Глава 4

Мечты о будущем – это то, что заставляет нас двигаться вперёд, стремиться к чему-то большему и лучшему. Каждый из нас мечтает о будущем, о том, какими мы хотим видеть себя, свою жизнь и окружающий мир.

Кто-то мечтает о карьере, о том, чтобы стать успешным доктором, учёным или артистом. Для кого-то главным в жизни является семья, и они мечтают о том, чтобы иметь здоровых и счастливых детей, а также о том, чтобы быть любимыми и уважаемыми в окружении. Многие люди мечтают о том, чтобы помочь другим, оставить след в истории или просто сделать мир лучше. Кроме того, многие люди мечтают о путешествиях и приключениях, о поездках по всему миру, об изучении новых культур и языков. Многие мечтают о том, чтобы посетить те места, о которых они давно мечтали, встретить новых людей, попробовать новые блюда, почувствовать себя частью другой культуры.

Однако, чтобы мечты сбылись, необходимо много работать и не бояться рисковать. Важно иметь цель и стремиться к ней, несмотря на трудности и препятствия. Каждый день нужно делать шаги к мечтам, не откладывая их на потом.

Многие люди, которые достигли реализации своих мечтаний, не просто ждали, когда они сбудутся, а активно работали над ними, учились, пробовали новое и не боялись неудач. Мечты о будущем – это то, что даёт нам силы двигаться вперёд и не останавливаться на достигнутом. Главное – верить в себя и свои возможности, и тогда все мечты обязательно сбудутся. Важно помнить, что каждый человек имеет право мечтать, и каждая мечта может стать реальностью, если приложить усилия и не бояться рисковать…

Я же после того, как прочла письмо профессора мечтала лишь об одном… повернуть время вспять… и прибить его самостоятельно! БОГИ! Ну как? КАК?! Как можно было держать это в тайне?! А с другой стороны… Кто бы ему поверил?

– Если это правда, то…

– Нас убьют…

– Да.

– Что делать будем?

– Маршалу звонить. Мы не вывезем…

– Ярослав, этого никто не вывезет. Это же…

– Без паники, Влада, без паники. Нам с самого начала сказали, тут замешаны птицы высокого полёта.

– Но это…

– Успокойся, – беря трубку сказал Соболев.

Георгий Константинович в отличие от меня был в чуть меньшом шоке, и справится с собой всё же смог быстрее. То, что обнаружил Любич, страшно… Очень страшно и жутко… Безымень49…

– Этого не может быть… но это всё ставит на свои места… – вышагивал по кабинету маршал. – Это всё объясняет… все те странности, что происходили… но как? Как он это понял?..

– Всё началось с рассказа Груни. Её двоюродная сестра служила личной камеристкой Княгини. Вот. – я выложила на стол одну из страниц письма. – Профессор сначала не придал значения рассказам Груни. Мало ли о чём болтают женщины. Но Глафира была не из тех, кто бездумно треплется о своей службе…

– Ну да-да… к тому же клятва…

– Вот именно! – я тоже присоединилась к хождению по кабинету. – Клятва перестала действовать! Поэтому-то Глафира и смогла высказать свои сомнения! А клятва роду как раз таки подразумевает защиту! Защиту всего рода!

– Да-да… но почему тогда никто не понял? Почему Глаша…

– Почему не пришла к Князю? К вам? – хмыкнул Соболев. – Вы шутите? Да и кто бы ей поверил?

– Ну хорошо, а Любич? – не унимался маршал.

– А он и сам не был до конца уверен… Георгий Константинович, ну вы же всё понимаете. Как можно верить одинокому чудаковатому профессору?

– И сейчас перед нами выбор. Поверить этому, – потряс листами Соболев, – или оставить всё как есть…

– Я верю ему, – твёрдо сказал маршал. – Вчера… вчера она не пришла на посвящение…

– Твою ж ….! – выругался Ярослав. – Тогда всё сходится… тогда получается… получается, что это длится больше трёх лет?

– В смысле? – уставились мы с маршалом на Соболева.

– Вы разве не поняли? Княжичу три года…

– Ты хочешь сказать, что…

– Да. Получается, что Княгини не стало три года назад. Она умерла в родах.

– Быть такого не может! – вскинулся маршал. – Я бы заметил!

– Нет, – покачал головой Ярослав. – Вспомните, вы были тогда в Британии.

– Да-да… точно… роды начались внезапно… меня не было, а Князь находился с официальным визитом в Индии…

– Есть кто-то ещё… – высказала пришедшую на ум мысль.

– Что?

– Она не может быть одна. Есть кто-то ещё. Подумайте сами, ну не сама же Княгиня от бремени разрешилась. Ей помогали.

– Ну да. Конечно. И доктор, и волховица. Но в тот день… в тот день Маша осталась одна… она отослала волховицу и камеристку, оставив при себе только доктора… который…

– Который должен был понять, что Княгиня умирает…

– Распутин?.. – нахмурился маршал. – Но он же…

– Угу… внезапно исчез… Через день после рождения Княжича… я вёл это дело, – нахмурился Соболев. – Его тело нашли через неделю. Утонул.

– Хм… значит, есть кто-то ещё, – подошла к окошку я. – Кого ещё наша Княгиня приблизила к себе в последнее время? -

– Никого… разве что… – задумался Георгий Константинович. – Но…

– Кто?

– Шуйский. Василий Шуйский.

– Быть не может, – нахмурился Соболев. – Я с ним служил. Василий, он просто…

– Последнее время ведёт себя странно, так? – хмыкнула я.

– Да… странно. Откуда знаешь? – прищурился Ярослав.

– А он последние два года с Данияром сдружился…

– Ты думаешь?.. – напрягся Ярослав.

– Нет, – покачала я головой. – Когда начались наши приключения, Данияр как раз сидел в кутузке, а сейчас он в дружине. Уже три дня как под присягой. Но я всё же хочу попросить вас, Георгий Константинович, уточнить по вашим каналам.

– Фу-у-ух! – хлопнул ладонь на глаза маршал, отложив чарофон. – Данияр Игумнов приведён к присяге. И уже даже на гауптвахту загреметь успел.

– Ну пусть посидит, – махнула рукой. – Может, ума прибавится.

– Я смотрю, вы очень «любите» родственника, Владислава, – каверзно улыбнулся маршал.

– Люблю, – не ответила на улыбку я. – Поэтому и хочу, чтобы он пересмотрел свои приоритеты. Не глупый, можно сказать, даже умный мужик, а всё никак не угомонится.

– Хм… простите… это нервное, – смутился маршал. – Ладно, с этим разобрались.

– Я только одного понять не могу, – потёр лоб Соболев. – Для чего им тогда Венец? Дочь Юсупова? Все эти бредни с вызовом Исиды?

– Это ширма. Им не нужна Исида. Нужен выброс энергии…

– Почему не нужен? Какой энергии? – не понял меня маршал.

– Обычной. Божественной. А получить её легче всего убив дезориентированного перемещением божества, – ответила я.

– А зачем им эта энергия? – сложил руки на груди Соболев.

– А что бы жить. Да, Владислава? Она не может уже долго удерживать форму? Поэтому и появляется на людях всё реже и реже.

– Подождите-подождите, я правильно понимаю, Безымень в личине Княгини собирался убить Дитя Нареченное, вызвать другую божественную сущность, чтобы её тоже убить, и всё для того, чтобы самой выжить? – собрал воедино наши домыслы Ярослав.

– Ну если в целом, то всё правильно, – кивнула я.

– Получается, у нас есть год? – спросил маршал.

– Нет, – сказала я. – По сути, им всё равно какую божественную сущность вызывать. Венец у них. Им нужна только первая жертва. Нареченных не так много…

– Угу… и что теперь – всех караулить? У меня обширные полномочия, но не настолько, – нахмурился маршал.

– Всех не надо. Для перерождения им нужна жертва женского пола…

– А вот для второй, получается, мужского, – подхватил мои рассуждения Ярослав. – А артефакт какой?

– В смысле, артефакт? – насторожился маршал.

– Ну это логично. Венец – защитный артефакт, когда-то принадлежал Марене. Лиза Юсупова – жертва. Исида – богиня, символизирующая женское начало. И если исходить из того, что им подойдёт любая сущность с божественной энергией, то нам нужно узнать ближайшие дни почитания всех божественных сущностей. Пф-ф-ф-ф… всего-то… – устало откинулся в кресле Ярослав.

– Больше всех подходит Древнеримское олицетворение лета – богиня Эстас. Ее имя означает огненную жару летнего солнца. Пройдёт обряд завтра… и на том же месте, – развернулась я к мужчинам.

– Вы уверены? – приподнял бровь Георгий Константинович. – Молния не бьёт в одну воронку дважды.

– Да. Именно так они и подумали. Господин маршал, вас просчитали. Ну сами подумайте. Это же логично. Там всё подготовленно. И они будут действовать свободно.

– Хорошо, ну допустим, – покивал маршал. – А кто жертва? Лизу Юсупову охраняют. Дарья Салтыкова и Авдотья Голицына, обе под охраной. Софья Урусова и Ольга Орлова сейчас не пригодны для обряда, по причине того, что обе находятся в тягости. Остаётся только…

– Я. Остаюсь только я, – спокойно сказала я.

– Поразительное хладнокровие, Владислава. И когда вы это поняли?

– Только что. И я поняла, что меня смущало всё это время…

– И что же? – подался вперёд Ярослав.

– Голос. Тот самый женский голос, который звонил Юсупову. Она всячески пытались его изменить…

– И кто же это? Чей голос?

– Златы Добромысловой.

– Да ладно! – вскинулся Соболев.

– Мы с ней обе учились у твоего деда, проходили практику у Любича. У нас практически одна специализация… за некоторым исключением.

– Хм… а госпожа Добромыслова сегодня будет присутствовать на благотворительном балу в Царицынской усадьбе, – как будто невзначай сказал маршал.

– Ну-у-у… значит, мы едем на бал, – улыбнулась я. – Надеюсь, вы сможете достать нам пригласительные?

– Конечно, меня всегда приглашают на такие мероприятия. Да, и вашего отца и брата тоже. Только вы, Владислава, манкируете обязанностями в высшем свете.

– Вот сегодня мы как раз и исправим это.

– Предупрежу ребят, – всё ещё хмурый Ярослав, вытащил чарофон из кармана.

Бал! Бал! Бал! Галантные кавалеры и прекрасные дамы в великолепных нарядах. Танцы и веселье до самого утра. Все развлекаются театрализованными представлениями, вкуснейшими блюдами и лучшими напитками. Бал – это так здорово, так красиво! Там танцуют, пьют игристое и влюбляются!

Ага! Ну конечно! Ничего подобного! Бал и танцы – это вам не одно и то же! На бал могут быть приглашены от двухсот до пятисот человек! Вы только представьте эту кучу людей!

Бал – это вам не хухры-мухры! А серьезное событие с четкой структурой и обрядами.

Первым делом идем к хозяевам и здороваемся. Кавалер всегда пропускает даму перед собой, за руку, на руки и даже под руку не берет. В танцах тоже порядок! От десятилетия к десятилетию он менялся, но он был. И никогда бал не начинается с котильона, например, как не заканчивается полонезом! Чтобы не забыть, какой танец кому обещан, у дам и кавалеров есть бальные книжки. Ибо, не дай Боги, забыть, с кем следующий вальс танцуешь! Позор тебе на веки вечные!

В самом танце тоже, пожалуйста, соблюдайте приличия. Во-первых, в первую пару встает не абы кто! А хозяева бала. Во-вторых, нельзя танцевать все время с одной дамой, даже если вы помолвлены! А то косые взгляды и перешептывания за спиной не дадут вам жить спокойно. Четыре танца за вечер – не более! В-третьих, всегда помогайте дебютанткам и непопулярным дамам. Кавалеру проще. А вот дама сама на танец пригласить не может. Поэтому, если вам представили какую-то особу, то имейте в виду – вам с ней нужно танцевать. Наконец, после окончания танца не забывайте проводить свою партнершу, предварительно поклонившись ей и поблагодарив за танец.

Вот такие они… балы, их приличия и правила.

И слава всем Богам, на Руси эти правила не прижились. Как и сами балы, кстати, тоже. Хотя, если подумать, все эти европейские традиционные балы трансформировались у нас во что-то другое. Это больше напоминало что-то среднее между танцевальным вечером и раутом. Хочешь, танцую в главном зале, хочешь, общайся с нужными людьми.

Но только не благотворительный бал. Тут правила другие. Гости приглашаются к участию в бале при покупке специальных билетов или прикреплении статуса спонсора. Входной билет часто включает в себя ужин, развлекательную программу и возможность поучаствовать в аукционах и ярмарках, средства от которых также направляются на помощь нуждающимся. Иногда на аукцион выставляется определённые лоты. Например, танец с известной особой. Очень многим мужчинам хочется покружить по паркету умную, красивую и всемирно популярную барышню. Культурный обозреватель Злата Добромыслова, была именно такой.

Злата в полной мере соответствовала своему имени. Писаная красавица. Тонкие черты лица. Синие омуты глаз. Божественные изгибы фигуры. И, конечно же, роскошь золотых локонов. При таком внешнем совершенстве добавьте ум, харизму, обаяние и невиданную прагматичность.

– Вот уж не думал, что танец с барышней могут оценить в такую сумму, – шепнул мне на ухо Соболев, кружа меня по залу.

– Поверь, это не предел. Некоторые отступились только из уважения к Георгию Константиновичу. Злата всегда пользовалась вниманием мужчин. И это ей льстит. Очень льстит.

– Не разделяю их восторгов, – коснулся губами моего уха. – Слишком очевидная красота. Приторная.

– Не знаю – не знаю, обычно мужчинам нравятся такие, как она.

– Пф-ф! При первом взгляде возможно. Но что бы бредить такой барышней и платить тысячи золотых за танец, перебор. Я, кстати, заглянул в прошлое милой барышни Златы. Ты знала, что Любич хотел добиться аннулирования её докторской.

– Ого! И ты молчал?

– Узнал буквально пару часов назад. Да и времени не было…

– И когда это произошло?

– Около двух месяцев назад, в ходатайстве Любич указал, что работа Добромысловой была украдена.

– И у кого же? Я видела эту докторскую. Это прекрасный, и очень емкий труд.

– Авторство принадлежит Семёну Евстигнеевичу…

– Прилежному, – закончила я за Соболева. – Семён Прилежный. Бывший жених Златы. Он погиб.

– Да, я знаю, два года назад.

– Злата очень честолюбива, и если профессор хотел обнародовать то, что она использовала чужой труд, то получается…

– Получается, Любича могли убить не только из-за всей этой кутерьмы с артефактами и делами с маршалом? Хотя нет. Это, скорее всего, одна из причин.

– Угу, в копилочку, так сказать. Ты Георгию Константиновичу успел сообщить?

– Нет. Смотри-смотри, маршал аккуратно уводит нашу барышню. – посмотрел в сторону по верх тёмных стёкл очков Ярослав.

– Нам тоже пора.

Пара шагов, и Соболев ловко увёл меня из круга танцующих. Мгновение, и мимо нас проскочил один из лакеев, ловко сунув мне в руку записку.

– Бал, я так понимаю окончен, – показала край записки Ярославу. – Всё же такие мероприятия не по мне.

– Что в записке?

– Прикрой, пожалуйста.

Соболев, оглядевшись, подхватил меня под локоток, и мы вышли на большую террасу. Записка была короткой и лаконичной. «Жду в малом зале». Найти зал оказалось просто. Большие двери распахнулись без скрипа. Тусклый свет, отбрасываемый всполохами огня из камина, выхватил два силуэта. Болезненный укол в шею стал неожиданностью. Последним что услышала, падая на толстый ворс ковра, была брань Соболева.