Глава четырнадцатая

…Какие удивительно правильные вопросы задает студент Милич!

Точно никто больше не мог возвращаться в прошлое – это дар моей семьи, и за последние три поколения он срабатывал только у меня.

Но что если речь идет не о возвращении?

Я попыталась вспомнить, что мне известно о существующих дарах. В общем-то, не так уж много. Наверное, по-настоящему что-то об этом знает только тот самый род, что определяет чужие способности. Только ведь и их фамилию не узнать… пожалуй, вот и причина скрываться для них. Если известно, кто владеет информацией, его всегда можно так или иначе прижать, чтобы использовать эту информацию в своих целях.

Или… какая-то мысль крутилась на краю сознания, но ухватить ее за хвост никак не удавалось.

А из открытых источников – есть общедоступная легенда. Точнее, специалисты до сих пор спорят, что считать легендой, а что – историческими фактами. В некоторых старых книгах упоминались отдельные имена и конкретные способности прародителей… был ли среди них кто-то с даром предвидения? Наверняка есть какие-то исследования на эту тему, с перечислением всех предполагаемых предков старых семей. А может – кто знает? – и их способностей? Просто я никогда не интересовалась особенно этой темой. Надо будет покопаться в университетской библиотеке.

Мысли путались.

– Кэри Морриш? Вы…

Наверное, все же тратить воздух на разговоры было не самым разумным решением. Или просто затылок не зря саднил?

…Может, нас все же пытались убить? Но зачем? Я ведь…

Интересно, это шумит у меня в ушах или нас все-таки спасают?

…И темнеет – у меня в глазах или просто гаснет огонек Ратко?

***

Первым, что я увидела, был потолок. Белый.

И стены – тоже белые.

Я лежала на одной из двух узких коек, между которыми примостились две тумбочки и два стула. Второе спальное место пустовало. Вместо потрепанного при взрыве платья я оказалась облачена в просторную до безразмерности ночную рубаху.

На пробу глубоко вдохнула и едва не рассмеялась от нахлынувшего облегчения. Целительское крыло в академии сложно с чем-то спутать. И раз я здесь, а не в городской лечебнице, значит, со мной все в относительном порядке. Наверняка уже и подлатать успели… хочется верить, что все же кто-то из преподавателей. Это пострадавших по неосторожности студентов чаще всего отправляют “на опыты” к их же ровесникам – недоучкам с целительского. В основном в воспитательных целях. Хуже всего приходится тем, кто пострадал по собственной вине, нарушив технику безопасности на практических занятиях – на этих бедолагах отрабатывают навыки младшекурсники.

Надеюсь, они мне там лаборанта не залечат. Все же ситуация выглядит… неоднозначно.

Ох… а ведь у Ратко и без того положение в университете шаткое. Как бы вопрос о его отчислении снова не встал. Надеюсь все же, мои показания тоже учтут. Я практически уверена,что юноша сделал все правильно и не имел отношения к тому, что произошло.

И надеюсь, что никто больше не пострадал.

Ох, и лаборатория… восстановить свои записи и выкладки мне будет несложно. А вот эксперименты Ратко под запись, возможно, придется начинать сначала, чтобы доказательная база моей диссертации выглядела безукоризненно… и работа теперь замедлится. Если в корпусе теормага будет идти ремонт…

Додумать мысль я не успела.

– А-а, очнулись, кэри Морриш? Славно, славно… заставили же вы нас поволноваться!

Дверь открылась без стука, и декан Вуйчик вошел в сопровождении тоненькой девушки в целительской форме. Впрочем, последняя только наскоро окинула меня взглядом, небрежно очертила в воздухе какой-то знак – видимо, сканирующее плетение, кивнула и так же молча вышла, прикрыв за собой дверь.

А вот мой декан и научный руководитель остался, окинул палату беспокойным взглядом и взгромоздился на стул у моей кровати, пристроив рядом свою неизменную трость.

Я чуть нахмурилась. Обыкновенно такая бесцеремонность кэру Вуйчику не свойственна. Впрочем, он всегда относился ко мне покровительственно и чуть снисходительно – как к умненькому и способному ребенку, успехам которого неизменно умиляются. Наверное, он действительно немало переволновался.

– Целители говорят, что с вами ничего серьезного, – бодро начал он, не дожидаясь вопросов. – Отлежитесь немного и будете готовы… ммм… хоть плясать!

Я хмыкнула. Плясать – последнее, чего бы мне сейчас хотелась. Впрочем, я никогда не была любительницей этого занятия.

– А мой лаборант?

– Лаборант? А, этот шебутной юноша-анималист… немного целительного сна, и будет как новенький. Похвально, что вы так переживаете о нем, похвально, несомненно!

– Благодарение небу! – я чуть перевела дух. – Расследование уже началось?

– Расследование? – декан непонимающе нахмурился, а потом тряхнул головой, будто отгоняя неприятную мысль. – Не думаю, что об этом вам следует волноваться. В конце концов, жертв удалось избежать, а что до ущерба… ваш отец, насколько мне известно, уже обратился к семейному адвокату. Уверен, руководство университета согласится отказаться от большей части претензий.

Я окончательно перестала что-либо понимать. При чем здесь папа и тем более семейный адвокат? Какие… претензии?

Тем временем кэр Вуйчик, замолчав лишь на пару мгновений и не дав мне времени обдумать всю эту нелепицу, как-то преувеличенно жизнерадостно заговорил совершенно о другом.

– Должен сказать, студенты-первокурсники уже не один час обивают порог корпуса, совершенно измучили несчастных целителей вопросами о вашем здоровье…

У меня на мгновение потеплело на душе. А глава факультета теормага продолжал свой монолог, будто нарочно его репетировал.

– А уж этот юноша, что нес вас на руках! – декан многозначительно двинул бровями. – Боевик, если не ошибаюсь. Он, кажется, вовсе вознамерился жить под вашей дверью. Весьма настойчивый молодой человек! А ведь он, пожалуй, одних с вами лет, не так ли? На вашем месте стоило бы присмотреться!

Я нахмурилась. При чем тут… вообще-то Марек даже старше меня. В том, что речь именно о нем, я как-то ни на минуту не усомнилась. Ни один другой боевик ко мне интереса не проявлял. Нес на руках?..

И с каких пор мой научный руководитель занимается настолько нелепым сводничеством? Что он вообще несет?

– …Что ж, все, возможно, и к лучшему… в конце концов, в каждом возрасте есть своя прелесть, согласитесь! Вовсе ни к чему посвящать себя без остатка пыльным лабораториям и бесконечным расчетам в ваши юные годы! Да, возможно, было несколько опрометчиво с моей стороны… но ваши несомненные успехи не давали повода сомневаться…

– Подождите, – я непонимающе мотнула головой, приподняв руку. – Кэр Вуйчик, о чем вы говорите? При чем тут Ма… какой-то боевик? И… возраст?..

– Ну как же, дорогая моя кэри Морриш, – декан печально вздохнул и развел руками, – вас допустили к преподаванию и самостоятельной исследовательской работе на правах младшего научного сотрудника, невзирая на крайнюю юность… я сам допустил! Признаю, это только моя вина. Многие были недовольны этим решением. Ведь вы, в конце концов, моложе некоторых из наших студентов. Я уверил всех, что вы чрезвычайно ответственная юная кэри… увы, мне следовало бы принять во внимание, что некоторое легкомыслие в самом деле свойственно вашему возрасту. Безусловно, вы, как всякий истинный ученый, увлекающаяся натура! Будущий ученый, я хотел сказать. Однако проведение опасных и несогласованных экспериментов со взрывчатыми веществами в лаборатории со стандартной защитой, да еще в присутствии студента… вы ведь понимаете, материальный ущерб, сопутствующие риски… о-о-о, нет-нет, я не сомневаюсь, что ваша семья в состоянии рассчитаться с академией. К счастью, никто серьезно не пострадал, так что, надеюсь, удастся замять инцидент и судебное разбирательство нам с вами не грозит, но, поймите… я уверен, что со временем вы сможете вернуться к научной и даже преподавательской деятельности…

Голова как-то разом закружилась. Было ощущение, что мне снова, как там, под рухнувшим потолком, не хватает воздуха.

Опасные эксперименты? Будущий ученый?! Вернуться со временем?!

Этого просто не могло быть. Может быть, я просто надышалась испарений от реактивов и все еще брежу?

Должно быть расследование! Они не могут просто обвинить меня, это нелепо…

– Выводы независимой комиссии будут, разумеется, предоставлены вашему адвокату…

Голос декана доносился теперь как сквозь вату.

Меня ведь не могут в самом деле… отстранить от работы?