27 глава

Руслан

Дверь кабинета распахивается настолько резко и сильно, что ударяется о стену, оставляя на штукатурке небольшой скол. Егор вырисовывается в проёме — бледный, растрёпанный, но заходить не торопится.

Несмотря на то что магазин всё ещё закрыт для покупателей — пока я не разберусь окончательно в этих завалах пиздеца, — Егора не могли не пустить.

Впрочем, я и ждал его.

— Ну? Что ты там застрял? Проходи.

Я захлопываю крышку ноута, отбрасываю в сторону ручку, и та, скатившись по столу, падает вниз.

Похрен.

Мы смотрим друг другу в глаза, абсолютно молча, и я жду, когда Егору надоест пылать праведным гневом.

Его лицо совсем опухло, гематома скоро станет фиолетовой, но до этого мне дела нет — пройдёт. Брат получил за дело — пусть, глядя на себя в зеркало, помнит, за какое именно.

Хотя бы какое-то время. Вдруг поумнеет?

— Егор, проходи, у меня мало времени.

И он слушается. То ли по старой привычке, то ли действительно так сильно нуждается в разговоре со мной.

— Рус, я всё решил с Кирой, — начинает и тут же осекается, отводя взгляд с второну. А я… чёрт, у меня тысяча мыслей в голове на этот счёт, но я держу на лице маску безразличия.

Егор не тот человек, с которым мне бы хотелось обсуждать планы на эту трогательную девочку. Кира и так уже хлебнула беспросветной херни по вине братьев Валевских.

— Что я могу сказать? Молодец.

Хера с два я покажу Егору, как сильно меня порадовали его слова. Нет уж, в моей личной жизни и моей голове нет места даже родному брату.

— Рус… я вот подумал, — мнётся, а я смотрю на него в упор, жду. — Мы оба были неправы, но мы же братья. Рус, это ведь самое важное. Не руби с плеча, я же обещал всё исправить, я исправлю!

С каждым словом его речь становится всё пламеннее — он действительно надеется, что сможет меня уговорить.

— Так, тормози, — обрываю Егора взмахом руки и поднимаюсь на ноги. — Ты правильно говоришь: мы братья. Это неизменная величина.

— Тогда зачем всё это? — он обводит кабинет рукой и указывает на своё лицо.

— Ты так ничего и не понял? Впрочем, я почему-то так и думал.

Егор молчит, но я понимаю, какие мысли бродят в его башке — нехорошие мысли. Он ненавидит меня сейчас и будет ненавидеть ещё долго. Пока не поймёт, что я это делаю не потому, что мне так хочется, а потому, что не держу рядом с собой трусов и лжецов. От таких людей я избавляюсь в первую очередь, будь они мне хоть браться, хоть сватья.

— Егор, ты знаешь, что я никогда своих решений не меняю. Да, я могу признать вину, если был неправ, но с тобой, Егорка, особый случай. Давай не будем тратить время, а разойдёмся по-хорошему.

— То есть ты готов меня вышвырнуть на улицу, как какого-то наёмного работника? Как чужого человека?

Егор действительно ещё не верит, что мои слова — не собачий лай на ветру.

— Ты и есть наёмный работник, Егор. Просто винтик в механизме, который вдруг проржавел. Пиши заявление, потому что в твоих услугах моя компания больше не нуждается.

Легко ли мне даются эти слова? Нет, конечно. Но я понимаю, что иначе я так всю жизнь и буду заметать за ним следы и заносить его павлиний хвост на поворотах.

— Какого ты чёрта вообще решил эти проверки устраивать, инвентаризацию сраную? — бурчит себе под нос. — Я бы всё исправил, чёрт. Я бы успел!

Егор запускает руку в волосы, громко чертыхается, после переходит на отборную ругань. А я кладу на стол чистый лист бумаги, ручку и отхожу к окну.

— Пиши, Егор, пиши. Ты найдёшь себе работу, всё будет хорошо. Просто я вдруг понял, что слишком много с тобой нянькался. Хватит.

Я не смотрю на брата, но слышу его напряжённое сопение и ощущаю прожигающий мою спину взгляд. Злой, обиженный.

— Ты должен понять наконец-то, что всему есть предел. И моему терпению тоже.

— Хорошо! Хорошо! Я напишу это заявление, — в голосе брата визгливые “бабьи” тонки, и я морщусь от его громкости. — Но объясни мне: с чего вдруг ты так завёлся? Да, я люблю Таню. Да, я плохо поступил с Кирой. Да, накосячил в магазине. Но я же всё исправлю!

— Тебя заело? Исправлю, исправлю. Как попугай. Надо было раньше думать, теперь уже поздно.

За спиной раздаётся противный скрип отъезжающего назад стула, а я смотрю на задний двор за окном, где грузчики переносят коробки с новыми запчастями на склад. Они знают, что я их вижу — это заметно по удвоенной энергии и какой-то истерической исполнительности.

— Зачем ты устроил весь этот цирк? — спрашиваю, поворачиваясь к брату, а тот как раз ставит размашистую подпись на заявлении. — Неужели действительно бы женился на Кире? Ради того, чтобы Тане что-то доказать?

Егор молчит, но кивает.

— Что у тебя в голове, брат? Мусор и гниль.

— Ты ведь никого никогда не любил, Рус. Как тебе понять меня?

— В самом деле, куда уж мне-то?

— Таня для меня всё, понимаешь? А она замуж собралась, я с ума сошёл. Не понимал, что делаю. Помешательство какое-то. Отомстить Таньке хотел, Кира же красивая очень. Но…

Егор опускает плечи, горбит спину, жалкий и несчастный.

— Не помогло? — усмехаюсь, а Егор передёргивает плечами. — Только ещё больше в дерьме измазался.

— Но я бросил Киру, — заявляет и немного оживляется. — Это было непросто, она ведь слишком влюблена в меня. Как кошка.

Меня царапает его самодовольство — он же, сучёныш, гордится собой. Несмотря ни на что, гордится.

— Нашёл нужные слова? — мой голос почему-то хрипнет, а Егор улыбается.

— Да, получилось, — кивает и рукой задумчиво потирает бороду. — Она поняла меня, чуть-чуть только поистерила. Но я всё честно ей сказал, не соврал: Кира действительно немного скучная, ну и секса у нас не было.

— Ты действительно ей так сказал? — Что-то внутри меня лопается с оглушительным звуком, и я до конца не верю в то, что Егор действительно мог вывалить на девушку подобное дерьмо. — Ты совсем ебанулся?

Егор непонимающе смотрит на меня, открывает рот, захлопывает его, но всё-таки рожает мысль:

— Лучше бы я сказал, что изначально она была мне нужна только, чтобы Таньке отомстить, да? Думаешь, так было бы лучше?

Я молчу, потому что вообще не знаю, что было бы лучше в этой ситуации, и есть ли вообще это понятие — лучше?

— Ладно, Рус, я поеду. Мне ещё работу искать.

И уходит, на этот раз не пытаясь сорвать дверь с петель, а я жду минуту и, схватив ключи со стола, вылетаю из кабинета.

Не знаю, чем это всё закончится, но мне нужно найти сейчас Киру. Пока беда не случилась.