Глава 38. Окончательный вердикт

Наверное, комиссия заседала бы долго. Потому что Альбрехт и Толендорф рвались в бой, и их поддерживали некоторые чиновники. Разгорелся было спор, выслушивать их аргументы или нет, поскольку менталист напомнил, что они сами обвиняемые, а они возражали, что подготовили свои вердикты еще до того, как им предъявили обвинение. Но тут запахло жареным мясом.

После чего чиновники выслушивать бред Альбрехта и его защитников не захотели и решили тупо проголосовать. Сначала подняли руки те, у кого по заключениям выходило, что я с глубоким приветом. Их оказалось пятеро. Затем те, кто считал меня адекватной. Их было семеро. Так большинством голосов меня признали способной отвечать за свои поступки. И тут, конечно же, выступил Альбрехт:

— Тогда я обвиняю госпожу Рейвенкрофт в нападении на меня и требую ее заключения под стражу! — заявил он.

Я даже сказать ничего не успела на такую наглость, как за меня вступился Роланд:

— Вы вторглись в спальню моей жены, Александра вынуждена была защищаться от посягательств, — отрезал он. — Так что это я обвиняю вас и господина Толендорфа в том, что вы нанесли урон репутации моей жены.

Альбрехт выпучил глаза и собрался разразиться инсинуациями о моем любовнике, но председатель, который уже сглатывал слюну (зря я что ли окна открывала), сказал:

— Решение о признании госпожи Александры Рейвенкрофт отвечающей за свои действия принято. Если хозяйка дозволит, то разбирательства по остальным вопросам мы перенесем на послеобеденное время, чтобы стороны могли сформулировать свои претензии.

— Дозволяю, — величественно кивнула я. — А теперь всех, кроме тех, кто под стражей… — я злорадно посмотрела на сладкую парочку, рядом с которыми стояли люди Роланда, — …приглашаю к столу. Полагаю, что завтрак уже накрыли.

Чиновники тут же засобирались и оперативно покинули переговорную.

— Таких быстрых заседаний Трассерия еще не знала, — улыбнулся Роланд, беря меня под руку. — Ты это специально, да?

— Есть немного, — призналась я по дороге на кухню, завтракать с чиновниками я не собиралась. Сама я с утра уже перекусила, а вот мужа надо было покормить. — Просто как представила, что Альбрехт опять начнет своими диагнозами сыпать, так поняла, что не удержусь и, не дай бог, прибью неразумного. Его вообще самого проверить надо на вменяемость. Мне кажется, это заболевание какое-то — придумывать диагнозы. А второй тихушник еще хуже — мастер шпионаж приплетать. Когда, кстати, дознаватель приедет? Забрал бы всю эту троицу отсюда и дал мне спокойно работать дальше.

Мы пришли на кухню, я отпустила Варлею и сама, ворча на чиновников, принялась накрывать милорду завтрак.

— Ты удивительная, — поймал он меня за руку, — мне никогда ни с кем не было так уютно.

— А уделял бы внимание жене, и могло бы быть, — не удержалась от шпильки я.

— Я виноват, Александра, признаю это. За делами государства я упустил проблемы в собственной семье. Но я учусь на своих ошибках и больше не допущу подобного. Ты веришь мне?

— Роланд, прости, но я в принципе никому не верю. Хочешь доказать что-то — найди того, кто за всем этим стоит. А пока я не могу чувствовать себя в безопасности. Где этот твой дознаватель?

Я поставила перед мужчиной тарелки и сама села рядом. Вообще-то я на него уже не злилась, да и после решения комиссии будто камень с души упал, но расслабляться рано, так что пусть сам думает, что теперь со всем этим делать. А меня столько дел, столько дел…

— Дознавателю нужно время, чтобы добраться. Но у тебя в распоряжении Волдемар Вейс, попросим его снять показания с подозреваемых, и если их вина подтвердится, то отправим их в столицу под стражей, — сказал Роланд.

— А что, так можно было?! — я даже замерла с кружкой чая, так и не донеся ее до рта, от простоты и изящества решения.

— Ты хозяйка этого места и имеешь право инициировать расследования и привлекать для этого все доступные средства и способы, — улыбнулся супруг.

Я тоже растянула губы в улыбке: ну все, господа хорошие, держитесь.

Вот только господа хорошие, точнее, нехорошие, сразу после завтрака попытались слинять. Естественно, за мост их никто не выпустил, и они возмущенные вернулись обратно и принялись качать права:

— Как вы смеете задерживать нас тут? Мы чиновники и выполняем поручение короны и его величества. Мы закончили работу и должны немедленно отправляться с отчетом к королю!

Примерно так на разные голоса, но похожими фразами разразились трое чиновников, пытавшихся покинуть мой благодатный край.

— Двое из членов комиссии подозреваются в шпионаже против Трассерии, — пришел мне на выручку Роланд. — Границы владений закрыли по моему требованию. Мост будет опущен, когда мы убедимся, что у них не было сообщников.

Тут все собравшиеся в холле чиновники разразились возмущенными тирадами, но милорда Рейвенкрофта это нисколько не тронуло.

— Также я настаиваю, чтобы была проведена проверка всех членов комиссии на предвзятость при вынесении решения в отношении Александры, — сказал он председателю.

— Разве для этого есть основания? — нахмурился чиновник. — Решение ведь в пользу миледи. Какой смысл его обжаловать?

— Мы не обжалуем решение комиссии, просто хотим убедиться в непредвзятости его членов, — настаивал муж.

— Я категорически против, — сказал председатель. — Каждый имеет право на симпатию и антипатию.

— Боюсь, что это не обсуждается, у меня есть на то разрешение короля. Так что прошу вернуться в переговорную и продолжить разбирательство того, что привело сюда каждого из членов комиссии и госпожу Вэйл, — жестко отрезал Роланд.

— Волдемар будет проводить проверку? — вздохнул председатель.

— Если согласится, — кивнул Роланд.

Да блин, сколько можно-то? Вынесли решение, сваливайте! Хотя да, надо же понять, под чью дудку они плясали. Я устремила просящий взгляд на менталиста.

— Ну а чего бы нет? Тем более основания есть. Покушение и обвинение в шпионаже — это не шутка. Разом точку во всем этом и поставим, — кивнул менталист, и все поплелись обратно в переговорную.

***

Результаты проверки были ожидаемыми — Альбрехт, Толендорф и троица пытавшихся сбежать целенаправленно топили меня. Еще двое действительно считали, что я тронулась умом, потому что, по их убеждению, ни одна приличная девица не стала бы заниматься сооружением всякой дичи, типа мостов и подъемных кранов.

Из остальных, кто голосовал, что я нормальная, кто-то действительно был непредвзят и выполнял свою работу, а двое сказали, что даже если я сошла с ума, они стояли бы на обратном, потому что им интересно, что из этого выйдет.

А дальше открылось еще кое-что.

Толендорфа и Альбрехта наняла Селиана, чтобы они выставили меня невменяемой, поскольку знала, что именно этим они и помышляли: отменяли неугодные договоренности. Альбрехт давал заключения о том, что один из участников сделки недееспособный, а Толендорф после этого оспаривал ее. Если не работал этот способ, то Толендорф находил к чему прикопаться и начинал давить угрозой ложных обвинений в шпионаже.

И примерно по такой же схеме они находили себе жертвы для отъема собственности — под видом проверки появлялись в поместьях, где Толендорф давил угрозой суда и обвинений, а Альбрехт запугивал тем, что отправит собственника или кого-то из его семьи в дурку. После чего предлагали откупиться от претензий передачей им доли собственности.

А вот кто надоумил их забирать таким образом участки в Ирбире, которые им вроде как и не были нужны, выяснить не удалось. Как и того, кто нанял троих чиновников топить меня. Они признались, что им заплатили, но нанимателя не видели, лишь получили письмо с предложением по почте. И, судя по всему, некто точно знал, кто из чиновников не откажется, потому что больше никто предложений не получал.

***

Селиана вообще разочаровала.

Я ожидала увидеть в ней хитрую и изощренную злодейку, а она оказалась банальной ревнивой дурой.

Она действительно была весьма отдаленной родственницей Роланда, которая крутилась в прислужницах при дворе и искала удачную партию. Ей предложили устроиться в дом Рейвенкрофта экономкой, и она согласилась. Милорда она видела и сочла, что, оказавшись рядом, сумеет подобрать ключик к его сердцу. За содействие в трудоустройстве у нее попросили передавать информацию о Роланде, его планах и передвижениях, по возможности заглядывать в переписку и еще отстранить миледи от дел и сделать так, чтобы та оказалась чужой и ненужной в собственном доме.

Вот за последнее Селиана взялась с особым рвением, поскольку, оказавшись на службе в доме, окончательно решила, что станет миледи Рейвенкрофт. И что-то ей удалось. Я так поняла, что Саша оказалась между двух огней — с одной стороны, кто-то задурил ей голову обещаниями, с другой — муж окончательно отстранился от нее. Такой вывод я сделала, потому что Селиана подтвердила, что жена милорда с кем-то переписывалась. Но прочесть ее письма экономка не смогла, Саша сразу же их сжигала. Еще девушка не доверяла слугам, и поэтому перекупить их и узнать, кто же любовник Александры, Селиане тоже не удалось. Был он или нет, она не видела, просто по умолчанию решила, что «а как иначе»?

Однако все ее ухищрения не продвинули экономку к желанной цели — оказаться хотя бы в постели милорда. Роланд считал отношения с прислугой неприемлемыми для себя, но из-за отсутствия настоящей близости и доверия между супругами Саша этого, скорее всего, не знала.

Уверенная, что Саша неверна мужу, Селиана опасалась обвинять ее открыто, но всячески пыталась очернить ее в глазах Роланда, сначала по заданию, а потом по велению души. Милорду в итоге это надоело, и он сообщил экономке, что отправляет ее в поместье. Это и стало последней каплей, ведь Селиана уже сама поверила в то, что у них с Роландом все вот-вот сложится, и видела в девушке помеху.

И тогда экономка банально отравила миледи. А когда я вдруг воскресла, попыталась добить, отправив со мной служанку и наняв человека, который следовал за нами, чтобы в нужный момент предложить свои услуги в качестве извозчика и в подходящем месте столкнуть карету с дороги. И сообщения с пыхтением и молчанием мне отправляла тоже она, чтобы я не получала сообщений от Роланда.

Просто госпожа экономка боялась, что я попрошусь обратно. А так я должна была думать, что муж от меня окончательно отказался и подал на развод. Для этого она же старательно распространяла слухи о предстоящей женитьбе Роланда на ней.

Когда же Альбрехт сообщил, что отношения у супругов… супружеские, то у тетки окончательно снесло крышу. Сначала она еще пыталась придерживаться легенды о моей невменяемости и даже подожгла кибитки гномов, чтобы свалить это на помутнение у меня рассудка. Она была уверена, что после этого Роланд сразу разведется с женой, после чего меня упрячут в лечебницу. Но когда Селиана самолично оценила масштаб моего хозяйства и то, что источник признал меня, она поняла, что новый план, который ей велели продвигать, может не сработать. И ей не пришло в голову ничего лучше, как устранить меня, выставив все как самоубийство. Усыпить чудо-платочком и подкинуть яд, типа я отравилась, не выдержав вины. Не в первый раз ведь уже…

После допроса экономки под артефактом правды и при участии менталиста, который в это время заглядывал в ее мысли и вытаскивал оттуда мотивы и то, что Селиана старалась скрыть, сомнений в ее виновности не осталось. Всю троицу арестовали и отправили в сопровождении охраны в столицу.

Еще на троих чиновников надели следящие артефакты и отправили бумаги на них в канцелярию короля, чтобы там приняли окончательное решение. А всем остальным Роланд сказал, что путь из поместья открыт.

Чиновники живо собрались и наконец-то покинули мой дом. Кроме менталиста. Он решил погостить.

— Вы знаете, голубушка, у нас тут появилась одна занимательная идея, и мы бы хотели ее проверить с господами из эльфийского посольства, — сказал он мне, совершая со мной ежедневный обход моего хозяйства. — Так что, если вы мне выделите место в преподавательском домике…

Выделила, куда деваться.

Преподавательскими мы назвали вновь построенный корпус типа таунхауса на четыре квартиры. Одну заняли отец и Божьяки, вторую пока делили Казур с Элланиелем, а третью выпросил менталист, намекнув, что он вот-вот все равно станет преподавателем в новой школе.

Посольство тоже покинуло нас. Почти. Их владыка прислал листик, что ждет главу к себе для доклада и обсуждения договоренностей, и лорд Горпин отбыл. Но несколько эльфов, в том числе «моих», он оставил проследить, не найдется ли реликвия.

Элланиель никак не проявил эмоций по поводу этого решения, но мне показалось, что он рад остаться с сыном. Про эльфенка, кстати, пришлось признаться, потому что лорд Горпин о нем знал. Ушастые же не умеют язык за зубами держать, и непутевый папаша сразу, как про сына узнал, в лес свой листик послал. Так что все эльфы уже в курсе. Пацана они забирать не стали (может, потому что я сразу сказала, что не отдам, а может, потому что не знали, что с ним делать, полукровка все-таки), но сказали, что будут контролировать процесс обучения его в школе. И поэтому поводу в помощь еще и Казура оставили.

А тот мне сразу заявил, что у него цель не столько за эльфенком присматривать, сколько тоже сыном обзавестись.

— Саша, ты когда с мужем разведешься, давай с тобой попробуем мне наследника сделать, — прямым текстом заявил он. — У Элланиэля же получилось, и у меня получится.

Пришлось очень популярно, не всегда в литературных выражениях объяснять дураку, что дети — плод любви, а не зависти. И что в лучшем случае он может рассчитывать на роль друга, но никак не на отца моих детей.

— Я думал, в твоем мире женщины более прогрессивные, — заявил он мне. — К тому же ты молода, зачем тебе такой старый муж, как Роланд?

— Еще раз ляпнешь чего-нибудь про моего мужа, и я тебя отсюда за шкирку выкину, — «ласково» улыбаясь, пообещала я, скрутив неразумного его же лианами.

Попросила как-то показать мне, как эльфы это делают, он их и призвал. Откуда я знала, что они такие послушные?

Потому что нефиг нафиг.

Я сама еще не решила, что мне с мужем делать, а тут это недоразумение ушастое под руку лезет… Ну и послала после этого дурачка соль фасовать.