19.4

До деканата я в конце концов добралась только к вечеру. И оказалось, что декана Вуйчика уже нет на месте. В его временном кабинете за вторым столом обреталась только кэри Нилецки – его бессменная секретарша на протяжение последних нескольких десятков лет. По крайней мере, сколько я себя помню, кэри Нилецки всегда сидела в деканате на страже, помнила по фамилиям не только всех преподавателей, но и всех студентов факультета, точно знала, у кого когда отпуск и где какая бумажка лежит в ее бездонных шкафах для документов.

– Я бы хотела сменить научного руководителя, – я перешла к делу сразу после приветствия, и кэри Нилецки изумленно вздернула брови.

– Вы серьезно? Черепаху не меняют прямо в воздухе, знаете ли.

– К сожалению, у нас с кэром Вуйчиком возникло некоторое… недопонимание.

Интересно, можно ли назвать недопониманием попытку подставить собственную подопечную? В любом случае, называть вещи своими именами никогда не считалось хорошим тоном.

– Говоря откровенно, я не думаю, что кто-то из преподавателей факультета будет рад взять вас под свое крыло… в данный момент, – со значением сообщила кэри Нилецки.

Я вздохнула. Да, в этом я даже не сомневалась. Наверняка декан Вуйчик вполне успешно настроил против меня большинство своих подчиненных. А даже если и нет – кому нужны проблемы с деканом?

Жаль, что моим научным руководителем не может быть кто-то с другого факультета.

– И должна сказать, что даже если вам удастся найти кого-то, кто согласится взять на себя научное руководство, на вашем месте я бы привела в порядок план исследования и прочие материалы. Это кэр Вуйчик видел их в изначальном виде, а для кого-то иного, боюсь, разобраться в этой мешанине будет непросто.

– Мешанине? – я нахмурилась. – Что случилось с моими бумагами?

– С ними случился криворукий студент, а затем не менее криворукие следователи. Ну, вы же понимаете, что декан Вуйчик передавал ваш план работ в следственное управление. Они вернули, но…

– Погодите, а что за студент?

– О, – кэри Нилецки досадливо дернула плечом, – этот ужасный юноша. Штрафник. Его направили на отработку за драку. На первом курсе, вообразите себе! Как какого-то… боевика! Драчливые теоретики – это как будто мир перевернулся солнцем вниз, не меньше. Так мало того – он ведь должен был помочь мне с классификацией документов, а он, напротив, принялся путать бумаги, что-то терять, а что-то и вовсе испортил. Ваша папка особенно пострадала от его усердия. Я отправила этого юношу помогать на кухне. Так и сказала декану Вуйчику – можете сколько угодно выгораживать наших студентов, но если юноша-теоретик ведет себя, как безмозглый боевик, пусть и картофель чистит, как боевик!

Первокурсник-штрафник… в моей голове щелкнуло. Драка. Попытка занять место моего лаборанта.

– Юношу звали Томаш Вежецкий, не так ли? – уточнила я.

Кажется, напрасно я тогда решила, что его целью было именно занять место в моей лаборатории… та самая папка, что исчезла и снова появилась в деканате в первой жизни. Кто-то ведь ее туда принес… и я, кажется, точно знаю теперь, кто именно. В этой жизни я не оставляла папку без присмотра – и за ней пришлось охотиться в деканате.

Вопрос только в том, откуда Томаш мог знать о важности моего исследования. Даже если он прирожденный стратег – ему должно было не хватать вводных.