Глава 25

На встречу с бароном Грацем я решила поехать в тот же вечер. Третий советник, конечно же, удовлетворил мою просьбу и выделил мне сопровождение. С первого взгляда на этого мелкого проныру становилось ясно, главной его обязанностью было следить за мной, а не охранять, как можно было бы подумать. Цепкий взгляд, острый ум, светившийся в спокойно-карих глазах, неподвижное лицо, на котором не отражались никакие эмоции... Этот тип, назвавшийся господином Корсом, несомненно, был отличным специалистом в шпионаже, и видел, слышал и замечал каждую мелочь.

Когда он мельком взглянул на меня при первой встрече, я на мгновение ощутила себя пришпиленной к планшетке бабочкой, которую только что тщательно рассмотрели через лупу. Думаю, от него не укрылось даже то, что я спрятала в кармане юбки мешочек с пятью десятками золотых грил. Тайка не сможет вернуться в Высокий город, и лучше всего ей будет уехать из страны. Я не хотела, чтобы она снова попала в лапы Третьего советника. У каждого человека есть уязвимое место, а мой враг слишком умен, чтобы не догадаться, как надавить на мою горничную.

Корс, сидя в карете, всю дорогу делал вид, что его, вообще, не существует. Я попыталась разговорить его, но он упорно меня игнорировал, не отвечая даже на нейтральное: «Какая сегодня хорошая погода, не правда ли?». Было абсолютно понятно, к чему приведет такая тактика через несколько дней — я просто перестану замечать соглядатая, который никак не проявляет себя в моем присутствии. Моя интуиция орала благим матом, этот человек был гораздо опаснее, чем могло показаться со стороны.

Предлагая Третьему советнику приставить ко мне шпиона, я надеялась, что моя инициатива сыграет мне на руку и за мной будут следить не особенно пристально. Мол раз сама просила, значит на самом деле нечего скрывать. Но мой враг не повелся на мою уловку. И прежде чем встречаться с бароном Грацем мне следовало придумать, как избавиться от Корса.

Поэтому вместо ресторации я велела ехать в мануфактуру, сделав вид, что так и было задумано. Мы только-только запустили ее после долгого простоя, и, чтобы нагнать график, мои мастерицы работали в две смены. Сейчас как раз заканчивалась вторая, и я не без основания надеялась застать управляющего на работе. Вечер не должен был пропасть просто так.

Господин Прохом встречал меня на проходной. Если вспомнить, что мой приезд случился совершенно внезапно, то это меня очень удивило. Хотя, возможно, управляющий увидел в окно карету с герцогским гербом, а я просто придумала себе невесть что. Из кареты я вылезла с улыбкой:

— Господин Прохом, очень приятно осознавать, что вы меня ждали.

— Ваша светлость, — с достоинством поклонился мой управляющий, не обращая внимания на спустившегося следом шпиона, — к сожалению, все не так радостно. Я как раз собирался ехать к вам, чтобы лично сообщить неприятную новость.

Я мысленно закатила глаза. Нечего было думать, что проблемы обойдут меня стороной... Еще ни разу такого не было, так почему я решила, что сейчас все пройдет гладко?

— Рассказывайте, — кивнула я, не показывая свои эмоции, и решительно направилась в здание вязального цеха.

В этот раз мы разместили цеха мануфактуры на окраине Нижнего города недалеко от ремесленной слободы, где был домик Селесы. Еще в начале лета мы договорились о выкупе в рассрочку огромной каретной мастерской у семьи умершего мастера.

Я не особенно распространялась о своей покупке, о ней знали всего несколько человек. Именно это и спасло мое имущество от пожара, устроенного ребятами Аруга.

Помещение каретной мастерской подходило нам идеально, даже не пришлось ставить печи для отопления, они уже были. Но с другой стороны, плата была так велика, что у меня не было возможности вложить хотя бы какие-то деньги в благоустройство. И сейчас мы шли по двору, заваленному старыми досками, кучами стружки, опилок, сломанными колесами, остовами старых карет, которые мы только сейчас начали разбирать, превращая деревянный мусор в топливо.

В остальном же все оставалось так же, как было при старом хозяине, не отличавшемся особой аккуратностью. Он даже двор не замостил, хотя с его-то специализацией это было просто необходимо.

Ночью прошел дождь, и глинистая земля во дворе моей мануфактуры превратилась липкую грязь. Начало осени в этом году выдалось довольно теплым, однако солнце все равно грело недостаточно, чтобы за день все просохла. И чтобы хоть как-то передвигаться, по протоптанным тропинкам были уложены доски, по которым можно было идти только гуськом. Жижа жадно хлюпала при каждом шаге, вспучиваясь между досками жирными боками. Освещение у нас тоже пока отсутствовало, и в вечерних сумерках надо было быть очень осторожным, чтобы не испачкаться.

В воздухе довольно заметно пахло тревожной горечью полыни. Этот аромат так соответствовал моему настроению, что я даже не обратила на него особого внимания.

— Приехала последняя партия абрегорианской шерсти, — Прохом говорил из-за спины. Я не могла видеть его лица, но слышала, он очень расстроен. — К сожалению, большая часть оказалась заражена молью.

— Твою же мать! — выругалась я. Новость была не просто плохой, новость была отвратительной. У нас и так в этом году большие проблемы с сырьем, так еще и эта напасть.

— Мне кажется, ваша светлость, — тяжело вздохнул Прохом, — абрегорианцы сделали это нарочно... я же говорил вам о том, что они отказывались поставлять нам шерсть по ценам, о которых мы договорились пять лет назад. Нам пришлось надавить на них, и они вполне могли отомстить таким образом.

Я кивнула, совершенно не подумав, что из-за спины управляющий не видит мои жесты. Я была слишком расстроена, чтобы замечать такие мелочи.

— Но зато оборудование для прядильного цеха доставлено в целости и сохранности, — попытался подсластить пилюлю управляющий. — И мы уже начали установку... Через несколько дней, как придет караван из Аддии, можно будет запускать производство. Вчера прилетел голубь от купцов. Они в трех днях пути до Яснограда...

Я кивнула. Говорить не хотелось. Боялась, что не смогу сдержаться. Я понимала, что вины моего управляющего в этом нет, но как же мне хотелось зарычать от злости и выдать ему пару ласковых.

Мы совсем не планировали переходить на другое сырье так быстро. Еще неизвестно будут ли пользоваться спросом носки, шапки и шарфы из верблюжьей шерсти. Но выбора теперь не было... Свое овечье стадо, которое мы отогнали в Миловку, под присмотр дядьки Кирка, еще не скоро сможет снабжать мои мануфактуры достаточным количеством сырья.

— Сколько шерсти у нас осталось? — сдерживая ярость, спросила я. Хорошо, что дорожки слишком узкие. А то Прохом только по моему лицу догадался бы, насколько я зла.

— Два возка, — выдохнул он и добавил сдавленно, — почти...

Два возка?! Я сжала кулаки... это же так мало! Моим девочкам это на месяц-полтора работы!

— Зараженную шерсть я велел отвезти подальше и сжечь, — торопливо заговорил Прохом, словно оправдываясь за то, в чем не было его вины. — А остатки обильно засыпать полынью. И все свои запасы тоже. Думаю, у нас получится уничтожить моль, и этом наши потери закончатся.

— Твою же мать! — простонала я. Но в этот раз я злилась не на Прохома, а на себя.

Я думала совсем не о том, о чем следовало думать. Диверсия абрегорианских купцов может стоить мне гораздо больше, чем пропавшие возки с пряжей. Если нам не удастся остановить распространение моли, то погибнуть может все дело. Эта тварь сожрет не только пряжу, но и сырую шерсть, и готовые изделия, оставив меня с дырой в кармане. Химии, способной уничтожить моль, в этом веке не существует! А вся борьба с вредителем заключается в пересыпании шерсти пахучими травами: полынью... вот откуда такой запах!.. пижмой, укропом и лавандой... Последняя эффективнее всего, только стоит в наших широтах слишком дорого... однако дешевле, чем моя мануфактура.

— Нам нужна лаванда, — я сама не заметила, как остановилась посреди двора и теперь разговаривала с управляющим, повернувшись к нему лицом. — Отправь кого-нибудь в лавку. Пусть вытаскивают купцов из постели, но сегодня все лаванда, которая есть в Яснограде, должна быть на моей фабрике. Денег не жалей. Нам нужно спасти мануфакутру. Ты понял?!

— Да, ваша светлость, — кивнул управляющий и виновато вздохнул, — сделаю.

Я, конечно же, никуда больше не поехала. Носилась по цехам и складам, пытаясь лично проследить за всеми. Мешки с лавандой поступали постепенно, их было не так много, как мне хотелось бы. Купцы возили лаванду, которая росла на южных границах Грилории, по чуть-чуть. Спрос на нее был небольшим, народ предпочитал использовать менее эффективную, но бесплатную, полынь. Никто не рассчитывал на то, что мне внезапно понадобится такое огромное количество средства от моли. И теперь мы старательно вычищали все запасы ароматной травки во всем Яснограде.

Чтобы ее хватило на всю фабрику, я лично распределяла привезенную лаванду, указывая куда нужно засыпать ее в первую очередь. Сначала мы обработали склад готовой продукции, потом цеха и склады сырья. В воздухе теперь одуряюще пахло смесью полыни и лаванды. Ими пропиталось абсолютно все: мои руки, одежда, волосы... Казалось даже небо источает горький и терпкий аромат средства против моли. Проклятые твари теперь должны были дохнуть прямо на подлете к мануфактуре. По крайней мере, я очень на это надеялась.

Я совсем забыла про приставленного ко мне шпиона. Он не отсвечивал, а мне было совсем не до него. И когда в один прекрасный момент кто-то тронул меня за плечо, я не сразу поняла, с кем разговариваю...

— Ваша светлость, — задыхающийся человек с покрасневшим и опухшим лицом, слезящимися глазами и натертым до крови носом пытался рассмотреть меня сквозь щелки, оставшиеся вместо глаз, — я больше не могу сопровождать вас. И вы должны немедленно вернуться домой. Господин Первый советник будет недоволен, если вы останетесь в городе одна...

— Господин Корс?! — ахнула я, — что с вами?

— Не знаю, — гнусаво ответил он, — со мной никогда ничего подобного не было. Вероятно, я чем-то заболел...

— Это ал... — начала я и прикусила кончик языка, чтоб не проболтаться. И сделала вид, что хотела сказать совершенно другое, — Алис вам поможет! Вы, вероятно простыли. И вам нельзя здесь оставаться. Но я не могу бросить фабрику и вернуться в Высокий город. Вы же понимаете, от этого зависит мое благополучие. Поэтому вы прямо сейчас отправляйтесь в мой дом в Среднем городе, там Алис вас осмотрит. Он очень хороший лекарь, его отец лечит самого короля. А я, когда закончу здесь, заеду за вами, и мы вместе отправимся в замок господина Первого советника.

— Господин Первый советник велел ни на миг не оставлять вас, — попытался настоять на своем несчастный шпион, — и он будет недоволен, если я уеду один.

— Господин Корс, — взмолилась я, молитвенно сложив руки у груди, — пожалуйста, умоляю вас, позвольте мне остаться и спасти будущее сына! А господину Первому советнику мы просто ничего не скажем. Эта маленькая ложь ничем ему не повредит, а мне позволит сохранить мануфактуру...

Я смотрела на шпиона так кротко, как только могла. Мне нужно было, чтобы он мне поверил. Тем более он сам хотел поверить мне. Он же понимал, я могла просто приказать ему остаться. Пусть он человек моего свекра, но я герцогиня. И ему пришлось бы повиноваться... Но оставаться здесь он не мог. Судя по его внешнему виду, сейчас ему должно было быть очень и очень плохо.

— Хорошо, — сломался он. — Я буду ждать вас в доме барона Голеда... Только прошу вас, не задерживайтесь.

— Конечно, господин Крос, — закивала я, стараясь не улыбаться слишком довольно, — я вернусь сразу, как только мы решим проблему с молью.

Теперь я знала, как мне избавиться от шпиона... Я улыбнулась, глядя, как карета с бедным Корсом, уезжает со двора мануфактуры, и думала, что не срочно нужны духи с лавандой... Это же мой любимый аромат!