Глава 34. Встать, суд идет!

И вот все собрались в зале для переговоров. Расселись за овальным столом на мягких стульях, а мне предложили присесть на табурет чуть ли не у дверей. Судилище, одним словом, устроить захотели и меня обвиняемой выставить. Уверена, что об этом Альбрехт позаботился, он же мастер на психологические трюки.

Но играть по его правилам я не собиралась. Для начала взяла себе стул и спокойно села за стол. Справа за моим плечом встал Тео, слева — Грегор. Ни дать ни взять — ангелы хранители.

Чиновники спокойно проследили за этим, и только Альбрехт надулся, как индюк, собираясь что-то сказать. Но я так «ласково» глянула на него, что он сразу как-то сдулся и промолчал.

— Итак, я слушаю вас, господа, — сказала я.

— Если кратко, то ситуация у нас следующая, голубушка Александра, — слегка улыбнулся мне Волдемар Вейс, менталист из комиссии. — Господа Альбрехт и Толендорф выдвигают против вас обвинение в магическом нападении. То, что пострадали они по вашей вине, доказано. Поэтому вариант у нас такой: если мы признаем вас психически неполноценной и магически неустойчивой, то отвечать за содеянное вы не будете. Ну а если вы в здравом уме, то, сами понимаете, ответить придется сполна. Так что вы решите, голубушка? Может, сами признаете, что вы не в себе?

***

Нормальный выбор, да? Признай себя умалишенной и отправься в лечебницу или садись в тюрьму. Нет, с тем, что я господ чиновников о стену магией приложила, с этим я согласна. Но в нормальных мирах существует понятие «аффекта».

— Я абсолютно нормальна, нахожусь в здравом уме и твердой памяти, — сказала я. — И приношу свои извинения господам Альбрехту и Толендорфу. Просто на момент, когда произошел инцидент, я не сумела совладать с магией, так как была в сильном эмоциональном напряжении.

— От встречи с любовником, я полагаю, — ляпнул Альбрехт.

— И у меня встречное требование, господа, — тут же заявила я. — Привлечь господина Альбрехта к ответственности за клевету и высказывания, порочащие мою честь как хозяйки этих земель.

Члены комиссии переглянулись, и какой-то чиновник сказал:

— В рамках нашего сегодняшнего заседания этот вопрос не может быть поднят, госпожа Рейвенкрофт. Сейчас нам надо лишь установить степень вашей готовности нести ответственность за свои действия.

Хотела сказать, что готова ответить за каждое свое слово, но мне на плечо легла рука Теодора.

— Как доверенное лицо милорда Рейвенкрофта я настаиваю, что дело о покушении на его супругу должно быть разобрано в приоритетном порядке. Поскольку это событие могло спровоцировать вспышку неконтролируемой магии.

— Вы не имеете полномочий оценивать степень магического контроля, — тут же заявил Альбрехт. Его дружочек-пирожочек помалкивал, видимо выжидал чего-то.

— Я имею, — в комнату вошла Божьяки Мор, взяла проигнорированный мной табурет и села за стол. — Мой статус архимагиссы позволяет мне давать любые заключения, как и подвергать сомнению заключения других магов. Кто здесь требует, чтобы я подтвердила свои полномочия?

Члены комиссии покачали головами.

— И что же вы хотите сказать нам, миледи? — обратился к ней менталист.

— Что Александра не всегда контролирует магию в должной мере, поскольку сама земля и источник магии, находящейся в ней, признал в ней хозяйку. Госпоже Рейвенкрофт требуется время, чтобы совладать с этой силой. Я уже отправила свои рекомендации его Величеству по этому поводу и жду его решения.

— Вы уверены, миледи, что на территории поместья есть источник? — спросил кто-то из комиссии.

— Разумеется. Но если вы сомневаетесь в моих словах, спросите эльфов, они подтвердят, — отмахнулась Божьяки. — Поэтому я заявляю, что вспышка магии связана именно с этим.

— Позвольте с вами не согласиться, миледи, — вступил в спор Альбрехт. — Возможно, что последняя вспышка и была продиктована магией, как вы утверждаете. Но у меня есть достаточно доказательств, что госпожа Александра постоянно действует подобным образом и не дает себе отчета в последствиях своих поступков. Например, был случай, когда она силой и обманом спустила эльфов в шахту, прекрасно зная о том, что для представителей дивного народа это невыносимая пытка. Уже одно это говорит либо о ее неконтролируемой жестокости, либо о безумии. Я подготовил целый список деяний данной особы, свидетельствующий о ее невменяемости. И настаиваю на том, чтобы комиссия ознакомилась с ним и признала госпожу Рейвенкрофт нуждающейся в лечебной помощи.

— Боюсь, господин Альбрехт, что вы лишились права предъявлять обвинения моей жене, — в комнату широким шагом вошел милорд Рейвенкрофт и положил на стол перед комиссией свиток. — Против вас и господина Толендорфа начато разбирательство по подозрению в шпионаже в пользу Таригора и противоправных действиях против граждан Трассерии. Вы будете задержаны до окончания разбирательства.

— Я не согласен! — вступил в беседу Толендорф. — Очевидно, что милорд Рейвенкрофт выгораживает свою жену, обвиняя в ее злодеяниях других. У меня собраны доказательства, подтверждающие, что госпожа Александра действует в сговоре с эльфами и Таригором!

— Вы посмели в чем-то обвинить эльфов? — раздался от дверей холодный голос господина Горпина. — Надеюсь, не в том, что мы нарушаем союзные обязательства? Потому что в этом случае вам придется предоставить неоспоримые доказательства, а в случае их отсутствия смыть грязь клеветы своей кровью.

Ох ты ж нифига себе! Я с трудом проглотила ком в горле, насколько эльф был эльфом — холодным и беспощадным. А еще у него за спиной трое стояли, так что у меня волосы на руках поднялись от навеваемого ими ужаса.

Не впал в ступор только менталист:

— Господин Горпин, вы пришли принять участие в нашем разбирательстве? — спросил он.

— Пострадал эльф, разумеется, я хочу, чтобы виновный был наказан, — сказал глава посольства, занимая один из стульев за столом. Три эльфа остались стоять у входа, как церберы.

— Вы не имеете права устраивать разбирательства на землях моей жены без ее на то разрешения, — сказал Роланд. — Все, с вашего позволения, «судилища» на ее территории возможны только с ее согласия.

— Это не суд, милорд Рейвенкрофт, — мягко заметил Волдемар Вейс, чуть улыбнувшись. — Мы просто хотим разобраться во всем, поставить точку в этом деле и дать госпоже Александре возможность спокойно работать и осваивать свою силу.

— Но позвольте! — снова начал Альбрехт. — Из-за этой госпожи меня обвинили чуть ли не в измене королю. Я требую компенсации за голословные обвинения.

— Господин Альбрехт, а с чего вы решили, что обвинения против вас не имеют доказательств? Вы ведь знали, что ночью планировалось покушение на Александру как хозяйку источника? И даже принимали в этом участие, не так ли? — вкрадчиво спросил Роланд, тоже беря стул и садясь рядом со мной.

Всего на миг он сжал мою руку под столом, но мне сразу стало легче: не сдаст.

— Что за глупости? — искренне возмутился психиатр. — Не было никакого покушения!

И столько было в его голосе убежденности в собственной правоте, что даже я на миг усомнилась, не привиделось ли мне все произошедшее.

***

— В таком случае хотелось бы услышать вашу версию произошедшего, — так же мягко и с улыбкой заметил Волдемар Вейс, менталист.

Госпожа Божьяки Мор тоже согласно кивнула на эти слова. Такое единодушие смутило Альбрехта, но ненадолго:

— Я не видел всего, просто услышал шум и отправился посмотреть, не нужна ли кому-то помощь. Но когда я вошел в комнату госпожи Рейвенкрофт, она выставила меня с применением магии так, что я ударился о стену.

— А с какой целью вы вошли в покои моей жены? — спросил Роланд.

— Я же сказал, что услышал шум и пошел посмотреть, не нужна ли кому-то помощь, — уперся Альбрехт.

— И господина Толендорфа с собой прихватили, — добавил менталист. — Зачем?

— Для поддержки. Я же объяснял, что по моему заключению госпожа Рейвенкрофт психически нестабильна.

— Какая неслыханная смелость, — иронично сказал Роланд. — Лезть под руку магу с нестабильной психикой. И ради чего?

— Ещё раз повторю: я услышал шум и собирался помочь. Мало ли на кого напала эта сумасшедшая! — начал злиться психиатр.

— Попрошу без оскорблений в адрес моей жены, господин Альбрехт. Как минимум, ваши выводы ничем не подтверждены. И на кого же могла напасть моя жена в собственной спальне?

— Например, на госпожу Вэйл, — сказал чиновник, сцепив зубы. Но потом подумал и добавил: — Или на своего любовника-эльфа.

— И за свои слова относительно эльфа, я так понимаю, вы готовы ответить? — тут же со льдом в голосе заявил глава посольства.

— Д-да, — сглотнув признался психиатр. — Я убежден, что эльф — любовник госпожи Рейвенкрофт.

— Кроме ваших домыслов, у вас есть хоть какие-то тому доказательства? — спросил Роланд.

— Тут и так всё очевидно, иначе откуда бы ему взяться в комнате хозяйки дома, — осмелел психиатр. — К тому же стоит обратить внимание, как они общаются между собой, и что эльф, прошу комиссию обратить на это особое внимание, безропотно сносит все оскорбления в свой адрес!

Господин Горпин сжал подлокотники стула так, что они хрустнули, и я не выдержала:

— Прекратите! Роланд прав, я не давала разрешения устраивать здесь суд. Для меня очевидно, что господин Альбрехт нагло лжет и делает это по чьему-то заказу. Но пока меня не признают вменяемой и способной нести ответственность за свои поступки, я не смогу призвать его к ответу за клевету и оскорбления. Поэтому давайте для начала разберемся с тем, для чего вы сюда прибыли. Не нападение собрало вас здесь, а то, что вы должны вынести заключение о моей дееспособности. Так давайте этим и займемся.

— Вы ошибаетесь, Александра, как глава посольства я имею право призвать к ответу лицо, по чьей вине был причинен вред представителю моего народа. И я требую правосудия! — сказал лорд Горпин. — Но готов подождать вердикта относительно вашей персоны. Мне даже самому интересно, кто рискнет признать сумасшедшей ту, с кем подписал договор о сотрудничестве Вечный лес.

— Лорд Горпин, вы забегаете вперед. Вас могли ввести в заблуждение, и тогда все сделки будут признаны недействительными, — осторожно заметил еще один чиновник из комиссии.

— Не пыли, Горпин, — Божьяки положила свою ладонь на сжавшиеся пальцы эльфа. — Тогда, видимо, комиссии придется признать спятившими меня и его Величество, ибо я самолично уговорила монарха разрешить мне здесь строительство, — с усмешкой добавила она.

— И это вы тоже могли сделать, будучи под влиянием госпожи Рейвенкрофт, — неожиданно уперся чиновник.

— То есть вы хотите сказать, что у моей жены открылся ментальный дар невиданной силы, и она убедила и эльфов, и архимага согласиться на ее требования? — Роланд уставился на чиновника, и тот под пристальными взглядами всех членов комиссии потупился и замолчал.

— Сумасшедшие могут быть очень убедительны! — вновь влез Альбрехт. — Заявляю это как эксперт.

Роланд собирался что-то сказать, но старик менталист остановил его жестом:

— Прошу подождать с заявлениями, господин Альбрехт. На данный момент у нас сложилась ситуация, когда мы не можем полагаться на ваше заключение, ведь, как мы только что узнали от милорда Рейвенкрофта, вы сами находитесь под обвинением. И в принципе мне это дает основания для того, чтобы я вторгся в ваши мысли и узнал о ваших истинных намерениях и целях. Но дело в том, что и милорд Рейвенкрофт действует в интересах супруги, и есть вероятность, что он обвиняет вас без достаточных оснований. Поэтому у меня есть другое предложение: задействовать артефакт истины.

Тут все зашептались, запереглядывались, и чиновник из комиссии, что сидел прямо по центру и на которого все смотрели, сказал:

— Господин Вейс, но мы не располагаем таким артефактом.

— Не располагали, — согласился старик-менталист. — Но раз уж у нас сложилась такая неоднозначная ситуация, то я предлагаю использовать ее, чтобы провести испытания и дать предварительное заключение относительного одного интересного артефакта, в разработке которого мне посчастливилось принимать участие. Он показывает, говорит ли тот, кто держит его в руках, правду или лжет.

Роланд нахмурился, эльф пытался взглядом заморозить то Альбрехта, то Толендорфа, а я с интересом уставилась на менталиста. Волдемар Вейс незаметно подмигнул мне. То есть у них все-таки получилось? Отлично, говорю же, главное, правильно поставить задачу. Ну и мотивацию дать. Вот теперь-то и узнаем планы ушастых на моих мальчишек!

— Но кто же будет испытуемым? И как мы проверим правдивость его слов? — спросил, видимо, главный в комиссии.

Жаль, что все это время он держался в тени и я ничего о нем не знаю. А так бы тоже к делу пристроила.

— Проверим его на госпоже Вэйл. Если ее работодатель, разумеется, даст на это согласие, — сказал менталист.

Против того, чтобы испытать артефакт на экономке, никто против не был. Кроме сладкой парочки, но их мнение в расчет не приняли. Во-первых, чиновникам было интересно первыми оценить и дать заключение по артефакту, во-вторых, экономку не жалко.