Глава 5

В отличие от остальных комнат замка, та, в которую я вошла, выглядела обжитой, на удивление чистой, будто ее специально убрали к моему приходу. Ни пыли, ни паутины, ни белых накидок, укрывающих мебель. Даже не подумаешь, что остальная часть дома погрязла в глубоком запустении.

Центр гостиной оккупировал темный громоздкий стол, вокруг которого помещалось аж двенадцать стульев. Его столешница была толщиной с мою ладонь вместе с пальцами. Над столом на железной цепи висела кованая люстра в виде колеса. Свечи на ней не горели. Комнату освещал очаг. И в островке света от этого очага, в мерцающем золотистом круге, который захватывал подвинутые к огню кресла, спиной ко мне стоял высокий блондин. Хозяин Блэквуда.

Его рука покоилась на полке камина. Поленья за каминной решеткой трещали, охваченные пламенем. За окном бушевала вьюга. Ветер швырял в стекла снежную крупу, и в тишине снова и снова раздавался короткий дробный стук.

Прежде чем граф обернулся, я успела отметить длинные волнистые волосы приятного оттенка платины и широкий разворот плеч. Статный, могучий хозяин Блэквуда чем-то напоминал белого медведя. На нем были темные штаны, заправленные в охотничьи сапоги из кожи, белая рубашка со свободными рукавами и серый жилет вроде как на пуговицах.

«Этот мужчина наводит ужас на весь Ниен, — подумала я, ощущая трепет. — Его называют чудовищем замка на холме. Каждый год в жертву ему приносят молодых девиц. А еще на нем лежит страшное проклятие».

Дно серебряного блюда с драниками согревало руки. Гостиную наполнял умопомрачительный аромат жареной картошки. Я слышала, как, чуя его, граф втягивает ноздрями воздух.

— Очередная незваная гостья, подброшенная к моему порогу? Что это у вас в руках?

Слуха коснулся приятный голос. Глубокий, бархатистый, хрипловатый, словно его хозяин был заядлым молчуном и скупился на слова. А впрочем, много ли собеседников было у него в Блэквуде, в этом обветшалом замке, который местные обходили десятой дорогой?

— Подарок, — сказала я как можно увереннее.

— Еще один?

Граф наконец обернулся, и я встретила взгляд усталых голубых глаз. Нижнюю половину лица мужчины — нос, рот, подбородок — закрывал шейный платок, похожий на те, в которых щеголяли бандиты из фильмов о Диком Западе.

Неужели и правда злые чары обезобразили внешность графа, наградили его уродством, которое теперь приходилось прятать от посторонних взглядов?

Кашлянув от неловкости, я вытянула руки вперед и показала Его Сиятельству тарелку с угощением. Ткань платка в районе графского носа чуть надулась от дыхания.

— Полагаю, сначала надо представиться, — снова разлился в тишине низкий голос, ласкающий слух. — Как ваше имя, юная леди? Чем вы так провинились, что вас отправили ко мне? На съедение, — под черной повязкой раздался смешок. Только не веселый, а горький.

— Ну, во-первых, не такая я и юная. А во-вторых, зачем ужинать мной, если есть альтернатива получше? — и я осторожно поводила тарелкой перед лицом графа. Его брови, которые были на несколько тонов темнее волос на голове, чуть приподнялись в удивлении. — Давайте садитесь за стол, пока не остыло. Все разговоры потом. А зовут меня Мэри. Ваше имя, граф, я знаю. Его мне поведала одна блистательная особа.

Хмыкнув, Его Сиятельство Ре́ймон Марцелл подчинился моим настойчивым рукам и послушно опустился на стул. Перед ним тут же возникла гора золотистых драников. Выглядел граф опешившим. Моя прыть явно выбила его из колеи.

— Вы ешьте, ешьте. Ах, вилка! Совсем забыла!

Я дернулась было к двери, но тут краем глаза заметила, как рядом с тарелкой прямо из воздуха соткались все необходимые столовые приборы. Наверное, волшебная птица постаралась.

— А вы не похожи на своих предшественниц, — заметил граф. — Совсем. Те только кричали и плакали. Некоторых пришлось ловить по лесу, пока волки не загрызли. Признаюсь, поймал, к сожалению, не всех.

Ножом он аккуратно отрезал от картофельного блина кусочек и наколол на вилку.

— Но вы, конечно, меня удивили. То, как вы пытались напугать волка…

Откуда он знает? Подсматривал за мной что ли? Прятался за деревом, пока я кричала на зверя и размахивала руками? Может, это он попросил своего снежного питомца мне помочь?

— Вы очень смелая девушка.

Под маской этого видно не было, но, судя по лучикам морщин вокруг глаз, хозяин Блэквуда улыбнулся.  Глаза у него были такие добрые и печальные, что захотелось притянуть светлую головушку графа к своей груди и заверить, что все обязательно наладится. И проклятье спадет, и злые чары развеются, и воцарятся повсюду мир да благодать.

А еще Его Сиятельство Реймон был красив. Лишь верхняя часть его лица была доступна моему взгляду, и тем не менее я видела и понимала: передо мной очень привлекательный мужчина, что бы там ни скрывала под собой плотная ткань шейного платка.

Кстати, насчет платка. Возникла небольшая заминка. Ужинать, когда рот у тебя завешан тряпкой, не больно-то удобно. Его Сиятельство посмотрел на кусочек драника на вилке, затем на меня и снова на картофельный блин. Прочистив горло, он аккуратно приподнял платок и наконец-то попробовал мою еду. Глаза его округлились. Бровь одобрительно дернулась.

— Это очень необычно, — сказал он с удивлением в голосе. — Сытно, жирно, но вкусно.

И граф потянулся за добавкой.

Наблюдая за ним, я поставила локти на стол и подперла щеки руками.

— Ваше Сиятельство, а что стало с другими девицами? С теми, что гостили здесь до меня и не попали в лапы к волкам? С беременной Лаурой?

Я уже поняла, что этот усталый господин вовсе не требовал приносить ему каждый год человеческие жертвы. Но куда он девал подкинутых ему барышень?

— С ними все в порядке. Не тревожьтесь. Эту напуганную бедняжку я отправил в Дортаун, впрочем, как и всех ее предшественниц. После родов она будет работать горничной в одной хорошей семье. Правда, пришлось купить ей обручальное кольцо и в рекомендательном письме указать, что она вдова, иначе, сами понимаете, — граф развел руками, — мать внебрачного ребенка в хорошее место не возьмут. Маленькая ложь, зато теперь о будущем Лауры можно не волноваться. Я позаботился о каждой девушке, оказавшейся у моей двери.

С явным сожалением граф прикончил последний драник и, вздохнув, отодвинул от себя тарелку. Его печальные голубые глаза погрустнели еще больше.

— Итак, Мэри. Настало время поговорить о вашей судьбе. Что я могу для вас сделать? Куда бы вы хотели отправиться? В Дортаун? Или, может быть, подальше, в Рокувэй? Я дам вам письменные рекомендации и денег на первое время, чтобы вы смогли встать на ноги. Просто поделитесь со мной своими пожеланиями.

— Собираетесь и меня пристроить куда-нибудь служанкой?

Надо же, а чудовище оказалось добрее и благороднее жителей Ниена, из года в год безжалостно обрекающих невинные души на смерть. Кто бы мог подумать.

— Вы можете вернуться домой, — Его Сиятельство достал из кармана часы на цепочке и с каким-то странным, тревожным выражением взглянул на циферблат, словно боялся куда-то опоздать. — Но обычно тем, кого мне присылают, возвращаться некуда. Это либо падшие девицы, торгующие своим телом. Либо молодые оступившиеся аристократки, запятнавшие честь семьи. Либо неверные жены, круглые сиротки, младшие дочери бедняков, которых нечем кормить. Иногда мне кажется… впрочем, я вполне в этом уверен… таким образом горожане избавляются от сорняков общества. Приносят неугодных или неудобных дев в жертву блэквудскому чудовищу.

— А блэквудское чудовище вынуждено пристраивать их в добрые руки, как выброшенных на улицу котят, — заключила я.

Под черным платком, служившим ему маской, Его Сиятельство снова улыбнулся.

Какое же доброе и благородное у него было лицо! Вернее, та его часть, которую я умела удовольствие видеть.

— Простите мне мое любопытство, Мэри, — граф вертел в руке карманные часы из старого, потемневшего серебра. — Я смотрю на вас и все пытаюсь понять, к какой породе брошенных котят вас определить. Вы, должно быть, сирота? Нищенкой, что спасает свою семью от голода, жертвуя собой, вы не выглядите. Впрочем, и на девушек из местной знати не похожи. Так кто же вы?

— Давайте я останусь для вас загадкой, Ваше Сиятельство, — сказала я в приступе женского кокетства.

— Какая увлекательная загадка, — отозвался граф. — Наверное, я должен вас за нее поблагодарить. Теперь мне будет, чем занять мысли. И за разговор тоже благодарю. Как вы, наверное, догадались, мне редко выпадает возможность насладиться приятной беседой.

В голосе Реймона Марцелла отчетливо звучала тоска. Похоже, он был насильно привязан к этому дому и изнывал в нем от скуки и одиночества. Прошлые жертвы, небось, от страха лишались дара речи, да и надолго в замке не задерживались.

Стало жалко мужика до слез. Хороший ведь! И красивый.

— Мне тоже нравится наш разговор, — призналась я. — А еще у вас очаровательный питомец.

— Питомец? — широкие брови графа сдвинулись к переносице, на лбу проступила вертикальная морщинка.

— Дракон из снега. Он спас меня от волка и помог донести до замка тяжелые сумки.

Несколько секунд Его Сиятельство смотрел на меня в недоумении, затем кашлянул и опустил взгляд:

— Ах это…

— Он создан магией? Или это такая порода драконов? Он ведь живой?

Реймон Марцелл нервно покрутил в руке вилку.

— Давайте лучше поговорим о вашем будущем, Мэри, — сменил он тему. — Дортаун или Рокувэй?

Из его груди вырвался грустный вздох. Похоже, расставаться со мной ему не хотелось. И тем не менее он был готов отпустить меня на свободу.

А ведь мог удержать в замке силой. Мог сделать со мной все, что угодно. Заставить прислуживать, вкусно его кормить, а в перерывах между готовкой и уборкой развлекать разговорами. Мог даже на мне жениться и прервать свой затянувшийся целибат. Или прервать его, не женившись. Наверняка же его мужские потребности за эти тридцать лет никуда не делись.

— Ни в Дортаун, ни в Ронувэй…

— Рокувэй, — машинально поправил граф.

— Ни в Рокувэй я не поеду. Останусь здесь.

— Как здесь? — Глаза над черной тканью платка широко распахнулись.

— Здесь. В Блэквуде. С вами, — я убежденно кивнула, чтобы придать своим словам вес. — Буду управляющей вашего замка. Наведу здесь порядок, пересмотрю рацион вашего питания. В общем, помогу чем смогу.

Граф в шоке откинулся на спинку стула. Уверена, его челюсть, закрытая платком, отвисла.

— Но… — протянул он и замолчал, не зная, что сказать.

— Вы против?

Его Сиятельство растерянно моргнул.

— Ну раз не против, тогда обсудим детали.

Глаза графа стали еще круглее, я подвинулась ближе к столу и принялась деловито перечислять:

— Сделать надо многое. Наладить поставку продуктов, нанять дополнительный персонал. Тридцать лет замок зарастал грязью, одна я с ней не справлюсь. Тем более дом требует ремонта. В некоторых окнах на первом этаже выбиты стекла. Их надо заменить. Стены отмыть и покрасить. Постельное белье тоже лучше купить новое.

Я говорила, и глаза хозяина Блэквуда все больше выкатывались из орбит.

В какой-то момент, на середине моей речи, Реймон Марцелл вздрогнул, будто о чем-то вспомнив, и суетливо полез в карман за часами. Его движения были нервными и дерганными. Откинув серебряную крышку часов, он бросил тревожный взгляд на циферблат, и тотчас его лицо искривилось в страдальческой гримасе.

— Простите, Мэри, мне пора, — вскочил граф со стула, да так поспешно, что едва его не опрокинул.

— Куда же вы?

— Простите, — Его Сиятельство был уже в дверях. — Поговорим завтра.

Дверь захлопнулась за его спиной, и в тишине ночного замка раздались торопливые удаляющиеся шаги. Реймон Марцелл почти бежал.