Глава 5

Полковник юстиции Ярослав Лаврентьевич Соболев.

Боги! Как же трещит голова… Знатно я перебрал… а где? Так. Стоп. Мы с Ягодкой были в Царицыно… лакей передал ей записку… а потом… Боги. Как глупо! Примитивная ловушка, а мы в неё влетели как мошки в паутину. Мда-а-а-а… вся подготовка коту под хвост. Надеюсь, Горыня с ребятами не оплошает.

Навязчивый гул пробивался сквозь плотную вату головной боли. Давно у меня не было таких ощущений. Как будто жутчайшее похмелье. Ужас. Постепенно, нарастающий шум, оказавшийся гулом турбин самолёта, разогнал туман в голове, и появились обрывки воспоминаний. Письмо Любича… бал в Царицино… записка от маршала… болезненный укол в шею… брань Соболева… Та-а-ак… понятно. Ловушка. Ну что ж. Посмотрим.

По моим ощущениям, без сознания я была около пары часов. Поза неудобная. Лежу на чем-то металлическом. Руки связаны за спиной. На голове плотный черный мешок. Банально… а вот холод в груди подсказал, что запястья скованы наручниками из тантала50. А вот это плохо. Тихо-тихо попробовала позвать силу. Отклик пришел, но слабый. Ну что ж, не полная блокировка, уже хорошо. Чуть распрямила спину, и почувствовала лежащее рядом крупное тело. Ярослав. Прислушалась. Дышит напряженно. Значит пришел в себя. Аккуратно сдвинула ногу, касаясь его, и давая понять, что очнулась. Соболев тихо коснулся в ответ. Гул турбин изменился, и сильный толчок подсказал, что мы приземлились. И судя по звукам, мы не на открытой площадке, самолёт зарулил в ангар. Пять минут, и грубые мужские руки сначала сдёрнули мешок с головы, нацепили на мою шею плотный металлический ошейник, и начали беспардонно трясти.

– Эй! Давай. Очнись, барышня! – начал похлопывать по щекам мужчина. – Ау!

– Убери от неё руки, – глухо прорычал Ярослав.

– Слышь, ты, герой. Пасть закрой, – огрызнулся мужик, переставший трясти меня. – Если девица не очнётся, тебе её придётся тащить на себе.

– Не страшно. Понесу, – буркнул Соболев.

– Ну как хочешь. Только ты это, не балуй. А то худо будет. Только дёрнись, и вам головы в миг поотрывает. Понял?

– Понял, – подхватил меня на руки Ярослав и приказал охраннику, – Освободи ей руки.

– Ага! Щас! Нас предупредили, что барышня – чародейка, так что, тащи как есть. Ишь ты! – глумливо хохотнул мужик. – Умник.

– Ну тогда, хотя бы стяните ей руки впереди.

– Обойдёшься, – огрызнулся мужик. – Так тащи. Давай. Шагай, – продолжал командовать неизвестный.

Ругнувшись сквозь зубы, Соболев прижал меня к себе покрепче, двинулся за нашим конвоиром. Мне же оставалось и дальше изображать «обморок». Как только контакт возобновился, я стала посылать маленькие искорки силы по телу, разбивая оковы и деактивируя наши с Ярославом ошейники. По движениям Ярослава я поняла, что мы все переместились в небольшой омнибус. Усевшись, Соболев прижал меня к себе так, что его губы оказались у моего виска.

– Что вы нам вкололи? Почему она не приходит в себя? – «проявил обеспокоенность» Ярослав.

– Не переживайте, – раздался мелодичный голос Златы. – Это не страшно. Когда настанет нужный момент, наша Владушка будет в полнейшем здравии. Мы не были представлены. Меня зовут Злата.

– Я в курсе, кто вы, госпожа Добромыслова, – каменным голосом ответил Ярослав.

– Мне так жаль, что мы познакомились при таких обстоятельствах, но… что ж… – вздохнула Злата. – И так бывает. Жаль, очень жаль, что вы обратились не к тому специалисту за помощью. Приди вы ко мне, всё было бы проще и быстрее.

– Меня заверили, что Владислава лучшая в этом деле.

– Враньё! – противно взвизгнула Злата. – Я! Лучшая – я! Понятно!

– Хорошо-хорошо. Вы лучшая. Я понял. Не стоит так волноваться. Мне просто и в голову не могло прийти, что такая известная, умная и красивая барышня уделит внимание обычному сыщику. Вы же понимаете, где вы, и где я, – польстил Ярослав.

– Вы даже не попробовали, – недовольно буркнула Злата. – Сразу же побежали к ней.

Решив, что нужно «приходить в себя» застонала и завозилась на руках у Соболева. Он, конечно, удобный, но хотелось уже занять нормальное положение.

– О! Вот видите! Наша Ладушка очнулась, – приторно, по-гадючьи растянула ярко-красные губы Добромыслова. – Ну? Как дела, подружка? Как самочувствие?

– Спасибо, – прокряхтела я, устраиваясь на коленях Ярослава. – Твоими молитвами.

– Ты, как всегда, – с деланным сожалением вздохнула и покачала головой Злата.

– Я-то, как всегда, не спорю, а вот ты, я смотрю, решила сменить амплуа. Что, надоело быть красивой говорящей головой? Решила податься в убийцы?

– Заткнись! – красивое лицо Златы исказила злоба. – Это ты во всём виновата! Если бы не ты, всё давно бы закончилось! Вечно ты лезешь не в своё дело!

– Боги, да я и не собиралась никуда лезть. Пока ты не взорвала мой кабинет. Я, между прочим, собиралась отказать ему, – кивнула на Соболева.

– Да неужели! – съехидничала Злата. – Да ты никогда бы не отказалась сунуть нос в это дело! Тебе же больше всех надо! Ты же у нас вся такая правильная! Почти святая! Ну конечно! Все только и говорили: «Гордеева – то. Гордеева – сё. Гордеева – там. Гордеева – сям». Ты же у нас вся такая распрекрасная! Все экзамены – отлично! Все практики – у самых именитых профессоров! – всё больше и больше распалялась Добромыслова. – Дипломы – со звездой51. Кандидатская – и тут ты первая! Докторская – и опять, Гордеева – первая! Ещё одна докторская – пожалуйста! Работа в самом престижном аукционном доме – получите! Куча наград – опять Гордеева! Тебе всё само в руки шло! Стоило только тебе этого захотеть! Ну конечно! – продолжала шипеть змеёй Добромыслова. – Ты же у нас боярская дочка! Дочка того самого Гордеева! «Алмазная принцесса»! Да?! Стоит только пальчиками щелкнуть, и папочка всё на блюдечке приносит! Да?! А на самом деле ты – никто! Просто выскочка! Бездарность! Ну?! И что теперь? Поможет тебе твой папочка?

– Ого! Вот это тебя корёжит… – покачала я головой, вытаращившись на Добромыслову. – Злат, а профессора ты зачем убила? Из-за докторской? Да?

– О-о-о-о! Я бы этого козла старого с удовольствием убила бы, но, тут и без меня нашлись желающие. Тоже мне, любитель совать нос в чужие дела. Драма ходячая. «Злата, ну как вы могли? Это же воровство! Я за вас поручился! Я дал вам рекомендации!..» – перекривляла она голос Любича. – Тьфу! Ещё один святоша! А сам только и делал, что лапал мои колени, да таращился в вырез блузы!

– Добромыслова, ты баламошка52… – покачала я головой. – Любичу наши коленки и вырезы в блузах были до фонаря. Он был оскоплён. И кроме работы его ничто не интересовало. А что касается твоей докторской, неужели ты не могла ему всё объяснить? Вы же писали её практически в соавторстве с Семёном. Он мне сам об этом сказал. Ну позвонила бы мне.

– Вот! Опять – вездесущая Гордеева! – зло рассмеялась Злата. – Не всё в этой жизни можно решить звонком тебе! Этот старый маразматик даже слушать меня не захотел! И тебя бы тоже не послушал! Ему было плевать! Он хотел всё разрушить!

– А Соболева-то зачем приволокли? – спросила я.

– Не знаю, это был…

Выплеснуть очередную порцию яда и недовольства всем миром Добромысловой не дал тормозящий омнибус.

– Ну вот и всё, – расплылась в своей лучшей улыбке Злата. – Скоро всё закончится. Каждый получит своё. А теперь, давайте, шагайте, – указала она на распахнувшуюся дверь омнибуса.

Как только мы вышли из омнибуса, дверь его захлопнулась, и он споро порулил куда-то дальше.

Россыпь бриллиантовых звёзд на чернильном небе, яркая, желтая словно голова сыра, полная луна, очертания знакомых развалин храма в горах Киренийской гряды. Лёгкий озноб пробежал по телу. Не смотря на лето, ночи в горах не самые теплые, и шелковое вечернее платье с открытыми плечами, уместное на балу, не самая подходящая одежда.

– Добро пожаловать, – раздался знакомый мужской голос.

– Да ладно?! – вытаращилась я на Казимира Мединского. – Ты-то тут каким боком? Это розыгрыш, да? У нас что? Ночь встречи выпускников?

– Почти, Ягодка, почти. У нас тут встреча контрабандистов. Да, господин Мединский.

– Здравствуйте, господин Соболев, – сверкнул улыбкой Мединский. – Хм… догадались, значит?

– Отдаю должное, – склонил голову Ярослав. – Не сразу. Но схема хороша. Очень хороша.

– Я вот сейчас ничего не поняла, – переводила я взгляд с одного на другого. – Какие контрабандисты?

– Обычные, – дернул плечом Ярослав. – Самые обычные, хоть и очень изобретательные.

– Я запуталась. Вот честно! Они всего лишь контрабандисты, так?

– Угу, – кивнул Соболев.

– А при чём тогда… О! Они марионетки! Они не знают ничего! Да?

– Выходит, что да.

– Боги! Идиоты! Бегите. Что бы вам не пообещали, бегите прямо сейчас, – повернулась я к нахмурившимся Добромысловой и Мединскому. – Вас же подставили. Воровство докторской, шантаж, контрабанда, и даже похищение, всё это ерунда… если уйдёте сейчас, успеете уехать. И желательно очень-очень далеко.

– Гордеева, что ты несёшь? – скривилась Добромыслова. – Никто не куда не…

– ЛОХА53! – заорала я. – Жертвоприношение Наречённой вам не простят! Проваливайте!

– Какое жертвоприношение? – изумлённо распахнула глаза Добромыслова. – Кто Наречённая?

– Действительно, лоха… – вздохнул Ярослав.

– Ты?!– продолжала хлопать глазами на меня Добромыслова. – Ты?!. ТЫ?!. ТЫ НАРЕЧЁННАЯ?!

– Да. Она – Наречённая. И не надо так орать, – раздался ещё один смутно знакомый мужской голос.

– Но… почему?.. как?.. – захлопала красными губами, как рыба, Добромыслова, развернувшись к вновь прибывшему.

– Что происходит? – тут же влез Мединский. – Вы нам обеща…

Два глухих хлопка, и тела моих незадачливых однокурсников мешками оседают в пыль.

– Как же вы мне надоели… кретины! – опустил пистолет мужчина. – Доброй ночи, господа.

– Не уверен, что она добрая, – скептически заметил Ярослав.

– А я вас помню… вы приходили к моему отцу. Господин Вацлав Лешинский. Секретарь при Бритском посольстве, – вспомнила я прилизанного хоря.

– Польщён, что не смотря на все обстоятельства той встречи, вы запомнили меня, – улыбнулся Прилизанный.

– Ну ещё бы, вы ж свататься приходили.

– Ого! – удивился Соболев. – Ягодка, да за тобой глаз да глаз нужен. То один жених, то другой.

– А чему вы удивляетесь, господин Соболев? Владислава Богдановна очень востребована на рынке невест. Вот только не всем так везёт, как вам… – воронённый ствол пистолета вновь поднялся, и замер напротив груди Ярослава.

– Слушай, как думаешь, нам долго ещё основных действующих лиц ждать? – спросила у Соболева громким шепотом. – Не то, чтобы я жаловалась, но что-то холодновато становиться.

– Это, видимо, для пущего эффекта. Подготавливают, так сказать… – так же громко прошептал Соболев. – Ну сама понимаешь: ночь, звёзды, горы, разрушенный храм, парочка трупов. Ну что б обозначить серьёзность намерений.

– А-а-а?.. ишь ты… затейники, – удивлённо покачала головой. – А Игнат тоже для эффекта личину господина Лешинского напялил?

– Игнат? Это жених, который не жених?

– Ну да, я всё пыталась понять, кого же мне напомнил этот Лешинский, а потом он начал целится в тебя, и я сразу его узнала. Мы ж на стрельбы вместе ходили в Академии, да Игнат?

– Я всегда знал, что ты умная, – хмыкнул мужчина, дернув с шеи амулет. – Жаль, что всё так получилось.

– А ты-то как в это вляпался? – пристально посмотрела на Игната. – Или не вляпался?

– Это не важно, – прошелестел в ночи тихий мужской голос, и на маленьком пятачке, освещённом луной, появилась мужская фигура в плаще.

– Они так и будут по одному из темноты появляться? – опять перешла на громкий шепот.

– Ну я ж говорил… – как маленькой пояснил Соболев. – Для антуражу.

– А-а-а-… Да-да. Точно.

– Какое поразительное хладнокровие, – раздался ещё один тихий, но уже женский голос, и появилась ещё одна закутанная в плащ фигура. – И это прекрасно. Можем начинать. Игнат, проводи наших гостей.

– Простите, – пожал плечами Игнат, и ткнул Ярослава в грудь дулом пистолета. – Но вам пора.

– Ну пора, так пора, – повела я плечами, одновременно стряхивая наручники с кистей и призывая всю свою силу. – А то устала я стоять в одной позе. Да и холодно. Бр-р-р… Дорогой, ты как? – обернулась на Ярослава.

– Нормально, – склонился над бессознательным телом Соболев.

– Надеюсь ты не сильно его?

– Да я только ткнул разочек! – возмутился Соболев. – Хиленький заговорщик нынче пошел.

– Хм… а красиво, – раздался из темноты голос Горыни, и мне на плечи легла тёплая куртка.

– Угу, красиво, – буркнул Ярослав, рассматривая замерших в силовых клетках «Княгиню» и «Шуйского». – А вот и второй артефакт, – указал на широкие браслеты на запястьях «Шуйского».

– Да. Наручи Хорса54.

– Те самые? Из Княжеской казны? – удивился Горыня.

– Не думаю, что для неё это было сложно, – хмыкнула я. – Ладно, давайте домой уже, а? Я так долго не выдержу. А нам лететь ещё.

– Там Георгий Константинович с помощником для тебя, на борту ждёт.

– Ну и отлично. Айда на борт.

В глазах маршала плескалась боль и горечь, когда он увидел застывшие фигуры в клетях.

– До последнего надеялся, что мы ошибаемся… – тяжело вздохнул Георгий Константинович. – Боги… как же я скажу об этом Князю?..

Мы все лишь отвели глаза. Очень сложно сообщать людям о смерти их родных. Все знали историю нежной и трогательной любви Княжеской четы.

– Мне очень жаль…      – шепнула я.

Тряхнул головой, Георгий Константинович оглядел меня с ног до головы, – Владислава, ну вы просто амазонка…

– Рада, что вам понравилось, – сбросила с плеч куртку, и развернулась к ширме. – Горыня, надеюсь ты захватил нормальную одежду? Боги! И почему мы опять летим на этой колымаге?

– Это не колымага! – возмутился маршал. – Это новейший стратегический…

– Да-да, я в курсе. Мне уже говорили, – забрала у недовольного Горыни вещмешок и прошла за ширму. – Дайте мне пару минут. Приведу себя в нормальный вид, и можно будет лететь домой…

– Барышня, – раздался голос того самого помощника, что притащил с собой маршал. – Я не знаю, как вы это сделали, и что это за чары… но я не могу подпитывать эти клети.

– В смысле? – выскочила из-за ширмы так и не успев переодеться.

– В прямом! Клети отторгают мою энергию! А эти сущности, наоборот, пытаются выпить меня! Так что, вам придётся справляться самой. – Повернувшись к маршалу, чародей сказал, – Вы можете отдать меня под трибунал, господин маршал, но я не могу оставаться на борту.

– Я понял, – кивнул Георгий Константинович. – Тебя заберут. Я распоряжусь.

Чародей кивнул и испарился.

– В таком случае, нам нужно домой. И как можно скорее, – сказала я.

– Через час будем в столице, – кивнул маршал.

– Нет-нет… – замотала я головой. – Нам нужно на Валдай.

– Ммм… Владислава, как вы это себе представляете? – сурово сдвинул брови маршал. – Я сейчас должен поднять Князя с постели, и срочно вызвать его на Валдай? И при этом, я должен объяснить ему, почему мы собираемся убить его любимую жену, которая вовсе не жена, а безымень. Ну, знаете ли!

– Георгий Константинович, если мы не поторопимся, они выпьют энергию из клетей и убьют нас всех. Они становятся сильнее. Их защищают артефакты, а моих сил хватает только на сдерживание. У нас час, максимум полтора.

– Я понял, – вытаскивая чарофон, ответил маршал. – Сможете разговорить своего старого знакомца? Нам нужны имена.

– Попробую, – Подхватив юбки, прошла в закрытый отсек, где Горыня успел разместить клети. Призраки, застывшие, словно мушки в янтаре, только и могли, что прожигать меня прищуренными глазами, в которых плескалась лютая ненависть.

– Как ты это сделала? – раздался сиплый голос Игната. – Как смогла разбить оковы?

– Игнат, ты же умный, – хмыкнула я.

– Настолько сильна?

Отвечать не стала. Лишь пристально рассматривала того, кто осознанно готов был предать свою Веру. Свою душу.

– Почему? – спросила тихо.

– Историю за историю, – просипел Игнат.

– Хорошо, – присела в неудобное кресло, пристёгиваясь, так как самолёт пошел на взлёт. – Ты первый. Как раз успеем до прилёта.

– У меня было странное детство. Не такое, как у вас. Мои родители вечно мотались по разным странам, а я проводил своё детство в закрытой школе. Мне было десять. Отец умер. Я плохо его знал. Да и мать тоже, исключительно по фотографиям. Она не долго «горевала». Умудрилась промотать всё состояние отца за пару лет. А потом… потом она рассказала мне. Про Князя. Про то как она смогла забеременеть от него. Про его сына…

– Меншиков? Он твой брат?

– Да. Сводный брат… – горько усмехнулся Игнат.

– Ну, теперь многое становится понятным. Ты не истинной Веры…

– Да… они не приняли меня… эти ваши Боги, – зло выплёвывал слова Игнат. – Не приняли меня! Всех принимают! А меня отвергли!

– Принимают, всех истинно поверивших. Принимают и дают покровительство, Игнат. Нужно Верить. Только так.

– Но я верил. Я видел чары. Артефакты…

– Знать и Верить – это суть разные вещи… Но неужели, только то, что ты не получил покровительство, заставило тебя…

– Пф-ф-ф-ф… нет конечно. Когда она привезла меня в эту варварскую страну, мне было всего двенадцать лет. И мне было плевать, мне хотелось домой, но маман пыталась выкачать деньги из братца. Она прогадала. С ним у неё ничего не получилось. Он выгнал её. Правда денег дал. Немного. И даже меня в очередную школу пристроил. Мне в общем-то было всё равно… я продолжал жить всё той же скучной и непонятно жизнью ненужного ребёнка. Казалось, обо мне забыли. Безликие подарки в День рождения и на Новый год. Всё началось, когда я закончил школу. Она вернулась. Всё такая же. За это время она ещё дважды умудрилась выйти замуж. И в очередном своём замужестве она вляпалась в очень скверную историю… Сначала я отказался, но мне пришлось ей помочь. Первый раз было страшно. Но, ты знаешь, фамилия моего брата, пусть и сводного, творит чудеса. Второй раз было проще… в третий раз я даже не задумывался. Через два года я понял, что хочу и могу гораздо больше. Постепенно, шаг за шагом… слово – там, слово – здесь… И к концу университета я уже руководил всем. Заманить этих простофиль… – кивнул на два черных пакета в углу, – было легко. Эта лоха, Добромыслова, просто сходила с ума при упоминании о тебе. Как же она бесилась. О-о-о-о! Ты бы знала, сколько всего было сделано с твоим именем на устах.

– А Казимир?

– Ц… – закатил глаза Игнат. – Этот остолбень просто был должен денег. Много денег. Ну и мне нужен был тот, на кого можно было бы всё свалить в случае чего. Внушить ему, что он – самый главный умница, было не сложно. Он был глуп и слишком жаден. Не жалко.

– Как понимаю, это была твоя идея – похитить не только меня, но и Соболева.

– Да. Этот смерд выставил меня посмешищем. Тогда, у тебя дома. Вот я и придумал красивую схему. Ты и твой солдафон, раскручивая дело Любича, вышли на контрабандистов, но, к сожалению, несмотря на то что вы смогли задержать и обезвредить злодеев, сами героически погибли. Красивая история, правда?

– Правда, – согласилась я. – Ну, хорошо, у тебя было сложное детство, и тебя никто не любил. Мама попала в беду, ты её выручил – тоже понятно. Увлёкся контрабандой – ладно. Меня преследовал – объяснимо. Я всё могу понять. Но эти? – указала на клети. – Как ты связался с ними?

– Ты что, всерьёз считаешь, что проделывать такое можно в одиночку? Ты знаешь, какие тут связи задействованы? Какие деньги? А какие люди вовлечены? Пф-ф-ф… Поверь, вам не победить.

– Значит, вас много? Целая сеть?

– Да! – фанатично загорелись глаза Игната. – Очень много! Сотни! Тысячи! Вы никогда не победите! Ваши реликвии и святыни будут служить нам! И ты никогда не узнаешь, кто же мы!

– Сотрудничества не получится, да?

– Нет, – покачал головой Игнат. – У нас был договор. История за историю?

– Ну, у меня всё проще. Когда-то, чтобы насолить моему отцу, меня и брата похитили. Но, видимо, что-то пошло не так, и нас бросили на одном из старых капищ. Мы пробыли там очень долго. И как итог – мы Наречённые. Нас всё никак не оставляли в покое, и тогда отец увёз нас в тайгу. Там мы учились развивать свои силы. Потом вернулись в столицу. Я поступила в Академию. Училась. Кстати, хорошо училась, ну ты в курсе. После пятого курса тяготилась своим безрассудным поступком, ну в смысле, танцем с тобой. Закончила обучение. Работу получила. Да-а-а… Работа хорошая, была. Пока твоя сумасшедшая подружка не взорвала мой кабинет. Ну вот, собственно, и всё. Слушай, мы уже скоро прилетим, а мне ещё переодеться надо, ответь на последний вопрос. А зачем ты меня преследовал? Свататься приходил? Шпионил? Хотел завербовать?

– Неужели все бабы такие? – закатил глаза Игнат, и как заорёт. – Лоха, я люблю тебя!

– Ого… ничего себе… да ладно! Так любишь, что готов был отдать им для ритуала? Это что? «Так не доставайся же ты никому!», так что ли?

– Ну, – пожал плечами Игнат. – У меня всё равно не было шансов.

– Ни одного, – подтвердила я.

– Мы скоро будем на месте, – заглянул к нам Горыня.

– Спасибо, – отстегнула ремень. – Иду.

– Постой, – остановил меня Игнат – Суда же не будет?

– А сам как думаешь? – подняла бровь.

– Понятно… даже если я буду сотрудничать?

– Хм… это не мне решать…

– Я думаю, мы сможем договориться, – раздался глухой голос маршала.

– Оставлю вас. Мне всё-таки следует привести себя в порядок, – выскользнула из отсека я.