52 глава

Кира

— Ты серьёзно? Улететь? С тобой?

Мне всё ещё кажется, что я ослышалась. Даже отхожу на шаг назад, встряхиваю головой, будто бы этим могу отогнать наваждение. Нет-нет, Руслан, наверное, просто предложил его провести на самолёт, попрощаться в аэропорту — трагично, с эдаким голливудским надломом и обильными слезами после объявления на посадку.

Эти картинки в моей голове такие яркие, что буквально вижу себя, стоящей в шумном здании, забитом чужими людьми.

— А зачем мне шутить? Никогда не был поклонников розыгрышей и приколов, — усмехается и, забрав со столика пустой стакан, уносит его на кухню.

Оставляет меня одну и подозрительно долго не возвращается, а я снова плюхаюсь на диван, достаю зачем-то из сумки кефир и с усилием проворачиваю пластиковую крышку. У меня пересохло в горле от всего сказанного сегодня, а в груди ноет от смысла слов. Нет, я не хочу обо всём этом думать и не стану больше плакать. Пусть Егор будет счастлив, если так любит свою Таню. Каждый на счастье право имеет. А я… да не важно это всё.

Руслан прав: если бы не наши родственники, вряд ли на картах наших судеб нашлось место для общих точек. Им просто неоткуда было бы взяться.

Нет, и кефир в горло не лезет, и мыслей слишком много в голове.

Поднимаюсь на ноги и иду в кухню. Решительно распахиваю дверь, делаю шаг внутрь и не одно крошечное мгновение замираю. Руслан стоит ко мне спиной у раскрытого окна, крутит в руке незажжённую сигарету, а поза расслабленная, небрежная.

— Ты смотришь на меня. — В голосе усмешка, а я улыбаюсь.

— Нравишься, вот и смотрю.

Делаю один осторожный шаг, а в голове и теле невероятная лёгкость. Меня будто бы гелиевый шарик к небесам притягивает к Руслану.

— Веришь или нет, но это была самая странная неделя в моей жизни, — говорю, когда до окна и Руслана остаётся лишь шаг. — Столько событий, перемен, нервов и новостей. Вот жила девятнадцать лет наивная девочка Кира. Ботаничка, заучка, зануда и дурочка. Тс-с, не перебивай, пожалуйста. И не поворачивайся ко мне, а то я растеряюсь. Просто стой, молчи и слушай.

Руслан кивает, а я кожей чувствую тепло его улыбки. Ободрение и поддержку.

— Многое, во что я верила, оказалось вывернутым наизнанку. Самый лучший в мире папа превратился в труса. Любимый парень — в обманщика и предателя. Первое меня ранит намного сильнее, потому что я совсем не знаю, как теперь общаться с родителями. Не понимаю, как смотреть в глаза маме и молчать, что наш папа обманывал её столько лет. Мне бы хотелось всё изменить, хотелось бы, чтобы всё это оказалось дурным сном. И не было бы в моей жизни Егора, и о старшей сестре знала бы, а не вот таким образом обнаружила. Мы бы с ней общались, созванивались, гуляли. Дружили. Но тогда бы в моей жизни не было тебя. Вот такой вот парадокс.

Замолкаю, чтобы дать себе небольшую передышку, сформировать разрозненные мысли в общий логический поток.

— Всего неделя, а кажется, именно сейчас я по-настоящему выросла. Идеалы рухнули, жизнь полетела кувырком. Это… сложно это всё осмыслить, трудно смириться с новой реальностью, но я пытаюсь.

И снова пауза. Всё-таки распутать этот мысленный клубок — непросто.

— И пусть Егор хоть трижды прав, и со стороны я действительно выгляжу, как какая-то… простипома, прыгающая от одного брата к другому, но я ни о чём не жалею. Ни о чём. И благодарна Егору, что он нашёл в себе силы впервые быть со мной честным, разрубил узел и позволил мне узнать, что такое настоящее счастье.

Руслан всё-таки закуривает, и я слышу его тяжёлое дыхание.

— Кстати, если ты до сих пор не понял, к чему эти тонны лирического пафоса, то вот тебе мой ответ: я согласна с тобой поехать. Ни разу не была в столице, не видела, как живут бизнесмены, — из меня вырывается нервный смешок, потому что вдруг подумалось, что Рус мог и передумать. — А ещё я ведь так и не испекла для тебя пирог.

— В моей квартире, кстати, отличная духовка, — замечает и всё-таки поворачивается ко мне.

Тушит сигарету, протягивает руку и притягивает меня к себе. Я окунаюсь в тепло его тела, в смесь ароматов его кожи, туалетной воды, тяжёлого дыхания.

— А кровать всего одна, — усмехается мне в волосы, а я вдруг понимаю, что не шутит. — Но широкая. Со мной опасно на очень близком расстоянии спать. Если ногой зацеплю, могу что-то и сломать. В общем, терпения тебе, Кира, терпения.

Я смеюсь, и сама не замечаю, как оказываюсь сидящей на кухонном островке. Руслан разводит мои ноги шире, устраивается между бёдер и смотрит прямо в глаза. Не мигает даже и не улыбается. Отвечаю тем же и кажется, что вот именно сейчас между нами происходит самый важный и тяжёлый разговор. И для него не нужны слова.

— Мне кажется, я так мало смогу тебе дать, — на выдохе, а следом поцелуй, лишающий меня воли к сопротивлению.

Он не похож на всё, что было раньше: нежный, плавный, неторопливый. Поцелуй наполнен лаской и общим дыханием, трепетной заботой и безграничным доверием. Именно он, не секс, как отправная точка.

И в этот момент я кажусь сама себе сильной и взрослой, способной на всё, всемогущей. Будто бы вместе с дыханием Руслана в меня вливается мощным водопадом его уверенность и надёжность, его энергия и чувство безопасности. А я… я отдаю себя всю, оплетаю своё сердце этим мужчиной, как виноградной лозой.

От поцелуев саднят и немеют губы, а тело требует рук Руслана, его прикосновений. И я сама, невероятно смелая в этот момент, проникаю руками под одежду, вытягиваю пояс из петель. Меня не волнует чужое мнение, наша разница в возрасте и сотни иных причин. Я просто хочу этого мужчину, как только может хотеть влюблённая женщина.

Руслан позволяет мне быть хозяйкой положения, и лишь улыбка на губах провоцирует. Но вдруг в мутном от желания взгляде, мелькает тревога:

— У тебя точно ничего не болит? После меня?

— Не одна я неопытная, — смеюсь, потому что страх Руслана за меня ощущается на физическом уровне.

И целую его, будто бы поцелуем можно унять то пламя, что разгорается где-то в сердце и стекающее вниз. Оно, как огненный цветок, распускается в животе, ласкает и щекочет, и терпеть это настоящее мучение.

— Напросилась, — шепчет на ухо Руслан, и покрывает поцелуями-укусами мою шею, спускается ниже. Ниже, ещё…

— Ой.

— Тише, расслабься. Я ещё не везде был первым, не везде метки свои расставил.

В хриплом голосе провокация, искушение и страсть, и я хватаюсь руками за столешницу. Как тогда держалась за бортики ванной, только в тот момент Руслан не целовал меня… там. Вселенная, ты же слышишь меня? Я физик, я не верю в магию, мистику, но сейчас, когда тёплые губы осторожно касаются моих влажных складок, а юркий язык чертит на них узоры, готова поверить, что волшебники существуют.

Ощущать себя изысканным десертом — нечто невероятное, и из груди моей рвутся на волю стоны. Они хриплые и царапают горло, но даже если не смогу потом неделю разговаривать из-за сорванных связок, неважно.

Оргазм приходит резко. Выстреливает в висок, раскалённой лавой спускается вниз и в клочья разрывает меня. Я, лишённая всех сил разом, зову Руслана, и вот его губы, перемазанные моими соками, порочно завладевают моим ртом.

— Когда-нибудь я тоже научусь делать тебе приятно, — шепчу, глядя на Руслана во все глаза.

Я, наверное, смешная и растрёпанная сейчас, но во взгляде Руслана чистый восторг — так дети смотрят на нечто, чем они очень хотят обладать.

И когда он наконец-то входит в меня — осторожно и плавно — я выкрикиваю его имя в потолок. Наслаждаюсь каждой секундой близости, и хриплое рычание Руслана, как ответ на все мои вопросы.

А на рассвете я просыпаюсь в его объятиях, и мысль шальная приходит в голову и уже больше не покидает меня.

Мне нужно увидеть сестру.