* * *

Жизнь — странная и коварная штука. Стоит только позволить себе немного расслабиться, как она тут же бьёт тебя граблями по лбу.

И почему только он не прочитал эту ее биографическую книгу раньше? До того, как позволил ей снова пролезть себе под кожу?

Ему не составило труда понять, кого она сделала прообразами героев этого романа. Слишком знакомый, до скрежета зубов, сюжет. Он лишь походя задумался о том, что она использовала их обоих. То, что для него было таким болезненным и гадким, она решилась выплеснуть на публику. Как там она говорила? Иногда эмоций так много, что это самое правильное средство? Наверно, ему никогда не понять ее.

Но гораздо больше беспокоило совсем иное. Как только он понял, о чем этот роман, по душе пробежал холодок. Как предвестник наступления чего-то неизбежного. Ему стоило бы прекратить читать эту чёртову книгу ещё в самом начале и тогда он, быть может… быть может что? Нет, он не мог спокойно закрыть ее. Он хотел правды. Ведь хотел же? Ради этого он нашел ее, ради этого вступил с ней в переписку. И уже после того, как они пообщались всего-то пару раз, начисто забыл о своей цели. До того необходимой стала ему возможность говорить с ней. Просто говорить… Подумать только, он ведь даже задумался о том, чтобы начать все заново! Это к лучшему, что не успел натворить глупостей. Да, к лучшему. Только почему тогда он не ощущает облегчения? А напротив, чувствует себя так, будто его сбили с ног и вылили на голову ушат ледяной воды?

Ему стоило остановиться, но он продолжал читать. Даже когда понял, со всей ясностью, четкостью и неотвратимостью, какую роль она отвела ему в этой истории. Кем видела его для себя. И ведь он знал это. Всегда знал. Так почему же теперь так больно тянет в груди, издевательски выворачивая его всего наизнанку?

Одеревеневшими пальцами он листал страницы одну за другой, и с каждой прочитанной все меньше чувствовал себя живым. Он продолжал эту пытку, словно наказывал себя за что-то, пока не дошел до момента, после которого понял — хватит! Ему уже все было ясно. И относительно себя, и относительно нее. Он закрыл сайт, на котором читал роман, и очистил историю браузера. Глупый, бессмысленный жест, ведь снова найти нужную страницу будет нетрудно. Но он не станет ее искать. Стирая адрес сайта, он словно желал этим стереть и ее саму из своей жизни. Сделать наконец то, что следовало сделать давно.

Он получил то, чего хотел изначально. И только теперь понял, что хотел на самом деле вовсе не этого. Врал себе, как дурак, хотя финал истории был предсказуем с самого начала. С чего он взял, что сможет изменить его?..

Покончив с браузером, он парой касаний удалил приложение «ВКонтакте». Морковка выполнил свою задачу, Морковке пора уйти в оффлайн.

Уснуть в ту ночь он так и не смог. Ворочался с боку на бок, постоянно меняя позы, но сон не шел. В голове бесконечным потоком крутились отрывки из только что прочитанной книги. То отдельными, бьющими наотмашь словами, то целыми фразами. И каждая буква, каждая точка безжалостно жалили, причиняя почти физическую боль. И никак не получалось вытравить из своей головы этот обманчиво ласковый голос, который, мучая, продолжал нашептывать ему то, что начисто лишило его покоя.

Но что было хуже всего — так это преследовавшее его ощущение, что где-то здесь, в этом рое жужжащих, словно осы, слов, кроется и что-то важное, что он упускает. Оно ускользало от него, спрятавшись за стеной из жестоких фраз, о которую он бился раз за разом, но так и не смог пробраться через нее к самой сути.

С мучительным стоном он попытался скрыться от всего этого сумасшествия под подушкой, но слова-осы проникали и туда, продолжая наносить свои болезненные укусы.

Откинув эту бесполезную защиту, он резко поднялся с постели, быстро оделся и выскочил из дома в предрассветный туман. Разъедающие душу мысли тут же потянулись за ним невидимым шлейфом, напоминая о том, что нельзя спрятаться от самого себя.

Лучшее, что он мог теперь сделать — это принять все случившееся, как данность. Как естественную после проведенной операции боль. Двигаясь тенью по пустынным улицам, он повторял себе, что все пройдет. И сам себе в этом не верил.