22 глава

Руслан

Её тёплые губы касаются моей щеки так неожиданно и резко, что у меня на мгновение пропадает дар речи.

И ведь понятно, что это просто порыв юной девчонки, ничего больше. Она младше меня на хренову тучу лет, но внутри, под ложечкой, что-то немыслимое скручивается в клубок. Так крепко, что вышибает дух. Окончательно и бесповоротно.

Кира пытается отстраниться — наверняка хочет выйти из машины, но кто ей даст? Явно не та часть меня, взбудораженная её невинным поцелуем.

Она совсем крошка по сравнению со мной, хоть для девушки и высокая. Но мне ничего не сто́ит одним движением сломать её тонкую фигурку пополам. Даже напрягаться не нужно.

Но я пытаюсь быть осторожнее, держусь из последних сил, стараюсь хоть немного, но контролировать себя. Но, блядь, как же трудно, когда воздух в салоне машины напитан ароматом диких цветов.

Я притягиваю её к себе, а Кира, похоже, обалдела от моего напора. Притихла, будто я ей на шею лассо накинул.

— Я тебя не обижу, — обещаю, почти потерявший контроль над своим голосом и мыслями. — Не бойся.

— Руслан! — возмущённо восклицает Кира, толкая меня в грудь, бьёт по плечу, но её голова в надёжном захвате моей ладони.

— Постой, пожалуйста. Я просто хочу надышаться. Дай мне возможность просто вдохнуть полной грудью.

Она не понимает меня, а я и сам не слишком разбираю, какую чушь несу. Обхватываю руками её лицо, надёжно фиксирую и заглядываю в глаза.

— Я виноват перед тобой. Не понял, не разглядел, ошибся. Меня это мучает, понимаешь? За грудиной печёт. Я мудак, Кира, по всем статьям мудак.

Мне очень важно, чтобы она меня поняла сейчас. Девочка с малахитовыми колодцами вместо глаз. Они такие огромные, такие глубокие и в полумраке салона кажутся смертельными. Нырни и никто никогда тебя больше не найдёт, не услышит призывного крика.

— Я же говорила, что больше не злюсь, — пищит, и меня обдаёт ароматом её страха.

Неужели я настолько пугаю её? Имею ли право вот так касаться чужой женщины? Я ведь Егора предаю.

Мысль о брате отрезвляет, и я ослабеваю хватку. Но не отстраняюсь, хотя обязан. Обязан, чёрт возьми.

Вместо того, чтобы окончательно отстраниться, я едва ощутимо касаюсь губами мочки её уха — легко, практически невинно, но мне этого хватает, чтобы получить мощный разряд эндорфинов прямо в сердце. Настолько сильный, что, чувствую: ходить мне после этого будет непросто.

Потому что члену насрать на мои душевные терзания. Он хочет на свободу, ему нужно получить свою долю удовольствия. Но, мать его, мне не пятнадцать, чтобы не суметь обуздать позывы либидо.

Чтобы не стало ещё хуже, я резко подаюсь в сторону, распахиваю дверцу и выхожу на улицу у ресторана. Ночной воздух холодит разгорячённую кожу, остужая расшалившийся организм. Переминаясь с ноги на ногу, пытаюсь как-то уложить кувалду, натянувшую ширинку. Да что же это такое?

Маразм, может быть? Кризис среднего возраста? Недотрах? Желание обладать юным телом? Хрень это всё. Просто надо сматываться обратно в столицу, а не крутить себе яйца, принюхиваясь к аромату диких цветов.

Кира не торопится выходить. Замерла на пассажирском сидении, губу закусывает и напряжённо смотрит впереди себя. Думает о чём-то, а я чувствую себя последней сволочью. Напугал девочку, всё испортил.

Тяжело вздыхаю, сжимаю пальцами виски, думаю. Если обложит меня матом, ударит — что ж, я готов и к такому развитию событий. И это будет правильно — заслужил.

Я ко многому готов, и от её злости даже проще станет.

Обхожу машину по кругу, распахиваю дверцу со стороны Киры, но она даже не шевелится. Точно, скотина я, отборный мудак, высококачественный.

— Кира, прости, — выдавливаю из себя хриплое. — Я обещаю, что больше пальцем тебя не трону. Ради Егора не трону.

Вскидывает на меня взгляд, обдаёт малахитовой зеленью и смешно морщит нос.

— Обещаешь?

Киваю, и она вторит мне глухим: "Ладно".

Когда Кира выходит на улицу и с громким хлопком закрывает дверь, ставлю тачку на сигналку. Взмахиваю рукой в сторону сияющего входа в ресторан. Указываю путь и плавно поворачиваюсь к девушке спиной. Закладываю руки в карманы и, слегка ссутулившись, гребу на свет.

Просто поесть. Ничего больше.

Слышишь, Валевский, ничего! Не смей к ней руки свои тянуть.

Зайдя внутрь, ловлю улыбку девушки за стойкой и останавливаюсь. Жду Киру, и она входит следом, серьёзная. Забавная такая, милая.

— Доброй ночи, — уже нам двоим улыбается девушка, и я машинально отмечаю её имя, написанное на бейдже. Светлана. — Приветствуем вас в ресторане "Парижская сюита". Следуйте за мной.

И мы следуем. Почему нет?

А когда занимаем предложенный столик в глубине зала, я осматриваю уютное помещение, в котором, кроме нас с Кирой, не более трёх человек — ночь всё-таки. Мило, сдержанно и довольно симпатично. Свежо как-то даже.

Кира утыкается взглядом в предложенное меню, хмурит брови, а я стараюсь смотреть куда угодно, только не на неё. Я же обещал, правильно?

— Тут так дорого, — пищит Кира и прочищает горло, испугавшись и цен, и того, что пришлось озвучить это вслух.

Её страхи написаны на лице, в бездонье каре-зелёной радужки, в печально опущенных уголках губ. Они чуть-чуть полнее, чем у её сестры, и да, красивее.

Но не об этом речь.

— Прости, но в Маках я не ем, — пожимаю плечами и забираю у Киры меню. — Не бери в голову.

Взмахиваю рукой и рядом будто бы из воздуха материализуется официант. Ему лет двадцать, на башке модный хохолок, блестящий от геля, и на щеках жидкая поросль, которую он, наверное, смело именует бородой.

Что за дебильная мода вообще? Бриться каждое утро уже удел замшелых идиотов, ничего не понимающих в моде?

— Мне кофе, — заявляет Кира и комкает в руках салфетку, а я делаю вид, что не расслышал.

Делаю заказ, основываясь на своём вкусе. Мне даже интересно, попаду ли в цель? Понравится ли Кире?

— Вы с Егором куда обычно на свидания ходите? В закусочные у обочины? Пиццу на дом заказываете?

Да, мне действительно интересно, с какого перепуга Киру шокируют не самые высокие цены в городе. Я ведь знаю доходы Егора лучше своих собственных и знаю, что брат — не жмот. Тогда почему?

— В кино ходим, в кофейни. Гуляем. Я люблю гулять по парку, ездить на природу люблю, — перечисляет, а я любуюсь лёгким румянцем на щеках. Словно ей неловко рассказывать о себе, а я перестаю давить. Пусть, не моё дело.

— Ешь, это вкусно, — подбадриваю, когда официант удаляется, расставив заказ на столике перед нами. — Наверное. Если что, больница рядом.

Кира прыскает серебристым смехом и расслабляется. Утиная ножка "конфи" действительно оказывается вкусной, а разговор за столом льётся непринуждённо. Так я узнаю, что Кира родом из небольшого городка в области. И она бы осталась там, потому что любит свою малую родину, но физику больше, потому вот заканчивает второй курс.

— А почему в столицу не поехала? Там всё-таки лучшие вузы.

За разговорами мы перешли к десертам, и мне приходится ждать ответа, пока Кира любуется совершенным шоколадным фонданом.

— Наш Политех самый лучший в стране! — заявляет гордо, с восторгом следя за вытекающим на тарелку жидким центром своего десерта. — Так что выбор был очевиден.

Слушая её, я впитываю горечь кофе и сладость этого момента, наслаждаясь невероятным послевкусием. Когда в последний раз я сидел ночью в ресторане и болтал о всякой ерунде? Когда просто слушал, улыбался, никуда не торопясь? Просто наслаждался сиюминутным? Не помню.

— Всё-таки, может быть, я оплачу свою часть ужина? У меня есть деньги. Я копила.

Мать его, невероятно.

— Я не для этого тебя сюда привёл. Спрячь кошелёк и не морочь мне голову, хорошо?

Моё хорошее настроение вылетает в трубу. Заплатит она, конечно же. Свинью копилку разобьёт для этого, а я буду терпеливо ждать. Делать мне нечего.

— Тогда я быстро схожу в дамскую комнату?

— Я буду на улице ждать.

Кира пулей вылетает из-за стола. А я расплачиваюсь картой, пока моя упёртая спутница всё-таки не воткнула мне в руки свои миллионы, спрятанные под подушкой.

Бросаю последний взгляд на столик, убеждаясь, что ничего не забыли, и стремительно выхожу из зала. Приветливая Светлана желает мне счастливого пути, я отвечаю скупой улыбкой.

Какой-то нахрен бесконечный день.

Достаю из кармана сигареты, делаю спасительную затяжку, выпуская с дымом всю тяжесть, залегшую на груди.

— Рус?! Божечки, как я рада видеть тебя! — раздаётся женский голос совсем рядом, а я и не заметил, когда ко мне кто-то подошёл. Надо же, как крепко задумался.

Поворачиваюсь на голос, а бывшая девушка Егора виснет у меня на груди.

Сто лет её не видел и ещё столько бы не встречал.

— Всё такой же здоровяк! Возраст тебе к лицу, — восхищается Таня и осматривает меня с ног до головы. — Ты с кем тут? Просто невероятно, что встретились здесь, да?

— Вот так случай, ага, — пожимаю плечами и снова затягиваюсь, отгораживаясь от Тани сизым дымом.

Они с Егором встречались лет пять — ещё со школы, и их бурный и страстный роман вымотал мне столько нервов, что вовек не восстановить. И, честно признаться, когда они расстались с полгода назад, чуть не напился на радостях.

— Ты в ресторане отдыхал? С девушкой? — засыпает никому не нужными вопросами и хитро прищуривает голубые глаза, а я курю.

Понятия не имею, о чём нам разговаривать.

— Тань, иди, а? Вон тебе машут уже нетерпеливо.

Указываю подбородком в сторону припаркованной неподалёку наглухо тонированной машины представительского класса, возле которой курит какой-то мужик. Ему лет сорок, не меньше. Впрочем, мне какая разница?

— Да-да, побегу я, — спохватывается Таня, но что-то её держит рядом.

— Ты что-то хочешь от меня? — озвучиваю очевидное, а Таня быстро заправляет светлую прядь за ухо. Будто бы время тянет или мысли формирует.

Она неплохая девушка, просто с Егором они отчаянно не подходили друг другу.

— Тань, я тороплюсь.

На самом деле, мне меньше всего хочется, чтобы Кира и Таня столкнулись. Мало ли, чем закончиться может.

— Да, я понимаю. И сама спешу, — тарахтит, оглядываясь по сторонам. — Может быть, ты мне поможешь.

— Я ж, вроде бы, не спасатель Малибу, — усмехаюсь, а Таня улыбается как-то кисло.

— Нет, это Егора касается. Ты же его брат. Передай, пожалуйста, Егору, что я больше не хочу его видеть. Может, хоть тебя послушается?

— В смысле?

— В смысле он делает всё, чтобы привлечь моё внимание. Таскается за мной по барам, в гости напрашивается, подарки дарит. Я устала от него, понимаешь?

Дурдом какой-то.

— Ты ему пыталась объяснить? Что всё кончено? — Горькая слюна тошнотой подкатывает к горлу, и я глотаю её, вязкую.

— Конечно, каждый раз! Позавчера снова выследил меня, напился, сволочь. Целоваться лез, — на хорошеньком лице проступает отвращение, и Таня ёжится. — Еле отбилась, всю помаду о его шею стёрла. Но он не понимает.

У неё в голосе отчаяние, а у меня в голове пазл складывается.

— Представляешь, он нашёл какую-то заучку, правда, красивую, и даже жениться собрался на ней, — Таня морщится и протягивает мне руку. — Ты знал об этом? Хочет мне больно сделать, но это вообще ведь за гранью. Рус, мне не нужны эти проблемы, я Виталика люблю. — Жест в сторону машины и хмурого мужика рядом с ней. — Он мне кольцо подарил, замуж позвал. Я люблю его, а Егора нет. А тот не понимает.

Я фокусирую взгляд на её руке и действительно замечаю внушительный каратник на безымянном пальце.

— Передай ему, хорошо? — настаивает, а я машинально киваю. — Девочку эту несчастной сделает, меня доведёт. Пусть не лезет ко мне, иначе придётся Виталику сказать. Я и так держусь из последних сил, в память о прошлом. Не хотелось бы разборок, конечно, Виталик убьёт его, но как ещё Егора вразумить?

И, послав мне воздушный поцелуй, убегает к заждавшемуся дарителю бриллиантов, а я поднимаю глаза к небу.

Пиздец какой-то. Самый настоящий пиздец.