ГЛАВА 21

— Ева? — голос Адама прокатывается по пустому коридору и заключает меня в непроницаемый купол. Мне не хватает воздуха. Я не могу пошевелиться, чтобы убежать.

Зато отчетливо слышу тяжёлые и приближающиеся шаги Вольтова.

На остатках силы воли и женской гордости медленно оборачиваюсь и смотрю на парня, который умеет любить так же сильно, как и уничтожать.

— Что ты здесь делаешь? — сухо и безразлично.

Взгляд Адама блуждает по моему лицу. Досконально изучает каждый миллиметр. А я замечаю тёмные круги у парня под глазами.

Хорошо! Отчаянно хочу верить, что Вольтов страдал хотя бы в половину от моих страданий.

— Вечерняя тренировка только закончилась, — отвечает голубоглазый и не моргает. Мне становится некомфортно под пристальным взглядом парня. Словно он видит меня насквозь. Разорванную в клочья душу и осколки разбитого сердца.

— Понятно, — безэмоционально, хотя меня жёстко рвет на части от одного присутствия Вольтова. Разворачиваюсь, чтобы уйти, но в спину мне летит:

— Почему ты не сказала? — его вопрос прошибает на холодный пот. Проходит через меня. И ломает кости.

— О чем? — безразлично оборачиваюсь и холодно усмехаюсь.

Адам сжимает челюсти до мерзкого скрежета зубов. Отрывисто дышит, как буйвол.

— О том, что мой брат-идиот тебе изменял! — одним шагом сокращает расстояние между нами. И пышет жаром на мои губки, которые сами приоткрываются. В ожидании. Одного единственного поцелуя. До боли пульсируют.

— И чтобы это изменило, Адам? — запрокидываю чуть голову, чтобы быть на равных с этим похитителем сердец. — Ты бы принял меня и мои чувства вместо того, чтобы трусливо спрятаться за очередной вспышкой гнева? — наступаю и впечатываюсь в каменную грудь парня. Вольтов ошарашенно хлопает глазами.

Милый птенчик наконец-то оперился и готов заклевать его до смерти!

— Отвечай мне! — толкаю парня ладонями в грудь со всей дури. Хочу проломить его грудную клетку и вырвать сердце. Сжать и ощущать его отдающую, погибающую пульсацию. Потому что моё сердце пережило ими это!

— Ева, пожалуйста...

— Я честно рассказала Паше о нас. Пришла к тебе и буквально бросила свое сердце к твоим ногам, — все эмоции и чувства, которые я училась контролировать две недели разом освобождаются. — И что ты сделал, Вольтов? — ору ему в лицо. — Что ты сделал?

Адам застывает каменным изваянием, позволяя мне кричать и бить его. Но этого мало. Недостаточно. Я хочу, чтобы Вольтов ползал у меня в ногах и вымаливал прощение.

— Ты без жалости и сожалений растоптал моё сердце! — шепчу прямо на краю его пересохших губ. — Потому что не умеешь любить, Адам Вольтов! — и расплываюсь в леденящей улыбке. А голубоглазый черт явно окончательно поехал. Лихорадочный блеск в глазах настораживает, и через несколько секунд парень выдаёт севшим голосом:

— Я только тебя любить и умею, Майская!

И пленит мои губы диким и страстным поцелуем.