Часть 30
На следующий день, рано утром, Лада уже стояла у магического салона на пересечении семьдесят второй и Ривер роуд. На женщине просто не было лица — бледная, растрёпанная, с покрасневшими глазами и пергаментной кожей. Она не сомкнула глаз всю ночь, переваривая то, что с ней вчера произошло.
Вчера она решилась на немыслимый отчаянный шаг — приставила пистолет к голове человека, которого знала половину жизни, от которого родила сына, ради мальчика, в которого отчаянно влюбилась. Ей было безумно страшно от того, что она действительно была готова на многое, лишь бы заполучить эти деньги и осчастливить Людвига. Чтобы зажить с ним вместе, в своём уютном доме на берегу океана…
Когда Оскар открыл сейф и тот оказался пуст, она чуть не рухнула в обморок от переизбытка адреналина и накатившей вдруг слабости. Едва устояв на ватных ногах, она просто опустилась на пол прямо у сейфа, отбросив злосчастный пистолет. То же самое сделал и Оскар — сел с ней рядом, уставившись перед собой пустым взглядом.
Только что она целилась в него и они были словно лютые враги, а сейчас сидели бок о бок и молчали, понимая, что одномоментно потеряли всё, что имели.
Кто-то выкрал все их сбережения, кто — они не имели ни малейшего понятия. Они не разговаривали, ничего не обсуждали, просто молчали и думали каждый о своём, а потом Лада тяжело поднялась и, пожелав гражданскому супругу доброй ночи, ушла в свою спальню, чтобы до утра смотреть в потолок и думать, как быть дальше.
Людвиг ждёт от неё денег, но у неё их нет. И как теперь быть? Что ему сказать?
Решив, что перед смертью не надышишься, Лада открыла дверь салона и ступила в крошечное душное помещение; кивнув его темнокожей помощнице, молча прошла в комнату провидца и плотно заперла за собой дверь.
— А, это ты, — обернулся Людвиг, надевая поверх балахона чёрную мантию. — Ну, чем ты меня порадуешь? Удалось выманить у мужа деньги?
Лада присела на краешек табуретки, взволнованно теребя пальцами кожаный ремешок сумки:
— Людвиг, ээ… тут, в общем, такое дело…
— Лада, ты меня пугаешь, — Людвиг обхватил её подрагивающие руки прохладной ладонью и прищурился: — Ты же забрала деньги, правда? Ты же не подвела меня и нашу мечту? Собственный магический салон, дом…
— Людвиг, клянусь, я сделала всё, что было в моих силах: пришла домой и пригрозила Оскару пистолетом, велела, чтобы он отдал мне всё, что было в сейфе — и вырученные за бар деньги, и то, что он откладывал на "чёрный" день…
— Умница, ты всё правильно сделала. И..?
— А когда он сдался и открыл сейф, то он оказался пуст, — пропищала Лада и выдавила улыбку. — Представляешь. Ничегошеньки там не было, ни цента.
— То есть, как это — ничего? — рявкнул Людвиг и отпихнул от себя её руки. — Ты же говорила, что твой муж продал бар и что хранит всё сбережения в сейфе!
— Так и есть, но деньги кто-то украл!
— Как это — украл? Вас ограбили? Взломали замки: вынесли картины, предметы антиквариата, драгоценности, столовое серебро…
— Д-да, вернее, нет, украли только деньги из сейфа и… больше ничего… — еле слышно пролепетала Лада и словно вдвое уменьшилась в размере, утопая под гнётом его тяжёлого взгляда.
— А может, в сейфе ничего и не было, и ты мне всё это время врала? — Людвиг опёрся ладонями о стол, пригвоздив Ладу к стулу одними лишь глазами-баравчиками: — Наплела про несметное богатство, чтобы произвести впечатление, а сама ничего не имеешь? Или, может, просто передумала делиться? Не любишь меня, да? Признавайся!
— Л-люблю, очень люблю! — интенсивно закивала Лада, трясясь от страха его потерять. — Клянусь, что деньги там были, но их украли!
— Кто украл?
— Я не знаю!
— И у тебя ничего не осталось?
— Совсем ничего, — грустно всхлипнула Лада, убрав пальцем влагу из уголков глаз. — Но это же не имеет для тебя значения, правда? Ведь мы любим друг друга и это самое важное. Высшие силы же сказали, что я твоя кармическая половина…
Людвиг манерно выпрямился и, отвернувшись к завешанному магическими побрякушками зеркалу, долго приводил в порядок бороду, потом поправлял капюшон.
— Ты не любишь меня, — изрёк наконец он, не оборачиваясь. — И никогда не любила.
— Нет! Это не правда! — с жаром выкрикнула Лада и даже приподнялась. — Люблю! И готова ради тебя на всё! Спроси у него, у своего шара!
— Уже спросил.
— И чего говорят духи?
Лада затаила дыхание ожидая ответа. Людвиг неторопливо приземлился на своё место, словно на царский трон и разгладил ладонями бархатную скатерть.
— Духи сказали, что, увы, у нас ничего не выйдет, — бесцветным, даже скучающим тоном выдал он. — Ты же понимаешь, что я не могу противиться их воле.
— Но… этого не может быть… Раньше они говорили другое… А как же… как же наша мечта?? — вытирая платочком мокрые щёки, прогнусавила Лада. — Ты для меня словно глоток свежего воздуха! Ради тебя я едва не пошла на убийство! Неужели твои духи слепые?
— Не смей гневить высшие силы! — прошипел Людвиг и натянул капюшон на глаза. — Прости, Лада, мне пора работать, — и громко: — Эндэсла, приглашайте клиента.
— Но как же так, а я… — пролепетала Лада, но увидев нетерпеливый взмах его руки, как бы говорящий «убирайся», с поникшей головой вышла из магической комнаты. Глотая слёзы, прошла мимо негритянки и перетаптывающейся клиентки с горящими глазами. Её же глаза с этого дня снова потухли. Людвиг её отверг, и как бы он не валил всё на решение высших сил, Лада понимала, что он просто её бросил. Счастье оказалось так быстротечно…
На автомате она вошла в переполненный автобус, на автомате добрела до дома. Он был пуст и неприветлив — ни сына, ни мужа, ни надежды на хоть какую-то радость.
— Алекс? Оскар? — произнесла она, но, конечно же, ей никто не ответил.
Апатично опустившись на мягкий кожаный диван, взяла в руки пульт и щёлкнула кнопкой, бездумно выбирая каналы. Не глядя на экран, лишь бы только не сидеть в гнетущей тишине и создать иллюзию обычной жизни. Взгляд скользнул по поверхности столика, на тёмном матовом стекле лежала записка.
«Дом твой, делай с ним что хочешь. Пистолет я забрал, больше нас ничего не связывает. Прощай».
Вот и всё. Оскар ушёл, в очередной раз за их долгие сложные отношения, и Лада знала, что в этот раз уже точно навсегда. Он прав — больше их ничего не удерживает рядом друг с другом. Пистолет — улика — висел над ним как домоклов меч, а теперь, когда оружие у него, ему больше нет смысла терпеть рядом её присутствие.
Отчего-то стало так нестерпимо грустно и больно; рыдая, Лада поплелась в кухню и, открыв холодильник, собрала в кучу все обезжиренные йогурты и выбросила те в мусорное ведро. Вместо этого взяла поднос и положила туда кусок оставшейся от вчерашнего ужина пиццы и жареного цыплёнка, щедро засыпав всё это картошкой-фри. Подумав, залила содержимое жирным майонезом и, так же, рыдая, снова вернулась в гостиную, пнув по пути ставший бесполезным велотренажёр.
Рухнув на диван, прибавила громкость и прямо руками начала поглощать содержимое подноса, заливаясь горькими слезами. Не обращая внимания на капающий в вырез платья соус, не думая о том, что грязные пальцы оставляют на белоснежной обивке следы…
— Добрый день, Америка! С вами как всегда ваш бессменный ведущий Эндрю Дибро и шоу «Кто хочет стать миллионером». Сегодня за приз в сто тысяч долларов поборятся два участника: Кристина Браун из Юты и Роберт Стивенсон из солнечного Майами…
На последних словах ведущего Лада встрепенулась, заметно оживилась и даже перестала жевать, уставившись в экран.
Что он сказал, из Майами? А он ничего — молод, красив, конечно же, умён, раз участвует в интеллектуальном шоу, дураков туда не берут…
— … так кто кого: ветеринар из глубинки или успешный адвокат с Оушен-драйв.
Оушен-драйв? Серьёзно? Это же знак, определённо! Сама судьба распорядилась включить телешоу именно сейчас и именно на этом канале!
На лице Лады нарисовалась непроизвольная улыбка и в голове тут же яркими залпами начало фонтанировать прозрение: этот мальчик появился в её судьбе для того, чтобы именно он открыл ящик Пандоры и выпустил из неё её настоящую — страстную, горячую, имеющую своё мнение. Имеющую право любить и… выбирать.
Заталкивая в рот картошку, она судорожно начала перебирать в памяти все близлежащие конторы. От неё ушёл муж, надо получить консультацию адвоката… на всякий случай. Консультацию сексуального адвоката Роберта Стивенсона…