Глава 6

– Мне срочно нужно поесть, – вбегая за ширму, сказала я Соболеву. – Что угодно. Умираю, как есть хочу.

– Э-э-э-э… а-а-а… я не думал, что ты так проголодаешься… – растерялся Ярослав.

– Наши «гости» очень сильные, – сдирая с себя платье, сказала я. – Они тянут энергию из клетей с колоссальной скоростью… – натянула рубашку. – Это уже не просто Безымень… ощущение, что это был бы не первый их ритуал… – впрыгнула в брюки. – И у них действительно могло получится задуманное.

– Бутерброды и сбитень подойдут? – раздался голос Горыни.

– Горыня, ты определённо, самый лучший из моих секретарей! – вышла из-за ширмы, застёгивая куртку.

– Я знаю, – белозубо улыбнулся Горыня.

– Шпашиба… – не культурно прошамкала я, откусывая кусок от огромного бутерброда. – Вкушно…

– Не торопись, подавишься, – сделал замечание Ярослав.

– Нельзя медлить, Георгий Константинович там один…

– С ним Никита, – заметил Горыня.

– Никита не может питать клети, – проглотила последний кусочек. – Всё. Пошла.

Видимо, беседа была плодотворной. Игнат монотонно перечислял имена. Никита только и успевал записывать его показания на чаркристалл. Георгий Константинович стоял перед клетью, в которой находилась «княгиня».

– Владислава, вы сможете сделать так, чтобы она могла говорить?

– Да. Но только по прибытии на Валдай. Там мы будем на своей земле, и я буду сильнее.

– Хорошо. Присаживайтесь. Мы заходим на посадку.

Мда-а-а… Будь наши доказательства менее убедительны, нас или слушать не стали бы, или всех приговорили бы на месте, за клевету… Выслушав сначала доклад маршала, а потом и наш с Соболевым, Князь взмахнул кистью, и с клетей слетели темные чехлы, которыми они были накрыты.

На Князя было страшно смотреть. Невыразимая гамма чувств отображалась на его лице. Удивление, недоверие, гнев, злость, осознание правдивости наших слов… Понимание, и тут же острая боль, выдаваемая лишь глухим воем. Отчаянным и рвущим душу… Боги… как же страшно было видеть эти невероятные страдания. Великий Князь Руси, Мечислав Данилович Словен, стоя на коленях и пряча лицо в ладонях, выл от боли, как зверь… но никто не смел даже дёрнуться, как бы нам не хотелось утешить его. Тихий шелест крыльев и гневное сопение Мара я услышала давно. Ну что сказать, появление его было эпичным. Внезапно налетевший шквал ветра, сноп радужных лучей, ударивший рядом с коленопреклонённым Князем, и шагнувший нам на встречу из вихря серебристых искр Симаргл.

– Не вой! – рыкнул он на Князя. – Жива она.

– Но…

– Ошибся профессор, не Безымень она. Это Азовка55. Её Распутин пленил, лет пять назад, видать тайны её узнать хотел, и в амулет заточил, да силы не рассчитал… Когда Княгинюшка твоя от бремени разрешилась, он много энергии потратил. Вот Азовка и смогла вырваться. Да только не повезло девке, не было рядом никого кроме хворой да ослабленной Княгини. Вот в неё и вселилась. А Княгиня хоть и слаба была, но держалась изо всех сил. И держится до сей поры. Вовремя вы. Сейчас поправим всё…

– Молю… – только и прохрипел Князь.

– Ты брось это, – Сурово нахмурился Мар. – Не хватало ещё.

– А второй? – подал голос Георгий Константинович.

– А второй, – оскалился Мар и повернулся к клети. – Второй у нас тоже весьма занятный персонаж, да, Чур56? Кинулся спасать любимую? Ну и как?..

– А Шуйский как же? – не унимался маршал.

– А Шуйский ваш пьян был, горе заливал. У него тогда друг погиб… Ну что, приступим? – взмах серебристых крыльев и решетки клети пали. – Застоялись, да? Идите ко мне.

Стоило Мару позвать, как тела застывших подёрнулись дымкой, а два прозрачных силуэта шагнули нам на встречу и застыли перед Маром. Это была красивая пара. Миловидная молоденькая барышня, даже не смотря на призрачность, вся сверкала и сияла самоцветами, и крупный суровый мужчина, походивший на былинного богатыря.

– Ну что, нагулялись? Али ещё хотите?

– Нагулялись, – буркнул Чур. – Домой пора.

– Нагулялись, – вздохнула Азовка.

– Так-то… брысь! – рыкнул Мар.

И духов, в прямом смысле, ветром сдуло.

– А бедолаг этих, – махнул крылом Мар в сторону Княгини и Шуйского, – поддержите, а то рухнут, аки старый сарай, как стазис развеется.

Князь метнулся к Княгине, сгребая любимую жену в объятия. Пара молодцов из свиты Князя подхватили Василия Шуйского под белы рученьки.

– Ну вот и хорошо. Вот и складненько, – ощерился Мар. – Княгинюшка твоя придёт в себя, и всё у вас ладно станет. У неё даже дар откроется. Самоцветы чуять будет. А Шуйского в команду к этим определите, – кивнул на Соболева и Горыню Мар, – пусть послужит, в себя придёт да приладит свои чары к делу.

– Симаргл, спасибо тебе, конечно, – не выдержала я. – Вот только я не поняла, многоуважаемый Посланник Богов, зачем ты нагнал тумана со всеми этими обрядами? Приплёл Исиду? – вызверилась я на Мара.

– Ничего я не нагонял, – начал водить передней правой лапой по земле Мар. – Это Чур да Азовка решили запутать следы.

– Они бы убили? – сузила глаза я.

– Не совсем… Они хотели перенести себя в другие тела, добраться до Урала и провести обряд. Сама понимаешь, Княгине было бы сложно объяснить, почему её тянет туда.

– А зачем им Лиза Юсупова понадобилась?

– Детскую душу подавить проще.

– А Чур? Он в кого собирался вселится?

– В юного Княжича.

– Но дети могли погибнуть!

– Нет, с детьми проще. Они росли бы с сильными духами-хранителями, стали бы более одарёнными. Открылись бы способности к чарам.

– Ты раньше сказать не мог?! Я что, как собака рыскать должна была?! Что за игры, Мар?! Так сложно было попросить?! Нельзя было сказать: "Так и так, потерял двоих, помоги…" Зачем всё это?!

– Ты это… ну прости… – смутился Мар. – Так получилось…

– Получилось у него! – всплеснула я руками.

– Зато, вон, у Княгини дар откроется, Шуйский ваш чары свои развивать начнёт. Контрабандистов наловили. Сами наплодили, как незнамо кто! А они, между прочим, заговор готовили. Этот, кстати, – мотнул головой в сторону стоящего на коленях Игната, – брешет, как пёс шелудивый. Хочет выторговать себе свободу. А сам собирался удрать в Британию, там у него кучка золотишка припрятана.

Игнат после этих слов побелел как мел и свалился без чувств.

– За него спасибо, – склонил голову Соболев.

– Вот! Учись, Малявка! А то раскричалась тут, – насупился Мар. – И ничего с тобой не случилось, подумаешь, вылезла из скорлупы своей. Ну побегала чуток, ну прогулялась. Ничего страшного.

– Ма-а-ар! – протянула я, скрестив руки на груди.

– Всё-всё. Больше не буду. И хватит тут меня распекать! На нас люди смотрят!

– Точно не будешь? – скосила глаза на замерших с открытыми ртами вокруг нас людей.

– Точно-точно…

– Ладно, – сменив гнев на милость, я подошла к крытому псу и обняла, повиснув на могучей шее. – Спасибо за Княгиню. И за подарок. И за всё.

– Всё, хватит меня тискать! Перед людьми неудобно, ну! Всё, давайте, уматывайте, – дыхнул мне в висок Мар, собираясь исчезнуть в вихре серебристых искр.

– Хм-м-м… простите мне моё любопытство, любезнейший Посланник Симаргл, но к чему нужны были такие сложности? – держа на руках бессознательную супругу, спросил Князь. – Неужели они не могли вернуться сами? Или прийти ко мне?

– Нет, Княже. Они всего лишь Стражи места. По факту они сильны только в Уральских горах. Как только Распутин пленил Азовку, заточив в медальон, и увёз его в столицу, она потеряла значительную часть сил. Чур же, сам отправился в след за любимой. Но они не могут долго быть во взрослых человеческих телах. Взрослое сознание сложнее подчинить. Поэтому-то они и затеяли эту возню с похищением артефактов и детей. И к тебе Князь они не могли обратиться. Они Стражи. На них Печать Молчания. Даже если бы они и захотели – не смогли бы. Так, всё. С вас на сегодня хватит. Вам пора. Да и мне тоже, – начал растворятся в серебристом вихре Мар. – Малявка, не забудь Венец забрать. Он теперь твой.

– А вы полны сюрпризов, госпожа Гордеева, – правая бровь Князя взметнулась вверх. – Сам Посланник Симаргл подарил вам Венец. Ну что ж, кто мы такие, чтобы спорить с Богами. Есть что-то ещё, чтобы нам нужно было бы знать?

После этих слов Князя, все присутствующие тут же вытаращились на меня.

– Так, господа, время позднее, – не дала развить я эту тему. – А я устала, очень домой хочу. Да и Княгине отдых нужен. Давайте-ка, по домам.

– Спасибо вам, Владислава. Сегодня вы спасли несколько жизней… и мою в том числе. С этой минуты, я ваш верный друг.

– Как и я, – прошелестел голос пришедшего в себя Шуйского. – И весь мой род.

– Господа, прошу вас, давайте обсудим это через пару дней. Я не спала двое суток… – молитвенно сложила руки на груди я.

Поговорить с Князем и полностью оправившейся Княгиней удалось только через три месяца. Всё это время мы с Соболевым и командой, как оголтелые, носились за контрабандистами и заговорщиками, а маменька и Милёна помогали Богдане освоится в нашем мире, а также занимались нашей с Ярославом свадьбой. Разговор с Княжеской четой как раз и состоялся на нашей свадьбе. Великие гости, как и Георгий Константинович, пожаловали в самый разгар веселья. Маменька, конечно же, охнула при виде важных гостей, но быстро взяла себя в руки. Гости чуть растерялись и попритихли, но после торжественной, но очень искренней поздравительной речи Князя, расслабились. А потом Князь подарил мне в честь праздника Венец, а Княгиня сама преподнесла нам свадебный каравай и, чего уж точно никто не ожидал, запела красивым грудным голосом:

По просёлочной дороге шёл я молча

И была она пуста и длинна.

Только грянули гармошки, что есть мочи,

И руками развела тишина.

А эта свадьба, свадьба, свадьба пела и плясала;

И крылья эту свадьбу вдаль несли.

Широкой этой свадьбе было места мало;

И неба было мало, и земли!..57

Веселье понеслось безудержным хороводом. Плясали и пели все. Мы с Ярославом смогли ускользнуть от гостей только ближе к полуночи, и то благодаря Милёне и Ратмиру.

Ласковый осенний лучик прокрался сквозь плотные шторы, и уютно устроился на моих ресницах. Зажмурившись, потянулась всем телом, и прижалась к мужской груди. Довольная улыбка скользнула по губам. Просыпаться с любимым по утрам прекрасно, а просыпаться с любимым мужем по утрам, прекрасно в двойне.

– Доброе утро, Ягодка – шепнули мне в висок мужские губы.

– Доброе утро, муж, – продолжала улыбаться я.

– Повтори.

– Доброе утро, муж, – повторила.

– Всё же Симаргл ошибся, – вдруг заявил Ярослав.

– Да? – пришлось открыть глаза. – И в чём?

– Не я твой подарок, а ты. Ты мой самый долгожданный и желанный подарок.

– М-м-м-м… всё может быть. Он же не Бог. Но мне всё равно нравится.

– А уж как мне нравится… – поиграл бровями Ярослав и склонился к моим губам.