Часть 22

— Да, Додди, шестнадцать ящиков текилы, я же говорил.

— А точно шестнадцать хватит? Это на неделю, максимум две, — пожал плечами патлатый парень, занося надписи в пухлый блокнот. — Что поделать, бро — нация спивается.

— Хорошо, бери двадцать, — махнул рукой Оскар, отхлёбывая из банки ледяную Пепси. Уж что-то, а количество алкоголя его волновало сейчас в самую последнюю очередь.

В бар вошла молодая сочная мулатка, и Додди проследил за новой посетительницей плотоядным взглядом.

— Эй, парень, полегче! Мало тебе прошлого горького опыта? Сколько там лечится гонорея?

— Не напоминай, всё задница в уколах, — скривился бармен и, вздохнув, вернулся к записям.

Оскар и сам грешным делом проводил глазами "шоколадку" — красотка, да, но не завело. Он искренне надеялся, что всё дело в том, что башка просто раскалывалась из-за событий последних дней. Невозможно думать о сексе, когда на кону свобода. Хотя если бы в бар вошла малышка Лейла, вот она был его однозначно взбодрила. Его личный мощнейший афродизиак.

Мулатка села за освободившийся столик, и Оскар, сделав большой глоток, перевёл взгляд на соседний и едва не подавился — спиной к нему сидела Лейла, а рядом с ней его оболтус-сын! Ещё и за руку держатся! Опять?

— Оскар, а…

— Потом, Додди, — отмахнулся мужчина и осторожно выглянул из-за двери кухни.

Точно она! Он её с закрытыми глазами узнает.

Почему? Почему из тысяч сосунков побережья она выбрала именно его сына? Это просто проклятие какое-то! Зато стала ясна причина её холодности, всё просто — ей нравится Алекс. Уму непостижимо. Маленький говнюк, и когда он только успел?

Лада проронила утром, что видела в мастерской новую девушку Алекса и она была практически голая. Они что… Лейла и его сын… Не-ет, нет, не может быть.

Вдруг Лейла подскочила с места и довольно быстро убежала; она выглядела такой встревоженной, даже шокированной, и это оставило в душе неприятный осадок.

Неужели Алекс её чем-то обидел?..

Оставив на столе полупустую банку, целенаправленно устремился к столику и успел вовремя: Алекс уже поднялся и собирался уйти, но Оскар не дал ему это сделать — вцепившись парню в плечо, настойчиво надавил, тем самым возвращая сына на место.

— Эй, ты чего это? — возмутился Алекс, резким движением плеча стряхивая отцовскую руку.

— Что за девушка с тобой сидела? — начал Оскар без предисловий, усаживаясь напротив.

— А тебе какая разница?

— Не дерзи отцу! — ударил ладонью по столу: солонка подпрыгнула и едва не упала на пол. Несколько человек притихли и повернули головы, наблюдая за намечающейся разборкой. Заметив обращённые на себя взгляды, Оскар чуть понизил тон: — Отвечай, когда тебе задают вопросы.

Парень нарочито медленно откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди:

— Это моя подруга. Девушка. И что дальше? Хочешь провести лекцию о способах предохранения?

Оскар с силой сжал челюсть и шумно выдохнул через нос. Значит, всё-таки у них что-то было… Острая, иррациональная, всепоглощающая ревность накрыла с головой.

— А как же, эта, как её там — Динара, вы же, кажется, с ней встречались.

— Дебора? Нет, мы никогда не встречались, только если по нужде. Понимаешь, да? — поиграл бровями Алекс, с издёвкой смотря на отца. — Лейла совсем другая, она особенная и очень мне нравится.

Каждое слово — лезвием по звенящим нервам. На скулах заходили желваки.

— Ты должен учиться, а не крутить шашни направо и налево, — проворчал Оскар, всеми силами сдерживая нервозность.

— А то что будет? Заделаю ребёнка и брошу его, потому что не нагулялся?

— Попрекаешь, что я хреновый отец?

— Прости, но отец ты и правда хреновый, — Алекс взял стакан и залпом допил свой сок. — Да и муж так себе, мама всю жизнь от тебя страдает.

— А это уже не твоего ума дело, понял? — прошипел Оскар сквозь зубы, едва сдерживаясь, чтобы не навалять собственному сыну. Втянув носом воздух, прищурился: — Может, пора прекратить давать тебе на карманные расходы? Возьмёшься наконец за ум, перестанешь заниматься ерундой. Какая польза от того, что ты красишь заборы старухам и бегаешь вместо них по магазинам? Тоже мне — святой самаритянин нашёлся! Знаешь во сколько мне обходится твоё обучение в колледже? Да ни черта ты не знаешь и не ценишь, — прокричал он и, заметив, что интерес посетителей к их диалогу не угасает, взял себя в руки. — Советую подыскать работу, пока прохлаждаешься на каникулах. Начнёшь зарабатывать сам и поймёшь, каким трудом достаются деньги.

— А каким трудом они досталось тебе, папа? — Алекс надавил на последнее слово, прожигая взглядом отца.

Оскар был уверен, что сын ничего не знает про ту аферу пятилетней давности. Они придумали тогда легенду, что Лада выиграла в лотерею, поэтому появились деньги покинуть страну и открыть там бизнес. Но глядя сейчас в серьёзные глаза сына, уверенность в том, что тот пребывает в священном неведении, сильно пошатнулась.

Впрочем, что бы он там не знал или не догадывался — Алекс его сын. А ни один сын не пойдёт против родного отца, каким бы говнюком тот не был.

Не дождавшись ответа, Алекс поднялся и бросил на стол кредитку.

— Пожалуй, воспользуюсь твоим советом, возьмусь за ум, — кинул сверху ещё пару смятых долларов и, не оглядываясь, пошёл на выход.

— Если бы думаешь, что я буду умолять тебя принять её обратно — то ты ошибаешься, — бросил вслед сыну Оскар и положил карту в свой бумажник. — И да, советую так же не связываться с той девчонкой, она мне не нравится.

— Пожалуй, многовато советов для одного дня, тебе не кажется? — язвительно проронил Алекс и растворился в нагрянувшей толпе отдыхающих.

И кто там нёс чушь о том, что дети это счастье? Дети — это неблагодарные отродья, которые, решив, что уже оперились, начинают показывать свои молочные зубы.

Ну ничего, я посмотрю, как ты запоёшь без денег. Прибежишь за подачкой как побитый щенок!

Оскар негодовал, его бесило поведение отбившегося от рук сына, а ещё больше бесила Лада, которая привила ребёнку столь гадкое воспитание.

Не день, а чёрт знает что, одна головная боль. А голова действительно раскалывалась, плюс пора уже было обработать рану на шее антисептиком — царапины горели огнём и никак не заживали. У девчонки под ногтями роился стафилококк, не иначе.

Оскар тяжело поднялся и направился в свой кабинет. Какое счастье, что можно закрыться в своей святая святых, пропустить стаканчик шерри и отдохнуть от надоевших рож.

Нашарив в кармане джинсов ключ, открыл дверь и первое, что сразу же бросилось в глаза — это белый прямоугольник у порога.

Письмо? Интересно, кому это понадобилось в век электронных технологий марать бумагу. Оскар наклонился и поднял конверт. Пощупал пальцами, зачем-то понюхал и, прищурившись, посмотрел на свет.

Обычный конверт, внутри что-то плотное. Счета? Но почему они в конверте без подписи и лежат здесь, а не у бухгалтера…

Один сплошной бардак.

Опустившись в кресло, взял концелярский нож и аккуратно разрезал бумагу. Внутри сложенное пополам письмо и несколько фотографий. Оскар подцепил двумя пальцами снимок и, нахмурившись, поднёс ближе к глазам. Краска медленно сползла с лица, едва он только увидел что именно там изображено: с мутной фотокарточки на него смотрел он сам в профиль за рулём своего кабриолета, а рядом… убитая проститутка Нэнси.

— Матерь Божья, — прошептал под нос Оскар, оттягивая воротник футболки-поло. Отчего-то вдруг резко перестал поступать кислород, а внутренности сковало цементом ужаса.

Кто-то был там и всё видел. Кто-то следил за ними в ту роковую ночь…

Дрожащими пальцами Оскар развернул записку и, зачем-то осмотревшись по сторонам, впился глазами в напечатанные строчки:

«Я всё знаю. Это вы убили Аманду Райт, и я хочу отнести снимки в полицию. Но я могу потерять негативы, всего лишь за…»

— Сколько? — вслух ужаснулся Оскар и, не веря своим глазам, наклонился и ещё раз пересчитал нули.

Это же вопиюще баснословная сумма! Да за эти деньги можно купить огромный пентхаус на берегу океана, пожизненный запас виски и ещё на безбедную старость отложить. Он, конечно, ценит свою свободу, но не знал, что она стоит так много!

Нужно быть полным идиотом, чтобы запросить такую сумму, и ещё большим идиотом, чтобы такую сумму отдать.

Возможно, будь он миллиардером, он бы и выложил за собственную задницу сколько попросили, но практически все его деньги вложены в дело. Дома, в сейфе спрятано кое-что на чёрный день — но этого явно мало. Есть яхта, но это старое корыто столько не стоит. Не продавать же бар в конце концов! Бар — это всё, что у него есть! Это его жизнь.

Негодуя, вернулся к письму:

«… не так уж и много, за возможность не попасть за решётку, верно? Даю вам неделю для того, чтобы собрать нужную сумму, в противном случае снимки окажутся в руках полиции»

Что? Шантаж? Да этот малый спятил, не иначе! Пересмотрел фильмов о гангстерах и решил, что это заранее обречённое на провал дело у него выгорит.

Не реагировать — вот самое верное решение. Ничего никуда он не отнесёт, да и что там такого особенного на этих снимках? Подумаешь: шлюха села в его машину, может, это вообще было в другой день. Связываться с проститутками, может, и аморально, но за это не сажают.

Пусть несёт, копы выставят этого олуха на посмешище.

Воодушевившись собсвенными мыслями, Оскар немного выдохнул и вновь взял фотографию в руки. Дотошно изучил все детали, не упуская ни одной мелочи. Твою мать, девка одета в том же, в чём её нашли мёртвой, плюс на здании стоматологии через дорогу светились электронные часы: всего лишь около получаса до смерти девчонки, а ещё царапины на его шее и у него как назло нет никакого алиби на ту ночь. Много, слишком много совпадений. Если бы не его ДНК, то можно было бы слать лесом другие совпадения, но кровь под ногтями выдаст его с потрохами! Никто даже разбираться не будет — его посадят!

То, что у убитой оказалось трое малолетних детей вызвало широкий общественный резонанс — тяжёлая судьба, больная старуха-мать… Все резко бросились ей сочувствовать, заваливать полицеский участок письмами с требованием найти и расправиться с душегубом. В интернете развели такие баталии, готовы чуть ли не сами сжечь ублюдка на костре. И всё это по его душу! Да он не виновен, но как это доказать, если на руках у копов появится неопровержимая улика в виде ДНК?

Голова шла кругом, от страха к горлу подступила тошнота.

Оскар вскочил с кресла и заходил по кабинету кругами, лихорадочно соображая, что теперь ему делать. Где гарантии того, что получив желаемое, шантажист не продолжит сосать из него бабки? Да и где взять эти сраные бабки?! Этот кретин, видимо, считал, что он Рокфеллер, не иначе! Да, когда-то, благодаря деньгам украденным у Омарова он был очень богат, но жизнь сейчас дорогая, доллары утекали как вода… За пять лет жизни в Майами-Бич его счёт здорово похудел.

Как же теперь отмыться от этого дерьма? Как?

— Хрен тебе, а не деньги, понял? — проорал Оскар и, схватив со стола тяжёлую пепельницу, со всей силы запустил в стеллаж с документами. На пол полетели папки и задетая фотография в рамке — раздался звон битого стекла. Оскар вцепился в подставку для именной ручки и швырнул следом.

Легче не стало. Можно сколько угодно крушить кабинет, но проблема от этого не решится. Единственно правильный вариант, это остыть и хорошо обо всём подумать. Должен же быть какой-то выход. Его не может не быть.

Думай, Оскар, думай.