Глава 16

Как бы мне ни хотелось уехать домой, пришлось брать себя в руки и выходить к гостям. Мне надо было еще раз войти в клетку ко льву и положить голову в его пасть, надеясь, что челюсть не захлопнется, перекусив мою шею.

Наш разговор с Дишланом вроде бы ни к чему не привел. Разумом я понимала, что не могу доверять ему больше, чем раньше. Его догадки могут быть слишком далеки от истины. Но вот разницу в своих ощущениях я заметила сразу. Мне стало спокойнее.

Если раньше я видела себя окруженной со всех сторон людьми, которые в любой момент могут стать врагами, то сейчас я как будто бы почувствовала спиной стену. И теперь могла немного расслабиться и не ждать внезапного удара сзади. И это было необыкновенно хорошо.

Я шла по залу, улыбаясь и кивая на приветствия, останавливалась у некоторых столиков чтобы переброситься парой фраз и больше не была одна. Мне казалось, если прямо сейчас меня узнают и закричат на весь зал, что я сбежавшая принцесса Елина, это не конец. У меня еще может быть шанс сбежать. Шанс, который может быть даст мне Дишлан, идущий сзади.

Выходя из кабинета, я боялась, что его догадки не далеки от истины, но сейчас я отчаянно хотела, чтобы он угадал все правильно. Ведь если Дишлан верен настоящей мне, а не придуманной Ельке, то все становится гораздо проще.

Но я была уверена, что ни за что на свете не рискну спросить, о чем именно догадался мой телохранитель. Иллюзия безопасности помогла мне справиться со своими страхами. Главное не забывать, то все это не по-настоящему.

— Госпожа Еляна, а я уже решил, что вы про нас забыли, — абрегорианский шпион встал, приветствуя меня. Отодвинул свободный стул, который явно оставили специально для меня, приглашая сесть.

— Ну, что вы, господин Пирр, — я с легкой улыбкой присела за стол, — я бы никогда не поступила так с вами. Визит господина Первого Советника, — вот тут я едва не допустила ошибку, в последний момент вспомнив, что этот мерзкий тип уже не Третий советник, — большая честь для меня и моей ресторации.

Я склонила голову, как будто бы показывая свое уважение, а на самом деле пряча ненависть. Сейчас, когда страх, убаюканный надеждой, стал меньше, именно ненависть вспыхнула обжигающим огнем.

— Из какого ты рода? — спросил старик, пристально глядя на меня.

— После побега род отрекся от меня, ваша светлость. И теперь я сама по себе. — Я снова ступала по тонкому льду. Но теперь я представляла, что за моей спиной человек, который держит в руках веревку, чтобы вытащить меня, если я вдруг провалюсь в воду. И это придавало мне уверенности.

Третий советник недовольно хмыкнул.

— Сколько тебе лет? — задал он очередной вопрос.

— Двадцать шесть, — ответила я, прибавив себе три года. Не так много, чтобы заподозрить меня в лжи, но и не так мало, чтобы связать мой возраст с возрастом принцессы Елины.

Старик снова нахмурился, постучал пальцами по столешнице и спросил:

— Что ты знаешь об Анни Вольной?

Мне потребовалось немало усилий, чтобы не вздрогнуть, услышав имя моей матери-королевы. Но я справилась.

— Я была слишком маленькой, ваша светлость, когда она ушла из Ургорода. И все, что я помню — Матери не слишком любили произносить это имя.

Я рисковала, отвечая наобум. Но во-первых, происхождение королевы не афишировали. Никто, даже мы, ее дети, не знали, что мама из рода Ургородских матерей. А во-вторых, мама сама никогда ничего не говорила о прошлом. Значит на все это были серьезные причины. Например, она сбежала из Ургорода против воли Матери.

И, кажется, я была права. Третий советник кивнул. И улыбнулся, хотя его глаза при этом оставались холодными, как лед:

— Ты очень похожа на нее. — Я снова слегка склонила голову, пряча настоящие чувства под опущенными ресницами. Но он ничего не заметил, и добавил, — я знаю, вы все считаете себя сестрами, но полагаю, вас родила одна мать?

— Мне это неизвестно, ваша светлость, — ответила я не поднимая взгляда, — вы правильно заметили, мы все сестры, — повторила я то, что узнала от него прямо сейчас.

Но старик не расстроился. Напротив, ему мой ответ, кажется понравился. И он не заметил, что меня просто трясет, и я с трудом удерживаю себя, чтобы не вцепиться ему в глотку. Прямо здесь и сейчас. Неизвестно, что лучше, страх или ненависть. Прятать оба эти чувства требует одинаковых усилий.

К счастью Третий Советник замолчал. Кажется, он узнал все, то ему было нужно, и потерял ко мне всякий интерес.

Я ждала, что теперь начнет разговор абрегорианец, но он делал вид, что его здесь не существует. Смотрел в сторону, разглядывая картину в фальшокне. Но я была уверена, именно от него не ускользнула ни единая деталь моего разговора с Третьим Советником. И увидел он гораздо больше, чем этот мерзкий старик. Я чувствовала это.

С каждой секундой ситуация нравилась мне все меньше и меньше. С этим типом надо было срочно что-то решать.

— Простите, господа, — улыбнулась я через силу, — я вынуждена вас покинуть.

Меня никто не остановил, мы обменялись вежливыми поклонами, и я отошла от столика, за которым сидел мой злейший враг.

Я обошла весь зал, улыбаясь гостям. Барон Грац сделал вид, что мы незнакомы, а столик с Гиремом я сама обогнула по широкой дуге. Боялась, что не смогу выдержать подходящий тон разговора.

Когда завернула в служебный коридор, чтобы вернуться в кабинет, даже не удивилась, заметив темную тень, ожидающую меня у дверей. Абрегоринаский шпион решил таки поговорить со мной.

— Прошу вас, — распахнула дверь, пропуская его в кабинет. — Я вас внимательно слушаю, — улыбнулась, когда мы расселись по местам: я за стол, а Эден Пирр в кресло напротив, якобы невзначай отодвинув его подальше от стола, вплотную к стене. В кабинете, в отличие от зала ресторации, заставленной множеством свечей, было темно. И теперь я не могла видеть выражение лица собеседника. Но это работало в обе стороны. Свеча горела достаточно далеко, чтобы абрегорианец не мог разглядеть меня.

Он молчал. Долго. То ли обдумывал что-то, то ли просто действовал мне на нервы. Я опять начала ощущать тревогу, растущую как на дрожжах в звенящей тишине.

— Кто вы? — спросил Эден Пирр, когда я уже готова была начать разговор сама. — Кто вы на самом деле, госпожа Еляна?

Я рассмеялась, хотя это стоило мне множества убитых нервных клеток.

— Вы забыли? Меня зовут Еляна Вольная. Я наследница ургородских Матерей, сбежавшая оттуда сразу после рождения сына много лет назад.

— Не хотите говорить правду? Хорошо, — голос шпиона был спокоен, но я чувствовала что напряжение растет не только с моей стороны, — я расскажу вам то, что мне удалось узнать. Возможно тогда вы станете гораздо сговорчивее.

Он замолчал, давая мне возможность ответить. Но я ничего не сказала, только незаметно завела руку за спину и коснулась Дишлана, чтобы убедиться, что он еще здесь. Моя последняя надежда…

— Вы появились в Яснограде несколько лет назад без гроша в кармане. Вам повезло, вас приютила местная женщина, которая оказалась знакома с одним из авторитетов Нижнего города. Через него вы попались на глаза Гирему, ночному королю Грилории, вскружили голову и стали его любовницей. Он помог вам получить особенные права для работы на местном рынке, а потом открыть харчевню, мануфактуру… не отрицайте, я все знаю… а теперь и ресторацию. — Если бы я не боялась, что этот тип догадывается о моем королевском происхождении, то я бы посмеялась. Он так удивительно перетасовал реальные факты, что картина изменилась кардинально. — Я ничего не упустил?

Шпион снова замолчал, ожидая ответа. Но я молча кивнула. Пусть говорит. Я хочу узнать наконец, что ему от меня нужно.

— Отлично. Тогда напомню вам еще кое-что… Несколько лет назад дочь герцога Форента повздорила с отцом. А потом сбежала из посольства, где они проживали. Отец искал ее, но следы взбалмошной девицы затерялись в Нижнем городе. Она много раз говорила своим служанкам, что хочет отправиться в Ургород, чтобы примкнуть к матерям. Я прав?

Он снова замолчал, словно давая мне время. Но что я могла ему сказать?

Герцога Форента я знала. Он больше двадцати пяти лет служил послом Абрегорианской империи и все это время прожил в Грилории. Крайне высокомерный и неприятный тип, но при этом хороший дипломат, знающий, когда нужно настоять на своем, а когда пойти на уступки. Так о нем говорил мой отец. В личной жизни герцог Форент придерживался радикально традиционных взглядов. Он женился перед тем, как приехать в Грилорию, на той девушке, на которую ему указал отец. Уже здесь, в Грилории у них родилась дочь, которую герцог держал взаперти с самого рождения, ограничивая ее общение исключительно няньками и прислугой женского пола. Старинные обычаи велели блюсти нравственность незамужних девиц. И только выйдя замуж, женщина получала небольшую свободу. Но годы шли, подходящий жених все не находился, а девушка, которая была старше меня на несколько лет, так и продолжала жить в заточении. Придворные дамы, обсуждая дочь посла, посмеивались, мол, молодоженов в будущем ждет большой сюрприз. Каждого свой. Жених, вместо прекрасной девушки, получит в жены перестарка, в дочь посла впервые в жизни увидит мужские «особенности».

И я, конечно же, не стала говорить, что мне известно, и совершенно искренне спросила:

— Не понимаю, к чему вы все это рассказываете?

— А я уверен, что вы все прекрасно понимаете, госпожа Еляна, — в голосе шпиона послышалась насмешка. — Юная герцогиня увлекалась не совсем благородным ремеслом, и очень часто вместо иглы для вышивания держала в руках спицы.

Чем дальше, тем больше его слова звучали как бред сумасшедшего… Зачем он говорит мне о герцоге Форенте? И при чем здесь сбежавшая девица? И что ему, вообще, от меня надо? Если он знает, что я принцесса Елина, то к чему все эти бредни?

Абрегорианец неторопливо расстегнул сюртук. Я почувствовала, как Дишлан за моей спиной напрягся, готовясь отразить атаку. Но вместо ножа Эден Пирр достал из-за пазухи пару «абрегорианских» носков и швырнул их ко мне на стол.

— Вот доказательства, что вы скрываете правду. Посмотрите, на узор, который используется в вашей мануфактуре. Его придумала юная герцогиня. И никому во всем мире не был известен такой способ вязания. А теперь я еще раз спрашиваю вас, кто вы?!

Я смотрела на лежащие на столе носки и по-прежнему ничего не понимала.

— Сожалею, — я вздохнула почти искренне, — но я на самом деле не знаю ничего о вашей герцогине.

— Вот только не надо, госпожа Еляна, — в голосе «мерзкого шпиона» звучала самая настоящая ярость. — мне известно, что на днях в Грилории была зарегистрирована гильдия промышленников, главой которой стали вы. Я полагаю, вы хотите узаконить ваше небольшое предприятие. Но поверьте, в моих силах сделать так, что из Абрегоринской империи не будет вывезено ни мотка пряжи, ни клочка шерсти.

— Меня этому узору научила бабушка, — пожала я плечами.

И тут шпион вскочил и подлетел к столу. Дишлан дернулся, чтобы остановить его, но тот замер в двух шагах от стола, не приближаясь слишком близко.

— Хватит придуриваться, — зашипел Эденн Пирр, — Еще вчера я не был уверен, что вы это вы! Думал, вы прячетесь за спиной какой-то местной девки. Но не сегодня! Я способен оценить утонченность ваших манер! Ни одна простолюдинка не способна обучиться такому! И я прекрасно видел, как вы валяли дурака, разговаривая с господином Первым Советником. Вы не имеете никакого отношения к ургородским матерям! И вы немедленно отправляетесь домой, к отцу, ваша светлость!

— Что вы несете?! — Совершенно искренне возмутилась я. — Вы в своем уме?!

— Хватит водить всех за нос! Ваш отец признался мне, что вы нагуляли ребенка от садовника. Ваш отец пообещал избавиться от ублюдка сразу после рождения. А вы сбежали, воспользовавшись суматохой, в день гибели Эдоарда Семнадцатого. Я видел дочь, которую вы родили сразу после побега! Любой, кто ее увидит, подтвердит, что она Форент! Не знаю, где вы подобрали этого щенка, но вам не удастся задурить мне голову дешевыми трюками…