Глава 6. Загадка запертой комнаты

— Что ты делаешь? Зачем это? — крутился рядом со мной, освещая кухню, мерцающий перьевой шарик. Сегодня утром после долгих расспросов волшебная птица призналась, что ее зовут Лунет, однако интуиция подсказала: это ненастоящее ее имя. Моя маленькая помощница хранила какую-то тайну.

— Увидишь.

Я сидела за столом и кисточкой рисовала на стеклянной поверхности бокала новогоднюю елку. Художник из меня был не самый лучший, поэтому елочка выглядела как три зеленых треугольника, поставленных друг на друга. Закончив с деревом, я принялась его украшать. Повесила на веточки красные шары, на верхушку надела большую желтую звезду. Затем макнула кисточку в белый и заполнила оставшееся на бокале место кружевными снежинками.

— Теперь колдуй, — сказала я Лунет. — Сделай так, чтобы краска хорошо держалась.

— Колдуй, пожалуйста, — с чванливым видом поправила меня птица. — Сделай, пожалуйста. Кто учил тебя манерам? Что за командный тон?

Капризуля взмахнула длинным хвостом, и одна из баночек на краю стола полетела вниз. По каменным плитам пола растеклась жирная фиолетовая лужа.

Какая же обидчивая напарница мне попалась! Что не по нраву — сразу вредит. Утром во время завтрака она точно так же сбросила со стола сырое яйцо. Пришлось брать ведро и тряпку.

— Извини, Лунет. Не хотела тебя обидеть. Помоги мне, пожалуйста. Укрепи краску.

Ругать волшебницу за ее детскую месть было себе дороже. Та сразу надувалась от обиды и начинала пакостить еще сильнее, либо исчезала — поминай как звали. Есть такие люди — ну, или в данном случае магические создания, — которых ни в коем случае нельзя гладить против шерсти.

Щелкнув клювом, Лунет исполнила мою просьбу. На миг бокал окутало золотистое сияние, а когда это сияние дымом развеялось в воздухе, краска на стекле стала еще насыщеннее и ярче.

— Благодарю, Лунет.

В ответ птица чуть склонила голову.

Я взялась за следующий бокал. Всего их у меня было восемь. Каждый с трещинами и сколами — портить не жалко: все равно пошли бы на выброс, а так еще послужат.

Пока я рисовала елки да снежинки, окно кухни заслонил знакомый голубой глаз с вытянутым зрачком. Пригнув голову к земле, дракон заглядывал в дом — пытался рассмотреть, чем я занимаюсь. Потоптавшись под одним окном, ящер перешел к другому, видимо, решив, что там обзор лучше. Сначала за стеклом мелькнула снежная лапа, и тут же ее заменила белая любопытная морда.

Интересно тебе, крылатый? Спорим, смогу тебя удивить?

Разукрасив все восемь бокалов и высушив краску с помощью магии, я на каждой стеклянной ножке завязала тугим узлом яркую цветную ленточку, а затем аккуратно уложила результаты своего труда в корзину. Туда же побросала конфеты, завернутые в желтую и красную бумагу. Сверху укрыла все бусами из баранок.

— Ну пойдем, — сказала я птице, кутаясь в меховое манто.

— Куда пойдем?

— Украшать елку.

— Зачем?

— Праздник скоро.

— Какой еще праздник? — недоумевала моя помощница.

— Новый год.

— Разве это праздник? Ты хочешь нацепить все эти побрякушки на дерево? Что за глупость! — птица вылетела в открытую дверь.

Под моими сапожками заскрипел снег. Заметив, что я покинула дом, дракон повис у меня на хвосте, и наша разношерстная компания устремилась к елке, одиноко скучающей посреди двора.

— Это самодельные елочные игрушки, — сказала я, когда любознательный ящер сунул морду в мою корзину. Дракон чуть склонил рогатую голову набок, и я с удивлением обнаружила, что понимаю этот звериный язык жестов: таким образом снежный исполин выражал недоумение.

— Будем вешать на ветки. Эх, неудобно. Елка слишком заснежена.

Фыркнув, дракон ухватил дерево за верхушку и легонько потряс из стороны в сторону: сверху на меня обрушилась снежная лавина. Зеленые веточки избавились от белой шубки.

Довольный своей помощью ящер выгнул шею и… поиграл бровями. Он поиграл бровями! Ничего себе, какая богатая мимика у этого снеговика!

— Молодец, — похвалила я зубастого красавца, жадного до лести. — А теперь подними меня вон к тем веткам.

Лапа, размером с ковш бульдозера, опустилась к моим ногам. Я охотно взошла на борт и для надежности обняла один из когтистых пальцев. Дракон осторожно поднял меня на нужную высоту. Под его внимательным взглядом я привязала к еловой ветке один из раскрашенных бокалов.

— Ну как тебе?

Мой помощник издал отрывистый горловой звук. Его огромные ноздри раздулись, выпустив в воздух голубой дымок.

— Теперь давай туда меня, — я указала пальцем влево, и дракон беспрекословно подчинился моей команде.

Весь следующий час мы наряжали елку: я занималась бокалами и развешивала бусы из баранок, а Лунет привязывала к хвойным лапкам яркие конфеты. Это было весело и радостно. В груди теплело, внутри просыпалось ощущение детства и праздника.

Дракон одобрительно фыркал, рассматривая то, что получилось. Иногда сам подсказывал, куда пристроить очередное украшение: тыкал в нужное место когтистым пальцем.

— Как здорово! — щебетала Лунет, перелетая с ветки на ветку. Ей тоже нравилось наше занятие.

В какой-то момент рядом с этими необычными существами я почувствовала себя в кругу семьи. Для тех, кто не понаслышке знаком с одиночеством, это ощущение домашнего уюта бесценно.

Незаметно за веселой возней сгустились сумерки.

— Жаль, нет гирлянды, — вздохнула я.

— Что такое гирлянда? — спросила птица.

— Это много-много крошечных ламп на елке.

— Легко!

Длинный светящийся хвост полоснул в воздухе — и колючую крону усыпали перышки, горящие в полумраке огоньками свечей. От красоты, открывшейся моим глазам, захватило дух.

* * *

Ложиться спать было рано, а сидеть в своей комнате — неинтересно, пусть я и убрала ее с помощью Лунет, птичьей магии и своих собственных усилий.

Еще вчера оконные стекла были покрыты разводами грязи и с трудом пропускали дневной свет, а сегодня казалось, что в оконном проеме стекол нет вовсе — настолько они стали прозрачными. Раньше, когда я проводила пальцем по изголовью кровати, на подушечке оставался серый примятый пух. На мебели лежал толстый слой пыли, липкой и въевшейся. Я отмыла каждую поверхность. Все засияло от чистоты. Избавившись от налета пыли, шкафы и тумбы заиграли сочными коричневыми оттенками дерева. Комната больше не выглядела тусклой и мрачной.

Старое постельное белье я выкинула. Лунет купила мне новое — свежее, пышное, пахнущее цветами. Для аромата в одеяло был завернут бумажный пакетик с засушенными лепестками и травами. Засыпать в такой постели было удовольствием.

Но спать пока не хотелось, и, вооружившись свечой, я снова отправилась изучать замок таинственного графа. В этот раз на очереди был третий этаж.

Время шло. Я осматривала комнату за комнатой, пока не наткнулась на запертую дверь. Двери остальных спален были распахнуты, а эта единственная — закрыта на ключ.

Любопытство тут же подняло голову. Я припала к замочной скважине, но разглядела лишь темноту.

— Лунет, — тихо позвала я, зная, что птица меня услышит.

И тут же за спиной прозвенел капризный голосок:

— Чего тебе, Мэри?

— Что это за комната? Чья она? Наверное, за этой дверью что-то особенное, раз ее заперли.

В коридоре повисла тишина. Молчание затянулось, и вскоре я догадалась, что моя волшебная помощница исчезла. Ушла и от меня, и от ответа.

Заинтригованная еще больше, я снова подергала за дверную ручку. Без толку.

Тогда я продолжила свою прогулку по замку, но мысль о загадочной запертой спальне не давала покоя. Чем бы я ни занималась, в голове крутился один и тот же вопрос: «Что там, за этой дверью?»

Не в силах сопротивляться любопытству, я спустилась на первый этаж, схватила зимнее манто и выбежала во двор. На мою удачу тот, кого я надеялась там найти, лежал под звездами возле украшенной елки. Волшебные огоньки на дереве погасли. Ветер раскачивал ветки, оттянутые вниз расписанными бокалами, играл бусами из баранок, срывал конфеты и разбрасывал по снегу. Дракон со скучающим видом протыкал когтем их маленькие шоколадные тела.

— Мне нужна твоя помощь, — подлетела я к нему, — подкинешь меня кое-куда?

При виде меня ящер повеселел и охотно раскрыл ладонь. Я залезла в нее без всякого страха: путешествовать в лапе дракона уже стало для меня обыденностью.

— Туда! На третий этаж.

Я быстро вычислила нужное окно и указала на него рукой. Если стекла не слишком грязные, возможно, получится заглянуть внутрь и разгадать тайну запертой спальни.

Дракон встал с земли и вытянулся во весь внушительный рост. Он поднимал меня все выше и выше, заветное окно приближалось, я уже различала сквозь запыленное стекло очертания мебели, как вдруг мой снежный помощник резко отвел лапу назад. Теперь я удалялась от своей цели.

— Эй, что ты делаешь? Мне нужно туда! — замахала я руками, решив, что дракон меня не понял. Но, похоже, он понял меня прекрасно и именно поэтому отказался помогать.

Зубастые челюсти крепко сжались. На белой морде проступило упрямое выражение. С недовольным видом дракон аккуратно опустил меня на снег.

— И что это значит? — уперла я руки в бока. — Вы оба, и ты, и Лунет, знаете, что там, но не хотите, чтобы это увидела я.

Ящер показательно повернулся ко мне хвостом.

— Когда от тебя что-то упорно скрывают, это наводит на нехорошие подозрения.

Длинный хвост ударил по снегу.

— Я понимаю, каждый имеет право на тайны, но теперь мне не просто любопытно, а тревожно. А вдруг там что-то… Что-то жуткое.

Оглянувшись, дракон тихо зарычал и распахнул крылья, сверкнувшие в свете звезд ледяным узором. В следующую секунду меня едва не снесло порывом холодного воздуха.  Упрямая ящерица сбежала от меня на крышу замка. Из-под мощных лап на землю посыпались комья снега и куски оторванной черепицы.

Как-то все это мне не нравилось. Взволнованная, я отправилась в замок и, пытаясь отвлечься, напекла целую гору блинов. Тонкие, кружевные, они почти просвечивались. Когда масло в сковороде остыло, а за окнами сгустилась глухая ночь, в глубине дома раздались шаги. Твердая мужская поступь. Граф вернулся в Блэквуд.

Шаги приближались. Магия аппетитных запахов влекла голодного мужчину на кухню. Вскоре дверной проем заслонила широкоплечая фигура.

— Еще один подарок? —  раздался тягучий голос, чуть приглушенный тканью шейного платка.

— Никаких подарков. Вы же наняли меня управлять вашим замком. А значит, кормить вас — моя работа.

При виде Реймона Марцелла внутри, за ребрами, будто зазвенела воображаемая струна. Какая странная реакция.

— Садитесь, — я отодвинула для графа стул, и тот с явным удовольствием устроился напротив тарелки с румяными блинчиками.

— Если я нанял вас на работу, — сказал Его Сиятельство, — хотя я совершенно не помню, как и когда это случилось, то, полагаю, стоит обсудить ваше жалование. А то вдруг его размер вас не устроит, — голубые глаза над черной тканью платка сверкнули лукавством, и я с удивлением поняла, что граф со мной… флиртует.

— Что ж, давайте обсудим условия работы, — ответила я с улыбкой и, спохватившись, вежливо добавила: — Ваше Сиятельство.

Граф улыбнулся в ответ. Нет, я не видела, как улыбка растягивает его губы, но от глаз разбежались добрые лучики морщин, сделав Реймона Марцелла еще более привлекательным. Я поймала себя на том, что любуюсь его внешностью.

Интересно, какой изъян скрывает маска из шейного платка.

— Десять золотых в месяц вас устроит?

Я понятия не имела, какая в Ниене средняя заработная плата, много мне предлагает граф или безбожно жадничает, но кивнула с серьезным видом.

— Плюс еда и крыша над головой. — Уголки красивых голубых глаз Реймона Марцелла опустились, и выражение открытой части лица стало печальным. В голосе явственно прозвучала ирония. — Правда, крыша эта выглядит не самым лучшим образом, а еду придется готовить самой.

— Ничего страшного, я люблю готовить. А замок мы быстро приведем в порядок. — Мой взгляд скользнул по обшарпанным кухонным шкафчикам, и я задумчиво добавила: — Или не очень быстро. В любом случае я надеюсь, что вы позволите мне нанять в городе пару служанок себе в помощь, а еще крепких молодых людей для ремонтных работ?

— Я-то не возражаю, — невесело усмехнулся граф. — Но кто же согласится сунуться в логово монстра? Кто пойдет в услужение к знаменитому блэквудскому чудовищу?

— Об этом можете не беспокоиться. Я умею убеждать.

Разговор ненадолго прервался. Реймон Марцелл сосредоточил все свое внимание на блинах. Эту простецкую пищу он ел как настоящий аристократ — ножом и вилкой. А вот урчал от удовольствия совсем не аристократично.

В первый раз он сам смутился своей реакции.

— Простите, — сказал Его Сиятельство, после того как невольно издал стон самого настоящего гастрономического блаженства. — Это совершенно неприлично, но удержаться я не смог.

От радости я зарделась, как девчонка. Наверное, ни один мужчина не уплетал мою стряпню с таким искренним, откровенным наслаждением. Это было ужасно приятно. Тут же захотелось накормить графа еще чем-нибудь.

— Блины лучше макать в растопленное масло, — я подвинула миску с маслом ближе к Его Сиятельству. Во взгляде Реймона Марцелла отразилось сомнение, но он все-таки попробовал и, покачав головой, снова издал этот соблазнительный стон.

Соблазнительный?

Мария Львовна, что с вами? Держите себя в руках!

Я неловко поерзала на стуле.

— Вы волшебница, Мэри. Еще пару таких ужинов, и я в вас влюблюсь.

Граф осекся. После своих слов он опустил столовые приборы и всмотрелся в мое лицо. Его взгляд стал цепким, пристальным, изучающим. Лукавое выражение сменилось серьезным. Мне отчаянно захотелось узнать, какие мысли крутятся в голове этого человека.

— Однако, — задумчиво протянул он, а затем как ни в чем не бывало вернулся к трапезе.

Эта короткая пауза показалась мне странной. Сначала я решила, что Его Сиятельство оценивал мою внешность, но было в его взгляде что-то непонятное — какая-то смесь расчетливости и… надежды.

— К завтрашней ночи определите примерную сумму, которую необходимо выделить на хозяйственные нужды. — Вернулся к прежней теме Его Сиятельство. — Экономить нужды нет. Выбирайте для дома все самое лучшее. Ткани, краску, мебель. И… я слышал недавно начали оклеивать стены полосками бумаги. Недавно — я имею в виду тридцать лет назад.

— Обои? Хорошо. Думаю, получится очень уютно.

Внезапно мне вспомнилась загадочная закрытая спальня, и в который раз за вечер я испытала острый укол любопытства. Пожалуй, настал подходящий момент прощупать почву.

— Ваше Сиятельство. Чтобы привести замок в порядок, мне нужен доступ к каждой комнате, а сегодня, гуляя по третьему этажу, я наткнулась на запертую дверь. Быть может, вы дадите мне ключ, чтобы я смогла убраться и там?

Я старалась казаться равнодушной и всеми силами давила во взгляде лихорадочное волнение.

Граф напрягся. Его спина выпрямилась, плечи окаменели, а рука сжалась так, что погнула вилку.

— Эту комнату я уберу сам.

— Но ваш статус…

— Сам, — отрезал Реймон Марцелл. В его взгляде блеснула сталь.

Разочарованная, я не решилась спорить.

— В эту спальню я запрещаю вам заходить, — жестким тоном добавил граф после недолгого молчания.

О господи, что же он прячет в той злосчастной комнате? Надеюсь, не бездыханные тела моих предшественниц.

На ум пришла сказка о Синей бороде. Что, если этот красивый мужчина мне солгал и под маской печального, но добродушного затворника скрывается самый настоящий убийца? Блэквудское чудовище.