54 глава

Кира

— Да, вот тут останови, — прошу, когда автомобиль Руслана минует главную транспортную развязку, и мы выезжаем на свободный от излишков машин проспект.

— Тут? — Руслан выкручивает руль, подгоняя машину ближе к обочине. Останавливает, а я отстёгиваю ремень безопасности.

— Да, у меня тут неподалёку однокурсница квартиру снимает, мне нужно кое-что у неё забрать.

— Подождать? — Руслан словно бы чувствует что-то, но я натягиваю на лицо самую беззаботную из всех своих улыбок. — Ты ж недолго? А потом в общагу, и в аэропорт.

Качаю головой, обнимаю Руслана за шею и дарю практически невинный поцелуй в гладко выбритую щёку.

Уезжай, Руслан. Это дело только моё, и мне самой закрывать собственные гештальты.

— Не выдумывай, — фыркаю для выразительности, повожу плечами. — Ты же не мой личный водитель. Поезжай, в аэропорту встретимся.

Во взгляде Руслана мелькает что-то… подозрение, что ли? Не могу понять, но меня это тревожит. Не хочу ему врать — я вообще не очень на такое способна. Мама с самого раннего детства безошибочно умела распознавать мою ложь, даже по модуляциям голоса.

Потому и общаться с ней долго боюсь, всё больше сообщениями ограничиваюсь, ссылаясь на напряжённую работу и усталость от сессии. Не уверена, что не расколюсь насчёт сестры. И этим дров наломаю, не разгребём.

Ещё раз целую Руслана — на этот раз в губы, — и он позволяет мне выскользнуть из машины на залитый утренним солнцем тротуар. Коротко взмахиваю рукой и улепётываю со всех сил в сторону дворов, чтобы не передумать. Нет, я должна решить этот вопрос раз и навсегда.

Хотя бы попробовать.

Я хорошо запомнила адрес Виолетты. Главное, не дать Руслану догадаться, куда именно я бегу так стремительно.

От квартиры сестры меня отделяет несколько шумных кварталов, и две автобусные остановки — я специально потратила около часа на разбор Гугл-карт, чтобы не промахнуться. Стараюсь не думать, насколько неприглядный район, в котором Кира живёт. Наверняка, её заработка в клубе хватает только на косметику, одежду и оплату коммунальных счетов. А папа? Он же говорил, что помогает… почему тогда его старшая дочь живёт в такой глуши?

Вопросы в голове теснят друг друга, и картинки из моего счастливого детства встают перед глазами. Вот мы с папой ходим каждую субботу в парк кормить лебедей. В моём родном городе очень уютно и красиво, хоть он и очень маленький. Там каждая собака знает другую, без исключения. После мне мерещится аромат маминого сливового варенья: она всегда делала его в огромных количествах, обязательно добавляла тёртый шоколад. И я любила его больше всех конфет в мире. Мама…

Моя мама слишком добрая, очень мудрая и невероятно романтичная. До сих пор верит в вечную любовь и судьбоносные встречи, милая моя.

В автобус впрыгиваю чуть не на последней секунде, и двери захлопываются, отрезая меня от шумного города. Кто-то прислоняется ко мне, давит на спину локтём, и я пытаюсь хоть как-то предотвратить отбитые после этой поездки почки. В салоне тесно, пахнет точно не цветами, и остаётся только радоваться, что ехать всего несколько минут.

Меня буквально выпихивает из салона толпой таких же пассажиров, и я даже ногу чуть-чуть подворачиваю. Ничего критичного, но приятного мало. Кручу стопой туда-сюда, морщусь от слабой боли и делаю несколько осторожных шагов. Вроде, жить буду.

Осматриваюсь по сторонам, восстанавливая в памяти маршрут. Так, дворы, арка между ними, ограждение из выкрашенных в весёленький розовый покрышек и пальма из пластиковых бутылок — кажется, вот туда. Кажется, не ошиблась.

Да! Оно! Ковыляю к нужному подъезду, боль постепенно утихает, а сердце стучит всё сильнее. Оно уже даже не в горле клокочет — оно грозится выпрыгнуть из него в любую секунду. Даже подташнивать начинает, и я останавливаюсь у входной двери, делаю глубокий вдох, наполняя лёгкие кислородом.

Чего я жду от этой встречи? Нужна ли она мне на самом деле? А Кире? Знает ли она о том, что отец скрывал её столько лет? Или считает, что мы — плохие люди, которые не захотели её видеть? Какая она на самом деле? Что её толкнуло на такой путь? Чужое равнодушие или личное желание? Боже мой, столько вопросов — голова сейчас треснет на куски, так идиоткой на всю жизнь и останусь.

Я мало, в чём разбираюсь кроме физики, но одно знаю точно: не смогу спокойно жить, если хотя бы не попытаюсь. Не увижу собственными глазами.

И это осознание придаёт сил, и они толкают меня вперёд: в подъезд, вверх по лестнице, к входной двери.

Она точно такая же, как в моих воспоминаниях. В таких местах годами ничего не меняется, что уж говорить про какие-то жалкие несколько дней. Заношу руку над кнопкой звонка и, не оставив себе времени на размышления, касаюсь её пальцем. Всё, назад уже не повернуть.

Сначала совершенно ничего не происходит: за дверью тишина, в которой тонут отголоски трели звонка. Ти-ши-на. Ни шагов, ни голосов, ничего — будто бы в доме и нет никого. И я трусливо радуюсь этой перспективе, словно бы смогу потом сказаться себе: ну ок, значит, не судьба. Но почему-то слишком тревожно на душе.

Уйти? Ещё раз позвонить?

Выбираю второй вариант, снова жму на звонок — палец словно прирос к крошечной круглой кнопке. И что-то меняется: за дверью шаги, которые кажутся слишком уж осторожными, крадущимися. Кто-то там, за дверью, явно не хочет видеть никаких гостей. Но там точно кто-то есть!

И вдруг дверь распахивается, но я не успеваю ничего увидеть, ничего разобрать, потому что меня втягивает внутрь чья-то сильная рука. И это рука точно не моей сестры, ибо прямо в глаза мне смотрит какой-то жуткий мужик. Смотрит и скалится, произнося тягучим хриплым голосом:

— Попалась, Кира?