Глава 31. Поджог

Несколько дней после отъезда милорда Рейвенкрофта прошли спокойно. Я бы даже сказала, слишком спокойно. Как будто все притаились в ожидании чего-то. Даже настырные господа Альбрехт и Толендорф меня не донимали и вовсе не показывались на глаза — и это настораживало больше всего.

Зато охрана находилась при мне неотлучно. И хоть и помалкивала, но все равно раздражала. Особенно Тео. Он умел очень многозначительно и осуждающе молчать. Особенно когда мы смонтировали кран на стройке и я поднялась в кабину, чтобы заняться отладкой. Нет, гномы, конечно, всё сделали, но проверить перед вводом в эксплуатацию я обязана.

Конечно, кран получился не таким, как я привыкла, — более громоздкий, более основательный. Не такой высокий и не такой маневренный, как тот мой, который остался в прошлой жизни. «Но, наверное, это и к лучшему, — думала я, сидя в кабине и поворачивая агрегат в разные стороны. — Нельзя прошлое всё время тащить за собой. Пора уже принять новое настоящее и подумать о новом будущем не только для окружающих, но и для себя».

Но прошлое нагнало меня снова. Только не то, из моей земной жизни, а это. Нежданно-негаданно на рудники явилась Селиана Вэйл.

***

Было, конечно, желание не пускать её и отправить восвояси. Потому что какого она явилась? У неё работа в поместье Рейвенкрофта, вот пусть туда и проваливает. Но выставить её означало показать, что я её боюсь. А она ведь, по сути, хоть и гадюка, но всего лишь наемная служащая, в то время как я хозяйка. И здесь, и пока ещё в поместье милорда. Поэтому приказала пропустить эту змею.

Селиана двигалась не торопясь, степенно, лишь глаза цепко ощупывали всё по сторонам.

— Александра, — кивнула мне, выйдя по такому случаю из кареты. — Как я рада, что ты в порядке. Я так переживала.

Переживала она, так я и поверила. Особенно когда сначала травила меня, потом приказывала Лютте влить в меня зелье немоты и вылить лекарства, оставленные доктором.

— Госпожа Александра или миледи, — поправила я, даже не пытаясь скрыть холод в голосе. — Что привело тебя сюда, Селиана? Разве ты не должна присматривать за поместьем Рейвенкрофт?

Селиана вздохнула, театрально прижав руку к груди:

— Я понимаю, Александра, что твое нездоровье заставляет тебя видеть во всех врагов, но я не желаю и никогда не желала тебе зла. Мне нужно лишь поговорить с милордом. У меня для него важные новости, а он не отвечает на сообщения. Проводи меня к нему.

Вон оно что — приперлась опять меня идиоткой выставлять. Быстро же она доскакала, как узнала, что Роланда нет. Хотя как бы она сумела? Получается, она до этого выехала?

— Роланда сейчас нет, Селиана, ты можешь передать через меня свои срочные новости или оставить для него письмо, — спокойно сказала я.

Поморщилась едва заметно и тут же оживилась, увидев, что к мосту спешат психиатр со товарищами.

— Александра, ты ведешь себя как ребенок, — взвизгнула она громко и всплеснула руками, явно играя на публику. — Я же объяснила, что у меня важное дело, которое требует личного ответа милорда, и я не могу никому его доверить. Тем более такому капризному и избалованному ребенку, как ты!

Ну да, Сашенька маленькая недалекая девочка-дурочка, все должны это услышать.

— Тео, — развернулась я к своей охране, — фиксирующий артефакт с тобой и он ведет запись, верно? Отправь ее милорду, мне кажется, наша экономка немного не в себе. Возможно, нам пора подобрать другую, — громко и холодно сказала я.

Если Теодор понял меня правильно и подыграл:

— Как прикажете, миледи.

Экономка аж воздухом поперхнулась, но быстро взяла себя в руки:

— Александра, девочка моя, что ты такое говоришь? Я ведь здесь, чтобы помочь тебе, — запела она.

Вот это скорость смены шкуры, на лету переобулась, тварь.

— Разве я просила о помощи? У меня уже есть экономка и помощница, и управляющий, и счетовод. А стать служанкой на кухне ты вряд ли захочешь. Да и извини, Селиана, но я не возьму тебя на работу. Или тебя звал сюда кто-то другой? — насмешливо спросила я.

— Неужели разум окончательно покинул тебя и ты стала настолько жестокосердной, что выставишь меня? Так ты хочешь отплатить за мою доброту и участие? Или тебе есть что скрывать, что ты не пускаешь меня? Хотя понимаю, после того как Роланд сказал, что разведется, ты, наверное, рада воссоединиться со своим любовником.

— Тео, Грегор, — я снова развернулась к охране, — напомните, пожалуйста, у нас в королевстве предусмотрена ответственность и наказание за гнусные инсинуации и прилюдную клевету? Мне ведь не показалось, эта женщина пытается очернить меня в глазах окружающих?

— Да, миледи, — едва заметно усмехнулись охранники, — и об этом тоже будет доложено милорду.

— Как думаете, стоит арестовать ее прямо сейчас или дождаться приезда Роланда? — спросила я их.

Селиана дёрнулась, глаза её заметались между мной, охраной и стоящими чуть поодаль и пристально наблюдающими за всем Альбрехтом с Толендорфом. Те застыли в нерешительности, пытаясь понять, в своём праве я или нет.

Я выдержала паузу ровно настолько, чтобы она успела испугаться. А потом улыбнулась — широко, радушно, как и полагается хозяйке, принимающей гостью.

— Хотя у меня есть идея получше. Селиана. Ты, должно быть, устала с дороги, — пропела я фальшивым голосом, улыбаясь змее во всю ширь рта. — Что же ты стоишь у ворот? Проходи, располагайся. Вели слугам нести вещи в дом, там и поговорим. Ты ведь никуда не спешишь? Впрочем, я и так знаю, что уже нет. Не знаю, в курсе ли ты, но по эту сторону рва начинается исправительная колония. Добро пожаловать туда, откуда выход есть не для всех, дорогая!

И тут, несмотря на то, что на моих руках по-прежнему были браслеты, блокирующие магию, я почувствовала, как воздух вокруг Селианы дрогнул и на ее запястьях я увидела… колючую проволоку.

Она вздрогнула, схватилась за запястье, словно её что-то обожгло, но пальцы прошли сквозь проволоку, которая тут же растаяла, словно марево. Селиана всё равно с подозрением уставилась на свою руку — пустую, чистую, без единой отметины.

— Что это было? — нахмурившись, спросила она.

— Ничего, дорогая. Я же сказала, у нас пропускной режим: всех пускаем, и никого не выпускаем. Ну что ты застыла, пойдём.

***

Пришлось разместить эту неприятную женщину в доме. С одной стороны, некомфортно, но с другой — еще кто-то из умных и мудрых сказал, что врагов надо держать близко. Хотя, помнится, с Люттой этот план дал сбой…

На самом деле у меня просто других мест не нашлось, не в казармы же ее селить или в бараки к арестантам. И так у них все, что можно, отжали, пришлось сидельцев по дворам в деревне раздавать. Ничего, я уже проект новый набросала: чтобы не мешать все в кучу, мы чуть поодаль посёлок горнорабочих будем строить, раз уж тут госпожа Мор обосновалась. А пока у нас все помещения заняты — комиссия, эльфы, охрана милорда, Божьяки — никого же на улице не оставишь.

Эльфов я бы и рада спровадить, но ушастики тут обжились. Я намедни видела, что они на полигоне тренируются, а мои охранники и арестанты на это дело смотрят. Вот и думай теперь, чему они научатся у эльфов — плохому или хорошему? Еще несколько раз засекла господина лорда Горпина в компании отца и Божьяки Мор. Они отчаянно спорили о чем-то. Так, что меланхоличный и всегда высокомерный эльф аж руками размахивал. Я даже забеспокоилась — припишут мне ко всему прочему, что это я на эльфов дурно влияю, не отмоешься. Подошла потом к отцу спросить, в чем дело, оказывается, у них спор о магии был. А я в этой теме все также полный ноль.

Дала зарок, что как только милорд вернется, а комиссия отчалит, сразу возьмусь за учебу. И тут же поймала себя на мысли, что жду возвращения Роланда, будто с его появлением в моей вотчине что-то изменится. Например, воцарится порядок. Одернула себя, что не дело это, нужно на себя рассчитывать и самой со всем разбираться. И пошла к нашим «неправильным» эльфам узнать, когда у делегации планы отправиться в леса свои вечные. Знаете, что они мне сказали?

«На все воля Создателей» и «Лес сам призовет своих детей». Если на русский перевести, то примерно так получается: «Будем жить у тебя, Сашенька, пока рак на горе не свистнет».

Короче, хожу и думаю, пора уже показать им, где раки зимуют, или бог с ними, пусть живут пока? За постой они исправно платят, да и надо с нашими договоренностями до конца все решить. А для этого нужен вердикт комиссии, в своем я уме или можно все мои решения недействительными объявить.

Но я отвлеклась опять. Короче, поселила я эконому в доме. Думала намекнуть, что кормить ее мне нечем, но как-то стремно стало. Пусть гадина увидит, что все у меня в ажуре. Единственное, пришлось наши рабочие посиделки-оперативки-обеды окончательно на территорию Михаэля Свана переносить, туда Селиана входить не решалась. Сунулась раз за мной в тот же день, потом за запястье схватилась и начала стороной обходить.

Зато в остальные места она без зазрения совести лезла и все везде вынюхивала. Мои-то ей ничего рассказывать, понятное дело, не стали, отмахнулись и послали. Ко мне, в смысле, отправили. Так что через них что-то узнать у тетки обломалось.

Еще оказалось, что те места, которые мы от нежелательных гостей с Божьяки зачаровывали, змею не пропускают. А вот чиновников из комиссии — вполне.

Последний факт внушал надежду, что не все в комиссии такие, как Альбрехт с Толендорфом. Большинство все же делами занимались — с Ольгардом, счетоводом моим, документы изучали, с гномом-управляющим беседовали, с отцом и Божьяки и с начальником колонии.

Мне сначала любопытно было, что они выспрашивают, но оказалось, что больше по финансам вопросы задают, а тут я, как уже говорила, не особо сильна. Поэтому думать об этом больше не стала. Тут ведь как — кому суждено утонуть, тот в огне не сгорит. А себя накручивать лишний раз — нервов не напасешься.

Вот и получилось, что большая часть комиссии от Селианы отмахнулась, дамы-гномы ее тоже прогнали со своей территории и от своих мужей, эльфы посмотрели на экономку так, как они умеют, что сразу ощущаешь себя пустым местом, и все, что осталось змее — сплестись в тугой и неразрывный клубок с Альбрехтом и Толендорфом. Что она и сделала. Троица продолжила выставлять меня несмышленой дурочкой, но все были при деле, поэтому их выпады не достигали цели. Тогда они притихли и явно стали разрабатывать другую стратегию.

Я понимала, что ни к чему хорошему это не приведет, и попросила Теодора выделить людей, чтобы присматривать за этим воинственным трио. Но, увы, это не сильно помогло. Гадюка нашла способ укусить меня: она устроила поджог.

***

Не знаю, как ей удалось обойти защиту Роланда, наверняка у твари был припрятан туз в рукаве в виде магической отмычки, но на третью ночь Селиана незаметно для охраны выскользнула из дома, пробралась к месту стоянки гномов и подожгла там горюч-камень.

Взломанный купол Роланда огонь не сдержал, пламя перекинулось на кибитки гномов, они вспыхнули… По идее должна была начаться суета и паника, в которой Селиана просто вернулась бы обратно. Но у гномов под рундуками не зря было спрятано оружие. Гномы сработали быстро и четко: когда мне сообщили о пожаре, они уже вывели детей и женщин, организовали оцепление и схватили поджигательницу.

При этом змеюка на голубом глазу утверждала, что видела, что это я устроила поджог. Видите ли, она за мной следила, но не успела меня остановить. А задержалась, потому что пыталась потушить пожар в то время, как я скрылась с места преступления. Не иначе, чтобы вернуться в дом и заявить, что все это время спала в своей кровати.

Тут же рядом возникли сподвижники Селианы, которые принялись утверждать, что с моей стороны, как сумасшедшей, это ожидаемая реакция, но их никто не слушал — кибитки продолжали гореть, несмотря на то, что их поливали водой и засыпали песком, вдобавок подул ветер, и огонь был готов вот-вот перекинуться на мастерские и другие строения и кибитки, которые гномы оперативно перегнали подальше.

Божьяки прибежала со сбитым набок пучком и сосредоточенно и зло колдовала, закусив губу, без прежней показушности. Маг, что помогал ей в прошлый раз, тоже был собран, но с таким количеством огня работать ему явно не приходилось.

Селиана верещала и причитала под ухом, какая я неблагодарная тварь, что так жестоко отплатила тем, кто верой и правдой служил мне, эхом вторили ее подпевалы, и я не выдержала. Поняла, что во мне просыпается нечто настолько тяжелое и убийственное, что бетонная плита рядом с этим чувством — просто кусок пенопласта. Припечатала Селиану взглядом, и та наконец-то заткнулась на полуслове.

— Увести, — коротко приказала и обратилась к магиссе. — Госпожа Мор, чем я могу помочь?

— Чем тут поможешь, — покачала головой Божьяки. — Слишком большая площадь поражения. Всё, на что нас хватит, какое-то время удерживать огонь внутри контура, давая всем шанс уйти. Боюсь, девочка моя, что здесь сгорит всё, — вздохнула она, продолжая безотрывно плести заклинания.

— Кто-то не просто активировал горюч-камень, но и наложил на него заклятие распространения, — за моей спиной оказался лорд Горпин, который тоже создавал плетения и словно сеткой окутывал ими пламя. Рядом с ним выстраивались остальные эльфы, которые делали то же самое. — Лучше всего последовать примеру гномов, вот кто умеет выживать в любой ситуации, и начинать вывозить отсюда людей. Этот огонь не остановить.

Огляделась — гномы и вправду бросили поливать свои кибитки и мастерские и начали грузить вещи. Ко мне подошел Рагнар Скальбрек:

— Госпожа Александра, вам нужно уходить. Я велел запрягать лошадей.

— Нет, — сжала я кулаки. — Это моя земля и мои люди. Я не оставлю их. Не всякий огонь потушишь водой, это правда. Но без доступа воздуха гореть в разы сложнее. Мы запрем этот огонь, пока он не сожрет сам себя. Скажите мне, как разверзнуть землю под пожарищем?

— Это мысль, — покосилась на меня Божьяки. — Замыкаем купол в шар, — крикнула она громко всем. — Густав, помоги.

Отец, который, оказалось, тоже был здесь и руководил эвакуацией, тут же оказался рядом и взял меня за плечо.

— Значит так, девочка моя, снимай браслеты, слушай меня и делай, как я скажу…