Глава 2

Ласковые золотистые солнечные лучи. Сочно зелёные листья. Кристально-прозрачный воздух. Белые перья облаков на расплескавшейся по небу лазури. В руках чашка кофе. Тонкий, чуть горьковатый аромат кофе смешивается с запахом астр и хризантем. Тут так просится фраза «На душе пели птицы». Но нет. Не смотря на всё это, хотелось устроить локальный Армагеддон. Венец. Его опять умудрились украсть.

– Владислава, я понимаю…

– Нет, Георгий Константинович, – прервала я маршала. – Вы не понимаете. Как вы себе представляете поиски Венца сейчас?

– Мы предполагаем, кто стоит за этим…

– Вы предполагаете? – скептически задрал бровь Соболев. – Прошлые ваши предположения не очень-то оправдались, господин маршал.

– Мы не будем его искать, – покачала я головой. – Это контрпродуктивно. Мы будем его находить. Они будут его воровать. И так по кругу, и до следующего дня Сэта. Они не успокоятся. Вы же это понимаете.

– Да, – кивнул маршал. – И всё же…

– Мы вернём Венец, – сказал Соболев. – Это уже личное. Но, после этого Влада его вернёт законной владелице.

– Хм… это будет сложно… Венец всё же национальное достояние.

– Которое вы не смогли уберечь, – отставила кружку с кофе я. – Дважды.

– Не я решаю эти вопросы.

– Это не наша прихоть. Таково их желание, – поднял глаза к потолку Соболев.

– И давайте не будем скромничать, Георгий Константинович. Вам это вполне по силам. Признаю, вы очень хороши, но и мы тоже не лыком шиты. Есть, скажем так, одна птичка, которая напомнила мне, кто же у нас, Георгий Константинович, любимый двоюродный брат, нашей, не менее любимой, Княгини, – хмыкнула я.

– Ох, Владислава, – улыбнулся маршал. – С какими интересными птичками вы общаетесь.

– И не говорите, – вернула улыбку.

– Хорошо. После того, как всё закончится, вы вернете Венец его владелице, – кивнул маршал.

После ухода маршала хотелось ругаться. Мы оказались в тупике. Венца нет. Кто убил Любича, мы так и не выяснили. Как и то, кто пытался взорвать мой кабинет. И кто похитил дочку адмирала. А если исходить из того, что это один и тот же человек, и те послания, что оставил мне профессор, то…

– Мы опять вернулись к началу, – Соболев расхаживал по моему новому кабинету, словно хищник в клетке. – Мне это не нравится.

– Мне тоже, – перевела взгляд на окно я. – Особенно то, что я раскопала в записях профессора…

– Ты нашла новую зацепку?! – стал как вкопанный Соболев.

– Да. Можно сказать и так…

– И?

– Я поняла про какую «иглу» писал Любич. Это чаровышка, в Останкино.

– Та-а-а-ак… – устало потёр лицо Соболев. – Подробности будут?

– Нет. Это только на уровне ощущений.

– Понятно… ну что, поехали?

– Поехали.

Горыня лишь нахмурился и тягостно вздохнул, услышав о наших планах. Проигнорировав наши заверения о том, что мы справимся, не помогли.

– Угу… Я помню, как вы в прошлый раз справились… – Сложил на могучей груди руки Горыня. – Нет уж. Жду вас в машине. Пойду, ребят предупрежу.

– Надо пересмотреть обязанности секретаря. Слишком вольно он их интерпретирует… – вздохнула я.

Останкино – загадочное здание, место, где творятся необъяснимые вещи. Вокруг него ходят множество легенд и мифов о привидениях и других аномалиях вот уже несколько веков. Почти каждый москвич слышал, что «останкинская игла» и чароцентр были возведены не в самом благоприятном месте столицы. Вокруг Останкино циркулирует несколько десятков легенд – одна страшнее другой. Верить в них или нет, решает каждый сам для себя, но что-то интересное там явно происходит.

– И куда теперь? – задрал голову Соболев.

– Туда, – указала на шпиль башни.

– Ну туда, так туда, – пожал плечами Горыня. И двинулся покорять чаровышку.

Без проблем пройдя в центр, мы на подъёмнике поднялись на максимально возможный этаж. Пройдя по коридору, чуть замешкались у двери, ведущей на винтовую лестницу. Но благодаря Горыне, всё прошло без «шума и пыли», как любит говорить папа.

Но стоило нам только шагнуть в дверной проём, как прямо на руки Горыне откуда не возьмись свалилась, ругающаяся как денщик, барышня.

– Твою мать! … в … – начала брыкаться невесть откуда взявшаяся девушка. – Да что происходит! Отпустите меня! Немедленно! – выкрикнула она в ошарашенное лицо Горыни.

Не смотря на явное сопротивление, Горыня лишь крепче прижал к себе барышню.

– Я сказала, поставь меня на место! Ты что глухой? Алё! Мужик! – продолжала вырываться девушка. – Я сейчас закричу! Слышишь?!

– Не надо кричать, и вырываться не стоит. Иначе мы упадём, – заворожено, глядя на неё ответил Горыня.

– Слушай, мужик. Поставь меня, а… и падать не придётся… – сдулась барышня.

Горыня очень аккуратно разжал руки и поставил незнакомку на крутые ступени. Вид у незнакомки был очень странный. Непонятный пестрый балахон, поверх которого была надета куртка странной модели, узкие штаны, похожие на америкоские портки из парусины. Обувка, больше напоминающая чешки, увесистая торба через плечо, собранные в неопрятный пучок шикарные, цвета пламени волосы. Сверкающие молниями из-под очков в тонкой оправе дымчато-серые глаза, в обрамлении густых ресниц. Россыпь веснушек на курносом носу, пухлые губы, сжатые сейчас в полоску, довершали образ.

– Вы что, заблудились? – пристально оглядев нас, спросила барышня. – Странно, вы одеты ребята. Вы на кастинг? Или уже начали снимать огонёк? Хм… хотя рано ещё… Так. Ладно. Не важно. Вам сюда нельзя. Давайте-давайте, на выход ребята. А то влетит нам… стоп! – и вдруг застыла как вкопанная, рассматривая нас. – Он же меня столкнул… – перевела глаза вверх незнакомка. – Сычев меня толкнул вниз…

– А кто такой Сычев? – тихо спросил Горыня.

– Мой муж… бывший… он что меня… – перевела на Горыню испуганные глаза незнакомка.

– Нет, – уверено покачал головой Горыня. – Вот, смотрите, – взял, и ущипнул барышню за ягодицу.

– Ай! Ты охренел! – мгновение, и Горыня ловко перехватил крепко сжатый кулачек у своего носа.

– Не стоит, – мягко сказал Горыня и, не сводя с гневной незнакомки глаз, поднёс её руку с своим губам.

– О-о-о! – выдохнула барышня. И мы с Ярославом заодно, наблюдая всю эту мизансцену.

– Барышня, а вы тут откуда? – решил нарушить идиллию Соболев.

– Оттуда, – ткнула пальцем, в уходящую спиралью ввысь лестницу, незнакомка. И опять перевела на меня взгляд. – Я вас знаю? Ваше лицо такое знакомое…

– Не думаю, – покачала я головой.

– Так с какого вы шоу? – тряхнула кудрявым хвостом барышня.

– Что? – удивилась я.

– Какой проект? Ну для кого вы так вырядились?

– А давайте познакомимся. Меня зовут Владислава. Гордеева Владислава Богдановна, – протянула я руку.

– Занятно… – хмыкнула незнакомка. – Дана. Вернее, Богдана Владиславовна Сычева, хотя нет, уже опять Гордеева.

– А вы откуда? Ну, если не брать во внимание лестницу, – продолжала задавать вопросы, подозревая самое невероятное.

– Из Москвы.

– А подробнее?

– Что за допрос? – нахмурилась Дана.

– Дана, это важно, прошу вас. Скажите, какой сейчас год и откуда вы? – взяла её ладони в свои руки.

– Госпа-а-а-ди-и-и… – вздохнула Дана. – Фу-у-х… Дожилась, Гордеева, отчитывайся теперь перед актёрами с их дурацкими вопросами… Галактика Млечный путь. Планета Земля, материк Евразия, страна Россия, город Москва, второе августа две тысячи тридцать первый год.

– Твою ж мать! – выдохнула я, выхватывая чарофон. – Сети нет! Вот шиш! Так, Горыня. Возьми-ка барышню под локоток и не отпускай. Слышишь, чтобы не случилось. Не отпускай. Нам срочно надо вернуться… – рывком открыла дверь, в которую мы недавно вошли.

Открыть-то открыла, вот только увиденное не радовало. Вместо коридора нашим глазам открылся совершенно другой вид…

– Я точно кукушкой поехала, – сказала Дана.

– Не вы одна… – протянул Горыня.

– Это то, о чем я думаю? – схватил меня за руку Соболев.

– Похоже… – ответила, делая шаг в перёд.

Под ногами колосилось зелёное травяное море. В лазоревом небе плыли перламутровые перья облаков.

– Красиво… – выдохнула Дана. – Похоже на рай…

– Малявка! Ты как сюда пробралась? – раздался за спиной голос Мара.

– Привет, – обернулась я. – Так получилось. Что происходит, Мар?

– Какой вы красивый, – как заколдованная подошла к Симарглу Дана. – Можно вас погладить?

– Хм… ну давай, попробуй, – рыкнул Мар.

Дана протянула руку и прикоснулась пальчиками к шее Мара. Как только девушка дотронулась до Мара, над её головой вспыхнули десятки переливающихся изумрудных звёздочек. Покружив в загадочном и красивом танце, они рассыпались изумрудной искрящейся пылью и впитались в огненно-рыжие волосы Даны.

– Такой мягкий… такой красивый… не думала, что после смерти меня будут встречать ряженые актёры и крылатые псы… а может вы замаскированные ангелы? Хотя, а зачем ангелам маскировка? Чтобы не узнали? Логично… Ну тогда и эта не подходит, – скептический взгляд в нашу сторону. – Вы серьёзно, мужики, смахивающие на Дуэйна Джонсона и Келлана Латца, в их лучшие годы? И девица, похожая как две капли воды, на мою бабулю в молодости? А-а-а-а! Это вы специально! Ну точно! По Останкино кто угодно бродить может! Слушайте, классная идея. Только с нарядами перестарались. Вы как будто на косплей-вечеринку собрались. Ну или на «Точь-в-точь». Хм… Тоже хорошая идея… Класс! Слушайте, а что ж вы раньше не сказали, что ангелы? А? И главное так правдоподобно удивлялись, когда я брякнулась на руки этому Скале. Натуральные актёры. Браво. Вы меня извините, что обматерила вас, – сморщила носик Дана. – Я не хотела, ну сами понимаете, не каждый день бывший муж отправляет в полет с лестницы в Останкинской башне. Ой! – прижала пальцы к губам Дана. – А он же не знает! Вот сюрприз так сюрприз… а с другой стороны, ну какая ему разница, – пожала плечами Дана, продолжая свой странный монолог. – Ему бы и так нефига не обломилось бы. Боже, так всё глупо… он так старался… Слушайте, раз вы ангелы, можно мне попросить вас? Проводите меня к ним… Пожалуйста… я понимаю, ещё будут оценивать мои грехи и всё такое, но я только одним глазком на них посмотрю и всё… они же тут да? Господи, ну конечно тут, – всплеснула руками Дана. – Откуда тогда у тебя бабулина внешность? – кивнула на меня Дана, и опять повернулась к Мару. – Ну можно, да? Я так по ним скучаю… Я только посмотрю и всё. И ни слова им ни скажу… они же тут? Да? – из глаз девушки катились крупные слёзы.

– Кто? – тихо-тихо рыкнул Мар.

– Ну, все… мама, папа, деда с бабулей, дядя… и мои… – судорожный всхлип, – Мои малыши… дети же всегда попадают в рай? Даже нерождённые… Да? Я клянусь! Я только посмотрю на них! – сложила в молитвенном жесте руки Дана. – Пожалуйста!.. Прошу… – рухнула на колени Дана. – Умоляю…

– Хорошо, Солнышко… – дунул ей в макушку Мар, и барышня замерла. – Знаешь, малявка это уже перебор, – рыкнул на меня Мар.

– Мар, это не я. Вернее, не мы. Она сама на нас свалилась! Прям Горыне в руки. Мы только хотели проверить одну из подсказок Любича, и бац! Она на нас сверху свалилась! И мы не собирались к вам. Честно! Я и не знала, что тут есть лазейка. Мар! Ну ты же знаешь, я бы никогда…

– А что тут происходит? – раздался чарующий женский голос. – Откуда столько горя? Откуда столько боли? У меня перехватывает дыхание от этой густой тоски.

– Здравствуй, Сири. Прости. Это моя вина, – улыбнулась я прекраснейшей и чарующей Сирин47.

– Кто это милое дитя? И почему она так страдает?

– Ну, если я правильно поняла, это моя сестра. Двоюродная. И она с «той Земли» откуда и папа… у неё что-то страшное произошло… она говорила что-то о том, что её муж хотел её убить…

– Бывший муж, – поправил меня Горыня, подхватывая Дану на руки. – У неё похоже срыв. Я видел такое пару раз…

– Ох! Мой дорогой мальчик! Не переживай так. С этой милой девочкой всё будет хорошо. Марик, сними чары.

Мар поморщился от ласкового прозвища, но всё же дунул ещё раз на барышню.

– А как? Что? – хлюпнула носом Дара, восседая на руках Горыни, и тут её взгляд наткнулся на Сирин. – О-о-о-о-о… вы?.. вы?.. о-о-о-о…

Сирин мягко улыбнулась и тихонько запела. Легкая, словно перышко, песнь разливалась вокруг. Восторженный взгляд Даны слегка затуманился, и из её глаз уже текли не горькие слёзы тоски, печали и боли. В них появилась тихая надежда и искорка веры. Отзвучали последние строки волшебной песни. Разгладились скорбные морщинки на личике Даны. Робкая улыбка расцвела на её устах, сделав невероятно красивой.

– Спасибо… -тихо шепнула Дана.

– Не за что, Солнышко, – полосатое крыло Сирин коснулось макушки Даны. – Ты очень славная девочка. Не рви свою душу. Забудь прошлое. Живи. Просто живи.

И вдруг с крыла Сирин сорвался сноп золотых искр, окутал барышню и, всё еще держащего её в своих объятиях, Горыню.

– Ого… – обрадовалась, как ребёнок Дана. – Как здорово. И красиво. Вы все такие красивые. Особенно вы, – девушка сделала комплимент Мару и Сирин. – А как вас зовут?

– Симаргл…

– Сирин…

– Красиво… – всё так же восторженно шепнула Дана. – А почему о вас нам не рассказывали? Почему все думают, что ангелы – это бесполые существа с крыльями? А вы…

– А мы не ангелы, Солнышко, – покачала головой Сирин, и обратилась к Горыне. – Поставь-ка её, Горыня.

– Горыня? – удивилась Дана, ступив на траву. – Как Змей Горыныч?

– НЕТ! – рявкнул Мар, но было поздно.

Горыня весь вдруг поплыл, миг и на его месте топтался огромный, размером с КамАЗ, дракон.

– Гр-р-р… – удивлённо скосил глаза Горыня пытаясь осмотреть своё новое тело.

– Ой! – закрыла рот рукой Дара. – Это что?

– Это ты моя дорогая… Тебя оказывается одарила Гамаюн… и когда только успела-то? Хм… впервые за тысячи лет… занятно… – сморщил нос Мар.

– О Боже! И что? Что теперь делать? Он что, таким и останется? – запаниковала Дана. – Какая Гамаюн? Та самая? Райская птица? Я что теперь могу превращать людей в чудовищ?

– Гр-р-р! – возмущённо раздул ноздри Горыня-Горыныч, видимо обидевшийся на чудовище.

– Да не рычи ты! – взвизгнула Дана. – Мне и так хреново! Господи! Да что ж это такое?! Вечно я влипаю в какую ни будь фигню! Даже на том свете! Что ж за жизнь-то?! Верне, уже смерть. И тут умудрилась накосячить!

– Гр-р-р! – опять рыкнул Горыня-Горыныч.

– Да не понимаем мы тебя! – раздосадовано всплеснула руками Дана. – Нормально говори!

– Гр-р… не истери, – вдруг нормально заговорил дракон. – О!

– О-о-о! – обрадовались все присутствующие.

– Фу-у-ух… Так… – потерла лицо барышня. – Господи… что ж за бред-то, а? Прости меня, Горыня. Я не хотела. А теперь давай ты обратно, а? Ну, в человека. Как там надо? Сосредоточься, напряги свою «ци» или что там у тебя, и давай. Угу? Ты, конечно, очень красивый и мощный, я бы сказала великолепный, даже. И всё же в образе человека ты очень и очень фактурный. Когда меня ещё секс-символ на руках потаскает?.. так что давай, угу…

– Угу… – оскалил в улыбке клыки Горыня-Горыныч, стоило только Дане сказать, что он ей нравится в образе человека.

Пара мгновений, и вот перед нами стоит Горыня во всей своей мужественной и обнаженной красоте.

– Ого! – восхищенно присвистнула Дана. – А ты красавчик. Только давай ты не будешь смущать мою неокрепшую психику, и тонкую душевную организацию, своим потрясающим телом. Мы может и в раю, но мысли у меня ну совсем не ангельские. Можно ему хоть какие-то штаны выдать, а?

– Можно, – хмыкнул Мар, и в тот же момент на Горыне появились портки.

– Фу-у-ух… ну вот и хорошо, – потёрла лоб Дана, и плюхнувшись на траву, уронила лицо в ладони.

– Забавная у тебя сестрица, Ладушка, – улыбнулась Сирин.

– И не говори… у неё всё окружение очень уж забавное. Охотник, Одарённая и Оборотник, – рыкнул Мар.

– Прям, ООО «Владислава» – хмыкнула Дана, поднимая на нас глаза. – Это же не рай, и не ад?

– Нет, – качнула я головой.

– И я не умерла?

– Нет.

– И не в коме?

– Нет.

– И я не схожу с ума?

– Нет.

– И это всё на самом деле, да?

– Да.

– Я провалилась … куда кстати, я провалилась?

– Здорово, – прервал наш диалог Мар. – Основную мысль ты уловила. На все вопросы ответы получишь чуть позже. Вам уже пора. А то ещё несколько минут, и всё, этот проход схлопнется, – указал он крылом на затянутый, словно мыльной плёнкой, проём. – Что у вас опять стряслось? Ну, кроме неё, – мотнул он в сторону Даны головой.

– Да всё то же, – поморщился Соболев. – Венец украли.

– ОПЯТЬ?! – громогласно возмутился Мар.

– Угу, опять… – сокрушенно покачала я головой.

– Ц! – закатил глаза Мар.

– Маршал, скажем так, лопухнулся, – продолжил Соболев. – И подозревал не того. И мы снова в начале. Вернее, в тупике. И кто за всем этим стоит не знаем.

– Весело у вас, – подпёрла кулачком подбородок Дана. – Только я не совсем поняла про сестрицу.

– Я тебе всё расскажу. И даже покажу, – пообещала я. – Не уверена, что тебе понравится, но выхода всё равно у нас нет.

– Хорошо, – как-то уж слишком спокойно отреагировала Дана.

– Так. Мне всё это надоело, если честно, – нахмурился Мар. – Нам ещё на Посвящение успеть надо.

– Ух ты! – обрадовалась я. – И кого?

– Юный Княжич. Велес решил его отметить.

– Ещё один Охотник?! Ого! – удивилась я.

– А я? Мне теперь как? – решил уточнить Горыня.

– А ты теперь Оборотник, – смешно пожал плечами Мар. – Учись управлять своим даром. Можешь вон, защищать новую Одарённую. После того, как посвятите её в реалии, так сказать. Да, кстати, отвезите её в Коломну, к Пятницкой башне. Пусть уж с Гамаюн пообщается, раз она её одарила своим благословением. Дальше. По вашему дельцу, поищите тут, – взмах крыла, и в воздухе замерцал зал Главпочтамта. – Всё. Вам пора.

Последнее, что мы увидели, это ласковая улыбка Сирин, резкий взмах прекрасных серебряных крыльев, и всю нашу компанию мощной волной вынесло в дверной проём, обратно на лестницу Останкинской башни.

– Классно. Давно не была в Коломне, – задумчиво поглаживая Горыню по плечу, сказала Дана. – А нам туда срочно надо? А то мне что-то не хорошо… – последние слова барышня пробормотала, оседая на пол. Секунда, и вот Горыня опять держит на руках сестрицу.