Эпилог

* * *

Первый снег в этом году немного задерживался. Уже подходил к концу падень, и редкий день обходился без утреннего морозца. Грязь на дорогах застыла, превратившись в твердые, облитые серебристо-белой слюдой колеи. Даже днем они оставались твердыми — холодные лучи мутного осеннего солнце отражались от сверкающей поверхности и почти не грели. Трава на обочине совсем пожухла, и лежала неопрятными серыми комьями, похожими на клочья старой пакли. Деревья в лесу почернели от сырости. Она давно сбросили листву и теперь стояли непривычно тонкие и голые. В воздухе пахло влажным холодом и скорой зимой. Еще несколько дней и упадут первые снежинки.

По тракту в сторону Яснограда неторопливо брела равнодушная ко всему крестьянская лошадь, запряженная в телегу. Ее колеса с противным звоном разбивали ледяное стекло замерзших луж. Возница не торопил кобылу, лишь изредка напоминал ей о своем существовании, тихо посвистывая и слегка дергая вожжами. Спешить ему незачем, да и некуда. Его наняли на постоялом дворе в полднях пути от столицы. Вернуться он уже не успеет, так что переночует в городе. Благо все уже оплачено.

Хмурый Жерен закутавшись в толстый тулуп трясся в телеге, возвращаясь домой с последнего заказа. Все было плохо…

В его работе случалось разное. И опасности, и смертельные раны, и потери. Но вот неудач еще не было. Заказчики знали, если Волчара взялся за дело, то у жертвы нет ни единого шанса избежать смерти. Как бы она не пряталась, как бы не таилась, сколько бы телохранителей ни нанимала, финал будет один — хищник настигнет и убьет ее. В этом Жерену не было равных.

Не было… А он ведь не хотел брать этот заказ. Но таким людям не отказывают. Но зато такие люди и платят столько, что отказываться просто глупо. И Жерен пообещал себе, что это будет последний раз.

Больше года он провел в Аддийском султанате, но не нашел ни единого следа ушлой девицы, за убийство которой ему заплатили. Он потратил все деньги заказчика, до последней гринки, включая свой гонорар. Он вызнал все про каждую из четырех жен султана, про каждую наложницу в его гареме, про каждую служанку во дворце, но беглой принцессы Елины так и не нашел. Как будто бы она испарилась. Как вода в горячих песках Аддийских пустынь.

Ему даже пришлось отложить свадьбу. Он написал Селесе письмо еще в прошлом году и теперь очень боялся, что она не простит ему столь долгой разлуки. Не поверит, что все это он сделал ради нее. Чтобы больше никогда не расставаться.

Селеса… Жерен осторожно улыбнулся. Как много времени он потерял. Если бы не Елька, так и ходил бы кругами вокруг любимой женщины, не решаясь признаться, что не смог забыть, что до их пор любит. Так же, как двенадцать лет назад. А может быть даже больше.

Лишь бы она его поняла. Лишь бы простила…

А заказ… ну, и хрен с ним. Сбережения у него есть. Вернет задаток. И завяжет. Пусть говорят, что Волчара потерял хватку. Ему все равно. Жерен вздохнул, пряча лицо в воротнике тулупа. Ужасный холод. Он отвык от такого. Даже его лошадь сдохла вчера, не выдержав ледяного ветра северной страны.

На следующий год надо ехать в Аддийю зимой, решил он. И найти треклятую принцессу. Иначе никогда не будет ему покоя.

* * *

Гирем сидел в жарко натопленной горнице в одной исподней рубахе и завтракал. За окном уже вовсю светило солнце и шумел народ, время близилось к полудню. Пусть сейчас он почти отошел от воровских дел, управлять «темным королевством» тоже приходилось ночами.

— Гирем, — в горницу без стука ввалился улыбающийся Жерен, — ты опять жрешь? Как в тебя лезет-то!

Гирем фыркнул. Жерен всегда приходил к полудню, и почти всегда заставал друга за столом.

— Ты вернулся? — он свернул пышный и ноздреватый оладий, с которого капало топленое масло, обмакнул в плошку с медом и отправил в рот целиком. Зажмурился от наслаждения.

— Вчера вечером, — кивнул Жерен, сев рядом и подвинув себе блюдо с оладьями. Гирем всегда так заразительно ел, что и у него невольно пробуждался аппетит.

— Все? — Гирем запил оладий горячим взваром, откинулся на лавке, потирая живот, и задал обычный вопрос, который всегда задавал другу, когда тот возвращался с заданий. И ждал, что он, как обычно ответит «Да»…

— Нет, — аппетит сразу пропал, и Жерен швырнул облитый медом оладий обратно в блюдо. — Эта сучка как сквозь землю провалилась… Если бы заказчик не утверждал, что Елина в султанате, я бы поставил на то что ее там нет. Я проверил дворец султана сверху до низу… но про нее даже разговоров никто не ведет. А четвертая жена, которая появилась сразу после побега принцессы, вообще, не из наших мест. Это на самом деле девка из Кларин.

Гирем удивленно приподнял брови. Жерен невесело усмехнулся:

— Поверь брат. Я был не в меньшем шоке, когда услышал. Она влюбилась в Эбрахила как кошка, и отказалась ради него и от вольной жизни и от свободы.

— Кто бы мог подумать, — хохотнул Гирем, — баба она всегда баба. Даже если и воин. Дай ей правильного мужика, и она выбросит меч и пойдет мыть ему ноги.

Жерен кивнул. Тут он был несколько не согласен с другом. Он знал, дева-воин пошла к алтарю с обнаженным мечом в руках, как и полагается истинной женщине Кларинского королевства. А тряпки, накрывающие ее лицо… что же… защищать любимого мужчину так даже удобнее. Никто не ожидает, что под покрывалом прячется не изнеженная аддийская гурия, а опытный и вооруженный до зубов воин.

— Ты сам-то как? Селеса приняла? — Гирем перевел разговор с неприятной темы. Лицо Жерена посветлело. Он улыбнулся и слегка кивнул.

— Приняла. Ревела полночи. А ты чего до сих пор, как кот вокруг сметаны ходишь? Смотри, перезреет баба. Найдет себе другого…

Гирем вздохнул и улыбнулся. Почти так же счастливо, как Жерен…

— Да, понимаешь, брат… Я чуть не каждый день хочу к ней подойти. Но…

Жерен фыркнул, пытаясь сдержать смешок, но не сумел и раскатисто расхохотался.

— Ну и что ты ржешь, — сверкнул глазами Гирем, но улыбка на его лице не исчезла. Он вздохнул снова, — сам понимаю, что веду себя, как глупец. Придумал тоже круги вокруг бабы накручивать… Но она такая… такая… — он запнулся, не зная, как рассказать другу, что он чувствует. — Я когда смотрю, как она улыбается, мне горы свернуть хочется. А когда хмурится, я готов весь мир к ее ногам положить, только чтобы она улыбалась. Но, знаешь, я чувствую, она всегда на измене… всегда готова подхватить детей и бежать. И я боюсь, вспугнуть ее. И еще этот кошелек треклятый… Сам не понимаю, зачем я это представление разыграл. Ну переспал бы с бабой, дал бы ей эти пять лурдов. Может быть и меня бы отпустило. А теперь мне сердце ее взгляд точит и точит… никак забыть не могу, как она тогда на площади на меня смотрела. С такой отчаянной надеждой… И жду теперь, когда ее страх пройдет, когда она привыкнет к спокойной жизни.

— Ты влюбился, брат. — Жерен взял таки брошенный оладий и теперь жевал его, запивая взваром из кружки Гирема. — Женись уже. Тебе ни одна девка не откажет. А Елька баба умная, понимает, что с двумя детьми мужика ей найти сложно будет. Хочешь замолвлю за тебя словечко? Расскажу, кому она всем обязана? Кто за ней все это время присматривал?

— Нет, — мотнул головой Гирем и насупился. — Сам к ней подойду. На вашей свадьбе. Не маленький.

* * *

— Ох, Елька, я так рада, — счастливая Селеса никак не могла перестать улыбаться. От этой улыбки, поселившей на лице со вчерашнего вечера, уже болели щеки, и говорить было неудобно, а она все никак не сходила с лица. Казалось еще немного и ее лицо треснет, как перезревшая капуста.

Я только что вернулась с ярмарки и теперь, сидя на кухне, вязала очередные носки, считая про себя петли. Год выдался непростым. Я работала, копила деньги и вязала, вязала, вязала… без остановки. Набивала руку. Петли должны быть идеальными. Чтобы выкупить патент гильдии вязальщиц, сначала нужно сдать экзамены и подтвердить свое мастерство.

Несмотря на все мои старания, собрать нужную сумму у меня не получилось. Поэтому Жерена я ждала почти так же, как Селеса. Подойду к нему, пусть поможет мне продать несколько жемчужин, которые я вынесла из королевского замка.

Дети шумели в горнице. Погода сегодня была на редкость мерзкой, и ребятня не желала высовывать нос из теплой избы. Прямо сейчас Дошка читала им вслух сказки. Мальчишки и сами уже неплохо читали, но слушать им нравилось больше. И даже маленькая Анни, внимательно слушала и хлопала ладошками в особенно радостные моменты. Лушка обнимал сестру и довольно улыбался.

За этот год он как-то резко изменился, повзрослел. Исчезла младенческая мягкость, изменились пропорции тела. Из малыша он превратился в мальчишку. Сразу стало заметно, как сильно он похож на отца. Если его увидит тот, кто хорошо знал Эдоарда семнадцатого, сразу поймет, что это его сын. Поэтому Лушке было запрещено покидать двор, хотя это не мешало всем троим мальчишкам устраивать регулярные побеги. Сиргу было уже шесть, как раз тот возраст, когда мальчишек в Нижнем городе начинали выпускать на улицу. А младшие тянулись за ним следом. Им всем троим потом хорошо влетало от меня и Селесы, но понимания хватало не на долго. Я только радовалась, что в нижнем городе никто и никогда не видел даже портрета нашего отца. А аристократы никогда не лезли вглубь трущоб, довольствуясь проездом по Центральной улице.

— Ох, Елька, — счастливый вздох Селесы перебил мои мысли, возвращая в реальность, — я так счастлива! Быстрее бы семьмица закончилась, так хочу Жерена мужем назвать.

— Селеса, — улыбнулась. Кажется, сегодня подруга не способна думать ни о чем, кроме свадьбы в конце седьмицы, — как Жерен придет, дашь мне пару минут поговорить с ним с глазу на глаз?

— О чем это? — нахмурилась она.

— Хочу попросить о помощи… Ты знаешь, я в гильдию хочу вступить… мне нужно, чтобы он помог мне мамкино наследство продать…

— Да, сдалась тебе эта гильдия, — вздохнула Селеса. Ей моя затея не нравилась с самого начала. — Неужто хочешь всю жизнь со спицами просидеть, глаза себе портить. Тебе. Елька, мужик нужен. Такой, чтоб ты весь этот бред из головы выбросила.

— Мужик? — Усмехнулась я. Мужик-то мне точно не был нужен, но Селеса б меня не поняла. Поэтому я ответила, — да, где ж его взять-то этого мужика? Я уже год здесь, а ко мне даже не подошел никто. Ну, кроме Нюня…

— И не подойдет, — Селеса опять уплыла в свое счастье, потеряв связь с миром. У нее даже взгляд расфокусировался и потерялся, — Гирем запретил даже смотреть в твою сторону…

— Гирем?! — повторила я шокировано, от неожиданности выронив из рук спицы, — а при чем здесь Гирем?!

Страх, что Гирем узнает меня и накажет за украденные деньги за год как-то поутих. За это время я несколько раз видела его довольно близко. Да и он совершенно точно видел меня. И если не узнал, значит не запомнил… подумаешь «шмара». Да, у него таких десятки. Можно по три раза за ночь менять. А пять лурдов для него не такие уж большие деньги, чтобы помнить так долго.

— Елька, ты так удивляешься, будто и не знала. Это ж Гирем велел Жерену за тобой присматривать. Он тебя на площади где-то увидел, и приглянулась ты ему.

Я никак не могла прийти в себя после услышанного. И промолчала. Но подруга поняла все по-другому.

— Представляешь, — счастливо выдохнула Селеса, — я за Жерена замуж выйду, ты за Гирема. И будем мы с тобой соседями. Будем друг к другу в гости ходить, чай пить. И дети вместе играть будут. А потом мой Сирга или Миха Анни твою в жены возьмет. А Лушка на нашей с Жереном дочке женится. Породнимся. — Она села рядом и обняла застывшую меня. — Какая же у нас с тобой жизнь впереди хорошая, Елька…