприлично много денег.

Жерен фыркнул и расхохотался.

— Я ж тебе говорил, Гирем, — радостно завопил он, — Елька на этом не успокоится. Харчевня и ресторация это так… для разминки.

Гирем вздохнул, прошел на свое место, и кивнув мне на второй свободный стул, приказал:

— Рассказывай.

Говорила я долго. Подробно рассказала о своей задумке открыть подвальную мануфактуру, показала вязальный станок. Жерен даже попробовал сам связать пару рядов. И когда у него получилось, довольно хмыкнул.

— Все это хорошо, — кивнул Гирем, — но как ты собираешься продавать свои носки? Гильдия не позволит тебе делать это легально. А через наши каналы такое большое количество не протащить. Сама понимаешь, контрабанда потому и ценится, что привозится ее слишком мало.

— Да, я понимаю, — согласилась, — но я хотела обратиться за помощью к купцам. Оформим документы, как будто бы это они привезли… Для достоверности можно даже вывозить весь товар за город и перегружать их на купеческие телеги. И тогда после уплаты пошлины, можно вполне законно продавать носки по всей Грилории. Я хотела предложить заняться этим Гальше… Грихиной сестре…

Гирем молчал. Жерен тоже. Они размышляли над моими словами, а я не находила себе места от волнения.

— Мне кажется, — первым отмер Жерен, — это прокатит. Только нужно будет подделать договора с Аддийскими купцами… А носки вязать на этих штуках… ну, Гирем, если я смог, значит любая баба точно сможет.

— Может и прокатит, — он все еще обдумывал мою идею, не спеша принять решение. — Только, Елька, дело это гораздо серьезнее и опаснее твоей ресторации… тут за вывеской и шторой не спрячешься…

— Да, — кивнула я, — поэтому и пришла к вам. Мне нужна мощная поддержка ночного мира и твоя, Гирем. Я прекрасно понимаю, что если этот подлог вскроется, гильдии пойдут на все, чтобы добиться моей казни. И я хочу, чтобы в таком случае вы были на моей стороне и помогли сбежать с детьми.

— И куда же ты собралась? — нахмурился Гирем.

— В Республику Талот, конечно. Ты же знаешь, у них не самый лучшие отношения с Грилорией, и республиканцы не сдедату меня королю. А вы, — я через силу улыбнулась, — откажетесь принимать на меня заказ.

Жерен хмыкнул. Хотя я смотрела на Гирема, боясь пропустить самую мелкую его эмоцию, я знала, Жерен на моей стороне. Он только рад будет насолить Дому Гильдий.

Гирем тяжело вздохнул. Я видела, что ему не хочется соглашаться, ему хочется чтобы я была рядом с ним, а не бегала Боги знают где…

— Хорошо, — вынес он свой вердикт. — Я согласен. Только мы кое-что подправим. Груз будем отвозить к границе. Там у нас своя таможня. Если гильдии захотят отследить, то у них ничего не выйдет. Купцы, Елька, тоже будут наши. А Гальше скажи, что свою долю товара она получит. Я лично прослежу, что девушку не обидели. Я в курсе, что она тебе деньги за патент вернула.

— Спасибо-спасибо-спасибо! — радостно закричала я и, вскочив со стула, кинулась обнимать Жерена и Гирема.

— Да. Ладно, что уж, — смущенно бормотал Жерен.

А вот Гирем был не очень-то и рад.

— Эх, Елька… какая же ты у меня неугомонная…