Глава 21

Прошло чуть больше двух недель, когда Жерен пришел сам. Мы как раз собрались в гостиной всем семейством, ожидая ужина. Дети, увидев любимого дядьку, с радостными воплями кинулись к нему и повисли, цепляясь за ноги, как на дереве. Нюнь приветственно замычал и помахал рукой другу. Алис, задумчиво листавший очередную книгу по медицине, даже не заметил, что к нам кто-то пришел. Господин Элдий недовольно поморщился и отвернулся. Эти двое никак не могли найти общий язык. Бывший секретарь Дома гильдий считал ниже своего достоинства общаться с «отбросами общества», а Жерен, как мне кажется, до сих пор не простил господину Элдию, что тот вытурил его из Дома гильдий двадцать лет назад, не позволив получить патент ювелира.

— Елька, — улыбнулся он мне, осторожно спуская ребятишек на пол, — поговорить надо.

Я кивнула и, велев своим ужинать без меня, зашагала в кабинет. В ожидании новостей, сердце ускорилось и теперь бухало в груди… я волновалась.

Жерен плотно закрыл за собой дверь, и приблизился к столу. Но не сел в кресло, он склонился ко мне и прошептал:

— Дела плохи, Елька. Туз опять задумал что-то нехорошее.

— Почему ты так решил? — встревожилась я.

— Вчера Гирем получил заказ от Туза на кражу каких-то фамильных драгоценностей герцога Форента и только что уехал в Абрегорию. — Я ахнула и зажала рот рукой. — Но и то еще не все. Человек Туза назначил встречу и мне тоже. Сегодня.

— Но ты же отошел от дел! — выдохнула я.

— Отошел, — кивнул он, — но, выходит, они уверены, что я не смогу отказаться от их предложения. И я даже боюсь представить, кого они хотят убить моими руками, если готовы заплатить столько, чтобы быть уверенными в моем согласии.

— Мне это все не нравится, Жерен.

— А уж как мне не нравится, — он нервно дернул головой и плюхнулся в кресло. — Я выяснил по поводу матери Анни. Ты же помнишь, какая тогда была неразбериха? Пока ловили «принцессу Елину» побили много женщин. Но почти все они были опознаны. А те, что остались безымянными были старухами и бродяжками без роду и племени. И я уже почти был уверен, что твоя роженица одна из них. Но один стражник вспомнил, что недалеко от ярмарочной площади нашли молодую женщину, которая родила прямо на улице и умерла. И ее забрали чьи-то люди, которые вели себя очень бесцеремонно и нагло. Ни имен, ни куда увезли труп, он не помнит. Он и запомнил-то эту историю потому, что у него жена как раз была на сносях. Вот и, — Жерен разве руками. И крепко выругался.

— Значит герцог Френт все таки знал, что его дочь погибла, — прошептала я, чувствуя, как холодеют ладони.

— Нет, — мотнул головой Жерен. — Я тут одновременно отправил своих ребят собрать сведения о герцоге… Он на самом деле все эти годы искал свою дочь. И продолжает искать. Понимаешь, в чем загвоздка? Кто-то явно знал, что герцогиня мертва, а я думаю это была она, но герцогу Форенту об этом не сообщили.

— Но почему?

— Не знаю, — пожал плечами Жерен. — Эх, жаль с Гиремом не посоветоваться. Голова-то у него насчет интриг неплохо работает, если статус глаза не застит. Я попробовал ему намекнуть, что сначала надо во всем разобраться, а потом действовать, но он и слушать не хотел. Талдычил только, что это его шанс и все…

Я кивнула. Меня учили и плести интриги, и разбираться в них, но сейчас, в реальных условиях, я чувствовала себя абсолютно беспомощной. Если за всем этим стоит Третий советник, а я готова была поставить на это все свои деньги, то мне ни за что не переиграть старого, хитрого лиса, да еще и на его поле. Надо хватать детей в охапку и бежать. Вот только куда? Где этот мерзкий тип не достанет нас?

— И еще, — Жерен сокрушенно вздохнул, — за тобой следят, Елька. Абрегорианцы. И я бы не советовал тебе бежать. По-крайней мере пока.

Жерен ушел, отказавшись остаться на ужин. Я тоже осталась в кабинете. Аппетит совсем пропал. Сидела в кабинете и перекручивала в голове информацию то так, то эдак. Но ничего не сходилось. Все было слишком непонятно и запутано.

Зачем Третий советник расспрашивал меня об Ургороде, если знал, что я пропавшая герцогиня и сообщил об этом Гирему? Я никогда в жизни не поверю, что все то произошло случайно.

Как Третий советник связан с абрегорианцем? И верит ли сам Эден Пирр, что я герцогиня Форент? Ведь с одной стороны он явно человек абрегоринского посла, и на самом деле может заниматься поисками сбежавшей женщины. А с другой, именно он привел Третьего советника в мою ресторацию. Я не удивлюсь, если для этого он и вытребовал у меня приглашение накануне.

Кто забрал тело умершей герцогини? Это не были люди герцога, ведь иначе он прекратил бы поиски. Это явно было сделано с какой-то целью. Но кому могло понадобиться срывать от отца смерть его дочери? Например тому, кто хотел получить рычаги давления на Абрегоринаского посла.

И тут у меня в голове что-то щелкнуло и все встало на свои места.

Однажды в другом мире мои ученики принесли мне картинку, на которой были нарисованы разноцветные пятна без всякого смысла, и сказали, что если взглянуть на нее, скосив глаза под определенным углом, то увидишь морского коня. Я, помню, весь вечер таращилась на проклятый листок, но так и не могла найти, где же художник спрятал это животное. И, когда терпение было на исходе, случилось чудо. Я вдруг отчетливо увидела объемную картину в этих цветных пятнах: пенистые волны и тонконогий конь с распахнутыми за спиной крыльями…

Вот и сейчас. Все мгновенно сложилось так ясно и четко, что стало даже немного странно, почему я раньше не догадалась.

Герцог Форент, посол Абренорианской империи, отец, потерявший дочь. Очевидно, что организовать поиск сбежавшего ребенка в чужой стране ему самому было довольно непросто. Поэтому не удивительно, что герцог Форент обратился за помощью на самый верх: к Третьему Советнику, который после переворота стал Первым.

Уверена, у герцога Форента даже в мыслях не было, что кто-то может пользоваться служебным положением в личных целях. Мой отец говорил, что посол Абрегории всегда действует на благо страны и очень щепетилен в вопросах верности императору.

Так Третий советник получил ниточку, за которую можно было дергать посла Абрегоринаской империи, заставляя его, если не плясать, то шевелить руками и ногами в нужном направлении. И смерть герцогини скрыли от отца именно по этой причине. Если бы герцог Форент узнал, что его дочь мертва, то Третий советник потерял бы все рычаги давления.

Но, теперь мне было совершенно ясно, провернуть эту интригу, без участия человека, которому герцог Форент доверяет и к которому прислушивается, невозможно. И этим человеком стал Эденн Пирр… Бывший, а может все еще действующий, военный, абрегорианский шпион, человек посла, предавший своего сюзерена. Он стал той самой ниточкой, которая привязала герцога к Третьему советнику.

А вот дальше все становилось гораздо интереснее. И тревожнее. На шахматной доске появилась новая фигура — бестолковая Елька, которая с разбегу влезла двумя ногами во всю эту мутную схему.

Скорее всего Эден Пирр не врал, ему на самом деле поручили выяснить откуда в Грилории появились «абрегорианские» носки, которых не существовало в самой империи. Что он и сделал. И вышел на меня. Поэтому-то на первых встречах он вел себя адекватно, ему нужна была мануфактура и ничего больше. До того самого момента, как он увидел Анни — внучку герцога Форента.

Не знаю, как он опознал ее: на самом ли деле в Анни так сильно проявились фамильные черты Форентов, или ее выдал камень, о котором было известно Эдену Пирру, или он сложил все вместе… Но факт остается фактом — о том, что ребенок несчастной женщины выжил, Эден Пирр доложил Третьему советнику. Просто не мог не доложить, ведь если до герцога Форента дошли бы слухи о том, что в Среднем городе объявилась Наследница Ургородских Матерей, то вполне вероятно, он захотел бы встретиться со мной, чтобы наладить связь со своей дочерью. И мог увидеть Анни…

И Третий советник решил сам посмотреть на меня. Зачем? Никогда в жизни не поверю, что из простого любопытства. Но если подумать… Кого он увидел? Молодую, женщину с хорошим вкусом, подобающим воспитанием, безупречными манерами. Теперь его вопросы об Ургорое теперь имели смысл. Он хотел убедиться, что я та, за кого себя выдаю — наследница Матерей. Мои ответы ему понравились, я это чувствовала.

Но вот то, что было дальше… зачем Эден Пирр устроил эту странную сцену в моем кабинете? Если Третий советник уже знал, кто я такая, для чего он отправил абрегорианца рассказать мне, что я пропавшая герцогиня? Как-то не сходится…

И все становилось еще запутаннее, если вспомнить Гирема, которому Третий советник навешал на уши точно такой же лапши… И заказ на кражу фамильных драгоценностей из герцогского замка в Абрегориии… И Жерен, которому хотят предложить снова кого-то убить… Если объектом сделки снова буду я, то даже не знаю, плакать мне или смеяться. Я и в этой жизни умудрилась стать помехой планам Третьего Советника…

Но тут что-то опять не билось. Вряд ли моя нынешняя голова стоит столько же, сколько голова принцессы Елины. Для того, чтобы убить меня, не надо уговаривать Жерена. Достаточно заплатить простому наемнику. Да, у меня охрана, но если нападут гурьбой, то Дишлан может и не справиться.

Да и, вообще, какой резон им убивать меня? Забрать Анни и передать герцогу Форенту? Не логично. Моя дочь уже достаточно большая, чтобы поведать правду о себе. И тогда вся их игра сломается. Наоборот, им нужно, чтобы герцог Форент никогда не увидел Анни.

Сердце бухнуло, когда я представила, что опасность может угрожать не мне, а дочери. Но усилием воли отмела эту мысль. Это тоже не имеет никакого смысла. И, как бы цинично это не звучало, цена жизни Анни тоже гораздо меньше, чем плата Жерену.

Но что хочет от меня Третий советник?! Зачем он ввел меня в свою игру?

Не может быть! Морской конь, появившийся среди волн был просто ошеломителен.

Я выругалась. Не представляю, зачем это нужно Третьему советнику, но если я права, то все очень нехорошо…