Глава 4

Демид быстро справился с осколком в моей руке. Когда достал пинцетом кусочек стекла, подставил его под свет, и я ужаснулась. Выглядело неприятно, учитывая, что осколок был в крови.

Затем мужчина обработал мои раны и перевязал руку. Проделывал все это с особой нежностью и заботой что сильно меня удивляло.

– Мне поможешь, или сам справлюсь? ― уточнил, когда моя перевязка была готова, а вот его рано еще не обработана.

– Сам справишься. Нечего было меня зажимать на диване.

– Тебе бы переодеться, ― строго произнес он, осматривая мое испачканное платье.

– Заманчивое предложение, а значит мне пора домой.

Я направилась к двери, но Демид перехватил меня за руку.

– Домой ты поедешь только за вещами и строго в моем сопровождении.

– Что?

– Или ты забыла, что у нас ужин сегодня. Степа тебя очень ждет.

Я прикрыла глаза и сжав руки в кулаки, сделала глубокий вдох.

– Чего ты хочешь от меня? Чтобы я легла под тебя?

– Для начала я хочу, чтобы ты была рядом и не шарахалась от меня. А уже потом сама захочешь.

– Что? Кто тебе такое сказал? Меня не привлекают подобные самцы вроде тебя.

– Самцом обозвала, значит привлекаю. Разворачивайся, поедем к тебе.

И я развернулась, но не к двери, а к мужчине. Подошла ближе и пальцев ткнув ему в грудь зло прошипела:

– Ненавижу вас.

– Снова на «вы»? ― он улыбнулся и прижал мою ладонь к своей груди.

– Много чести. Я ненавижу тебя, Костю, и еще несколько личностей.

– Ненависть тоже чувство. А как известно, от ненависти до любви…

– Нет, ― перебила его, сверля злым взглядом, ― от любви до ненависти, как у меня с Костей.

– И наоборот. Пошли.

Он подтолкнул меня к двери, а я вспомнила, что мои босоножки остались в комнате Степы.

– Обувь.

– Забирай, только быстро. У меня еще есть дела.

– Да чего я должна торопиться? Я не напрашивалась к тебе в гости. И вообще, не хочу здесь жить. У меня своя жизнь, своя квартира и…

– И бизнес. Дуй в комнату.

Я ничего говорить не стала. Выскажу все в машине. Или на улице где‐нибудь. Да так выскажу что он мне сам вручит мои босоножки, и отправит домой, только бы меня больше не видеть.

Помечтала и зашла в комнату.

Степа сидел на кровати. Вся его поза говорила о том, что мальчик напуган и мне это не нравилось.

– Не помешала?

Парень покачал головой и подвинулся, уступая мне место. Я присела рядом с ним на кровати.

– Ты грустный. Я понимаю, что ты здесь находишься не по своей воли, но хочу, чтобы ты знал, я никому не позволю тебя обидеть.

– Ты правда моя сестра?

Я пожала плечами.

– Я не знаю. Я никогда не подозревала о твоем существовании. Нам нужно будет с тобой поговорить. Ты не против?

– Нет. Мне очень одиноко здесь.

Мне стало обидно за парня, и я собиралась высказать Огневу все что о нем думаю.

– Мне сейчас нужно съездить по делам с Демидом, но мы скоро вернемся. И я обещаю, что мы проведем этот вечер вместе. Ладно?

– Хорошо.

Я обняла его и прошла к двери, прихватывая свои босоножки. Степан окликнул меня, когда я собиралась выйти за дверь.

– Лера, ты хорошая.

Я улыбнулась ему в ответ.

– Не скучай. Привезу тебе чего‐нибудь.

И что мне теперь делать? Я ради ребенка не могу отказаться от… от чего? Я сама не понимаю, что мне делать в чужом доме, с незнакомым мужчиной.

Залип он на мне!

Помойся! Отлипнешь!

Выйдя на улицу, отметила, что во дворе не было никакой машины. Обернулась и решила выйти за калитку.

Интересно, меня не свяжут после моего решительного поступка?

Осторожно открыв калитку, зло оскалилась, увидев за воротами машину, за рулем которой сидел Огнев.

Хорошо хоть в коридоре натянула босоножки иначе бы сейчас стояла на раскаленной плитке босыми ногами.

Сложив руки на груди, чем привлекла к своим округлостям особое внимание, недовольно уставилась на мужчину. Он взметнул одну бровь к верху, а я склонила голову продолжая буравить его взглядом.

Демид открыл окно со своей стороны.

– Чего, красавица?

– Залипший, дверь открой даме.

Если бы не заверения отца Карины о Демиде, я бы с ним так не разговаривала. Трусиха я. Иногда. Но раз Юрий Витальевич уверен в нем…

Можно немного побесит. Но немного. Хотя, тут как получится.

Демид хмыкнул, и потянулся к противоположной двери. Открыл ее, и толкнул, приглашая меня присесть в машину.

– Хам.

– Не рассыпишься. Давай уже, присаживайся страстная девочка.

Как же хотелось стукнуть его по лбу за такое обращение.

Устало вздохнув, я все же обошла машину, демонстративно проведя пальцем по капоту и отмечая на глянцевой поверхности пыль. Уселась в кресло и поднесла палец прямо к лицу Демида.

– Плохо твои шестерки работают. Машина грязная.

– У тебя с твоим мудаком секс регулярный был?

– Что? ― удивленно протянула я, нахмурив брови и посмотрев на мужчину недовольным взглядом. ― К чему этот вопрос?

– Да судя по тебе, ты неудовлетворенная женщина. Нужно будет исправить это. Может ты просто не знаешь, что такое хороший секс.

Мои брови взметнулись к верху, и я демонстративно громко хлопнула дверью, зная, как этого не любят мужчины. Но мне было плевать, что не любит конкретно этот. Я могу и удалиться из его жизни и с удовольствием забуду о его существовании уже на следующий день.

– К своим тридцати двум годам я научилась хорошо этим заниматься, ― недовольно произнесла я, и решила соврать, чтобы разозлить его еще больше: ― для этого у меня было более, чем достаточно партнеров.

Какая ложь, но то, как раздулись крылья носа Демида, дало понять, что иногда стоит и приврать.

Немного.

Если не разбудить дракона в наглом, самоуверенном гаде.

― Необязательно мне рассказывать сколько мужиков было в твоей… постели. Договорились, Лера?

Мои брови от удивления взметнулись кверху.

– Я и не рассказывала. А если и захочу, то что?

– Я отобью им все, что смогу.

– С чего это вдруг?

Он продолжал меня удивлять.

– Может мне надо было тебя ждать всю жизнь? Ну а что, девственница в тридцать два.

– Не смешно. Узнаю, кто к тебе прикоснется, руки оторву.

– Жестокий. С кем захочу, с тем и буду спать.

Он резко затормозил, отчего я едва не улетела вперед. Хорошо, что додумалась пристегнуться ремнем, иначе бы точно лоб расшибла.

– С ума сошел? Ты что творишь?

Демид резко расстегнул сначала свой ремень, потом мой. И перехватив меня за бедра, усадил на колени. И тут я порадовалась, что на мне узкое платье, иначе бы он заставил меня оседлать его.

– Отпусти! Снова хочешь получить по голове?

Он одной рукой держал меня за плечи, второй перехватил подбородок, заставляя смотреть в его безумные глаза.

– Ты моя, Лера. Запомни это раз и навсегда.

– Пусти, иначе я закричу.

– Будешь кричать подо мной, когда я буду вонзаться в твое тело на всю длину. Разрешу визжать на весь дом.

– Ты больной! Я не собираюсь с тобой спать! Ты думаешь я шлюху и ложусь под каждого, кто предложит? Я вообще‐то люблю другого человека! ― принялась бить ладошками по его груди, но такому амбалу было плевать на мои усердия.

– Какая ты горячая девочка.

Он резко перехватил мои ладони одной рукой, а второй, схватился за затылок и прижался к моим губам.

Я только пискнула, когда почувствовала у себя во рту его язык.

Нет‐нет‐нет‐нет, почему такой нежный. Боже, по коже побежали мурашки, так сладко он целуется. Ласкает, обнимает и дарить приятные эмоции.

Мне нельзя. Нельзя. У меня до сих пор в сердце подонок Костя.

С зашевелила пальцами, и попыталась схватиться за его рубашку на груди, но Демид продолжал удерживать мои руки в своей. И тогда я вспомнила о ране и наигранно застонала от боли.

– Что? Больно? ― взволнованно уточнил он и тут же принялся целовать пораненную руку.

– Конечно больно. Пусти меня, изверг.

– Лера, ты невыносимая…

– Прекрасно! Значит я тебе не нужна.

– Еще как нужна, девочка. Я хочу тебя, и ты станешь моей.

– А я чего хочу?

– И ты меня захочешь. Просто я дам тебе время.

Я сделала глубокий вдох и громко выдохнула.

– Если я невыносимая…

– Ты чертовски желанная невыносимая женщина. И да, если бы оказалась девственницей, я был бы только рад. Но иллюзий не питаю и мыслю здраво.

– Намекаешь на возраст? Сколько тебе лет? ― поерзала попой, усаживаясь по удобнее и тут же краснея, ощутив кое‐что твердое.

Ого.

– Не надо так делать, Лера. Хочешь, чтобы я в штаны спустил?

Я округлила глаза и тут же их прикрыла на секунду.

– У тебя прекрасный возраст и прекрати думать иначе.

– А тебе? Сколько тебе лет? Надеюсь, ты не младше меня, как Костя, у которого оказалось мало мозгов.

– Мне тридцать семь. Успокоилась?

– Яяя? ― удивленно протянула и снова попыталась сесть удобнее, за что получила шлепок по бедру.

– Я сказал прекрати.

– Не указывай мне и пересади в кресло! ― прорычала я и меня тут же заткнули очередным поцелуем.

Недолгим, но таким страстным и горячим, что мне только больше захотелось ерзать на его бедрах.

– Прошу тебя, Лера, не разговаривай со мной грубо, ― прохрипел он, лбом утыкаясь в мой висок и пытаясь успокоиться.

– Что?

– Я терпеть не могу, когда со мной разговаривают на повышенных тонах.

– Тогда привыкай. Или что, бить будешь?

– Откуда в твоей голове такие дурные мысли? ― возмутился он, и наконец‐то пересадил меня в кресло.

Я выдохнула и поправила испорченное платье.

– Я просто буду раскладывать тебя на любой удобной поверхности.

Я прикрыла глаза схватившись руками за сидение и поморщилась от боли. Не только от физической. Чувствую себя оскорбленной и униженной.

– Лер…

– Не трогай меня, ― прорычала я, поднимая руку и давая понять, что не желаю, чтобы он ко мне прикасался.

– Девочка…

Я резко распахнула глаза и обернувшись, посмотрела на него злым взглядом.

– Решил сделать из меня шлюху? Если этот придурок меня проиграл, то значит со мной можно вот так себя вести? Как с товаром? Как с вещью, которая ничего не чувствует?

– Я этого не говорил.

Я чувствовала, как по щекам покатились слезы. Прикусила губу и покачала головой.

– В очередной раз убедилась, что вы не умеете думать о чувствах других. Вам важны только вы.

– Лера, прекрати плакать.

– Я вас ненавижу. Всех.

– Я тебе ничего плохого не сделал, чтобы ты меня ненавидела. Я прошу тебя, успокойся.

– Так на, сделай, ― я принялась поднимать платье, чтобы раздеться.

Пусть берет что хочет, мне уже все равно.

Но ткань как к прилипла к бедрам и никак не хотела подниматься. Возникло желание разорвать ее, но тут меня перехватили крепкие руки и резко немного грубо прижали к своей груди.

Я всхлипнула и обессиленно обмякла.

Мне больно. И одиноко.

Хочу к Карине.

– Я не возьму тебя силой. Запомни это.