Глава 3

Домой к родителям добрались без проблем, по дороге успела обзвонить всех, так что, нашу компанию встречала вся семья. Папа, присмотревшись к лицу бессознательной Даны весь побелел, и только прошептал:

– Данька?..

Маменька тут же принялась хлопотать вокруг Горыни и Даны.

– Горыня, голубчик, давайте-ка в гостиную. Федор! Немедленно найди нашему гостю рубаху…

– Не стоит беспокоиться, Велена Святославовна…

– Какое ж это беспокойство? – отмахнулась маменька. – Проходите-проходите. Укладывайте барышню…

Уложить не получилось, Дана, пусть и была без сознания, но так вцепилась в Горыню, что ему пришлось усаживаться на диван с нею на руках. Минут пять мы все дружно прожигали взглядом эту парочку, а потом Милёна спохватилась, и прошептала пару строк. Дана открыла глаза, и не мигая глядя на Горыню, сказала:

– Не сон…

– Нет, – улыбнулся Горыня.

– Блин. Ладно. Ну хоть ты настоящий. А мы где?

– Дома, – шепнул папа. – Ты дома, Зайка-Данька.

Папины слова произвели эффект разорвавшейся бомбы… Дана одним ловким движением соскользнула с колен Горыни, и замерла напротив кресла, в котором сидел напряженный отец, вглядываясь в его лицо.

– Ты?! Ты?! ТЫ!!! Как ты мог?! КАК ТЫ МОГ МЕНЯ БРОСИТЬ?! – закричала Дана. – Как ты мог?!

Отец вскочил, схватил Дану в объятия, и зашептал, уткнувшись в рыжую макушку:

– Прости… прости… прости меня… я не мог… я умер там… понимаешь… умер… прости… прости меня Зайка… прости…

– Их нет… никого нет… я осталась одна… – всхлипывала Дана, обхватив отца. – Совсем одна… совсем… я так ждала… так ждала… а никого не было… так долго…

– Мне жаль… так жаль… Прости… прости…

Боги… столько боли… столько отчаяния… столько тоски… Я всегда знала, папа скучает, очень скучает по своим родным и близким. Да, есть мама, есть мы. Но мы, это его утешение. Награда. Бальзам на израненную душу… Да, он любит нас. Он готов на всё ради нас. И пусть он жил и растил нас, и воспитывал, на свой лад, но для него здесь всё было другим. Чуждым. Чужим. Он смог перестроить себя, свою жизнь, и стать в нашем мире своим.

И всё же, иногда, мы ловили его полные тоски взгляды… слышали странные фразы… видели удивление и недопонимание… и нам становилось так жаль его. Этого сильного, волевого, умного мужчину, который потерялся…

Остаток дня, вечер и даже ночь, прошли в суматохе знакомств, узнавании, разговорах, объятиях, в слезах робкого счастья. Были истории прошлого и планы на будущее. Дана оказалась умной, обаятельной, харизматичной и весьма деловой барышней. Её энергия била фонтаном и заряжала всех вокруг. Маменька и Милёна были от неё без ума, Горыня не сводил с неё горящего влюблённого взгляда, папа казалось обрёл наконец-то покой. А мы… мы с Ротмиром, пусть и настороженно… но, приняли Дану.

Она стала тем самым кусочком мозаики, которая дополнила картину мира. Она помогла понять его… Приоткрыла маленькую дверцу в его жизнь «до»… Рассказала, каким папа был там, на той Земле. Рассказала про их жизнь, и их проказы. Про то, как он научил её драться, стрелять из рогатки, кататься на велосипеде, и прятать дневник с двойкой от родителей. Про первые дискотеки, игру на гитаре, и даже первое неудачное свидание, с которого её забрал любимый дядька-Данька, а не родной отец. Про то, как она специально наговорила одной из его девиц гадостей, так как считала её совсем не подходящей такому замечательному дядьке-Даньке. Про то, как он угомонил пару ухажёров, которые не подходили Зайке-Даньке. Про её первую сессию и про его первую командировку.

Про страшные и темные дни… Про то, как плакали, когда мой папа «умер» там, на той Земле. Про то, как ушли сначала бабуля, а за ней деда. Как не выдержало сердце её отца после того, как умерла от болезни её мама… Про то, как в непонятном забытье вышла замуж… как обрадовалась от известия, что у неё будет ребёнок, и даже не один, а двойня. Про то, как стали ударом слова доктора… рак… про то, как узнала об изменах мужа и его плане…

У Сычева Геннадия Викторовича был такой постой и понятный план. Амбициозному и смазливому парню из провинции очень хотелось «зацепиться» в Москве. Никакими сверхъестественными талантами Гена не обладал, а вкалывать от зари до зари не хотел. Вот и решил он жениться на подвернувшейся так вовремя московской «глупой клуше» Богдане Владиславовне Гордеевой и её наследстве. Три квартиры в столице, дача в Подмосковье, хорошая машина, кое-какие накопления.

Кто-то скажет, что не такое уж и наследство. Гена и сам так думал, но с чего-то начинать нужно, так ведь? Окрутить одинокую горюющую девицу было не сложно, и даже год с ней жить, тоже. Претворять свой план Гена начал сразу, как только узнал о беременности жены. Для начала Гена оформил страховку. Подкупить доктора оказалось не просто, но Гена и энная сумма справились… и вот вам, фальшивый диагноз и направление на прерывание беременности… а дальше дело техники. Травить жену, то есть, конечно же, лечить «нужными препаратами» потихоньку. Целых полгода его идеальный план работал, а потом случился сбой. «Глупая клуша» пошла к другому врачу, а «любящего мужа» не предупредила. Вот тут-то всё и стало на место, тут-то всё и раскрылось… и всё закончилось…

Я всегда думала, что у меня жизнь не сахар, но послушав Дану, поняла главное. Я могла доверять своей семье. Всецело. Я всегда знала, что меня поддержат. Меня защитят. Меня спасут. Чтобы не случилось, у меня есть семья.

***

Следующим утром, папа занялся всеми необходимыми бумагами для Даны. Решили обойтись без шума. В свете последних событий, ну и того, что Дана у нас Одаренная. Маменька категорично заявила, что займется гардеробом новоприобретённой родственницы. Мы же – я, Соболев, Горыня и Дана – поехали в Коломну.

Невероятная и прекрасная Коломна. Ровесница столицы расположилась на важнейших сухопутных и водных путях, и прочно держит звание «южных ворот» Москвы. В Коломенском уезде, с верфи в селе Дединове, со стапелей сходит первый военный корабль «Орёл». Город становится важнейшим торговым узлом Московской губернии. Через Коломну непрерывным потоком идут караваны с рыбой, зерном, солью, ремесленными изделиями. Капиталы, полученные от торговли, вкладываются купцами в промышленные предприятия. В Коломенском уезде строятся ткацкие фабрики и другие заводы, и наступает «золотой век» коломенского купечества. В городе и уезде строятся удивительные и роскошные купеческие усадьбы. И стиль у каждой свой, неповторимый, на другие не похожий. Коломенские улицы смогли сохранить свой старинный облик – небольшого провинциального города.

Но все красоты не шли ни в какое сравнение с реакцией Даны. Она была похожа на маленького ребёнка, впервые увидевшего волшебство. Такой незамутнённый, чистый, искренний, первозданный и детский восторг. Её реакция вызывала улыбку и то самое прекрасное и забытое чувство из беззаботного детства. Когда культурный шок чуть прошел, Дана завалила нас целым ворохом вопросов. Её интересовало и волновало буквально всё.

– Слушайте, а нас туда пустят? А что мы будем там делать? А как всё будет происходить? А я одна должна туда идти? – сыпала вопросами Дана, и тут же перескакивала на то, что видела вокруг. -Божечки! Это невероятно! У меня нет слов! – чуть ли не пищала Дана. – Ну ты посмотри! Футуризм Звездного пути и старинные паровозы! Эклектика славянского средневековья и утонченность классицизма! Конные экипажи и спорт-кары! Петровское барокко и тут же высокие готические своды, и мосты! Сбитень, наливочка, баранки и рядом с ними теплые пледы, свечи, имбирные пряники и какао с маршмеллоу, уютные книги около камина и огоньки гирлянд! А одежда! О-о-о-о! Невероятный Славянский Шик! Белоснежные и цветные сорочки, сарафаны, юбки-поневы, передники, пояса, косоворотки, кафтаны, сафьяновые сапоги и парчовые туфельки! Кокошники и венки! И тут же, кокетливые цилиндры, корсеты с блузами, юбки с пышным воланами, ботинки со шнуровкой, и чёрные сюртуки, застёгнутые на все пуговицы, рубашки с высоким стоячим воротником и галстуки! Настоящий стимпанк! Божечки, я в восторге! Это же микс всего того, о чем можно только мечтать!

Дорога до Коломны пролетела незаметно. Дана всех сумела заразить своим восторгом. Заставила нас взглянуть по-новому на то, что казалось таким обыденным и привычным.

– ОБАЛДЕТЬ! Все башни сохранились! – таращилась на Коломенский кремль Дана. – Все шестнадцать башен целы! Круто! А у нас только три осталось. А я так и не поняла, зачем мы сюда приехали. Что в этой башне?

– В основание фундамента этой башни, как и во всех кремлях, заложен Алатырь-камень48. И это ближайший кремль, ну кроме столичного.

– И что делать?

– Ничего сложного. Нам нужно пройти к Пятницкой башне. Мар не просто так упомянул именно эту башню. – Сказала я.

– А что там?

– В целом ничего. Обычно тех, кого одарили Боги, приходят на капище, ну или в особенных случаях, проходят под сводами башен любого ближайшего кремля.

– А я значит особенная? – хмыкнула Дана.

– Выходит, что особенная.

– Ну тогда я пошла?..

Вернулась Дана быстро. Буквально минут через двадцать. Только и буркнула, что на почтамт едет с нами. Всё дорогу Дана была очень задумчива и молчалива.

К Главпочтамту подъехали в полной тишине. Не типичное для столицы строение почтамта было больше похоже на огромный дворец с массивным парадным входом, по обе стороны которого расходятся крылья флигелей. Вдоль строгого романского фасада идут ряды полукруглых окон. Только легкая колоннада центрального входа делает его изящнее и легче.

Запарковавшись, мы всё так же молча прошли в центральный операционный зал, где царила великолепная дубовая стойка. Потолок зала венчал огромный стеклянный купол с витражными вставками. По периметру самого зала шли галереи с ажурными решетками и винтовыми лестницами, придавая ему особое очарование. Молодой служащий в серо-красной форме выдал увесистый конверт, отправленный профессором на моё имя, без вопросов.

– Какие планы? – заводя авто, спросил Горыня. – Домой, или в контору?

– Обедать, – подала голос, молчавшая всё это время Дана.

В ресторации Дана всё так же молча ткнула пальцем в меню на понравившееся блюдо. После посещения Коломны она будто потухла. Пропала искрящаяся в глазах радость. Перестали сыпаться бесконечные комментарии и вопросы. Реплики стали отстранёнными и даже сухими. А после обеда, Дана и вовсе заявила, что ей нужно побыть одной, и дорогу домой она найдёт, не заблудится, не заграница чай…

Я лишь пожала плечами на это, про себя согласившись, что да, подумать ей есть о чём. Горыня, пусть и не возражал, но извинившись, покинул ресторацию через пять минут после ухода Даны.

– Не беспокойся, Горыня проследит, – поймал мой обеспокоенный взгляд Ярослав. – Ну что? Куда едем?

– В контору. Нужно же разобраться, что нам оставил профессор.

– Мне, если честно, уже надоела эта игра в загадки, – почесал макушку Соболев. – Причем у нас загадок всё больше и больше, а ответов на них нет.

– Ну, такая у нас работа, – дернула я плечом. – Почти как в охранке…

– Не-е-ет. Там же не только загадка, – начал загибать пальцы Соболев. – Есть место преступления. Есть состав, то есть объект и субъект. Есть подозреваемые. А у нас?

– А у нас тоже всё это есть, нет только подозреваемых…

– Может это прольёт свет? – кивнул на конверт Ярослав.

– Я очень надеюсь, – вздохнула я.

– Ну что, поехали?

– Поехали…