Глава 16

Арсений

Наверное, это была самая странная ночь в моей жизни. Я стоял у окна, смотрел на черноту ночи и думал. Пытался понять, как так получилось, что человек, которого знаю от силы пару недель, поверил мне и протянул руку помощи тогда, когда близкие отворачивались. Почему так происходит? Почему сейчас? Почему со мной? Я ведь не был хорошим человеком, чтобы заслужить подачку от судьбы. Скорее уж, пинок под зад. Может, это он и был? Только завуалированный? Как мне понять происходящее? Чего ждать? Может быть, утром Марина передумает и выставит меня за дверь? Но почему-то казалось, что нет. За последние лет семь мне никогда и нигде не хотелось остаться, а тут – захотелось. И я смотрел на черное небо, пытаясь понять, есть ли шанс или стоит сложить крылья?

Взять у Марины деньги? Я ведь верну ей все до копейки. В лепешку расшибусь, но верну. Это был вариант, однако в этом случае перестану себя уважать. Но разве лучше выполнять грязную работу для какой-то сволочи? Потер пальцами виски. Ничего не понятно.

Так и не лег. Рано утром принял душ, чтобы не клевать носом на ходу, и пошел будить детей. Сначала Марка. Тот нехотя открыл глаза, и, кажется, уснул снова, только я отошел от кровати. Заставил его подняться и тогда уже направился к Юле. К ней не входил, только постучал в дверь и дождался ответа. Потом – к Ане. Она всегда просыпалась быстро и была весела, как птичка. Сюрпризом стало, когда к завтраку подтянулся Данил. Хотя даже Аделаида почтила нас своим присутствием. Я думал, после вчерашнего разговора она проспит до обеда. А вот Марина спустилась чуть позднее. Она, похоже, тоже плохо спала. Под глазами залегли тени.

– Всем доброе утро.

Тем не менее, она улыбалась. Я бы уже, наверное, с ума сошел. Хотя мы и так вдвоем варились в этой ухе. И оставалось выяснить, кто первым закипит.

– Доброе утро, – ответил ей.

Застучали ложечки, расправляясь с запеканкой. Анечка в присутствии матери молчала. Марк отчаянно зевал, а Данил тихо разговаривал с Юлей. Кажется, ему стало лучше. Вот и хорошо. После завтрака дети пошли одеваться.

– Ань, ты не брала мое кольцо? – вдруг раздался голос Юли.

– Нет, – послышался звонкий ответ.

– Скажи правду, я не буду ругать. Это ведь папин подарок.

– Не брала я, – оправдывалась Анечка.

Пришлось прийти ей на помощь. Я пошел к комнатам девочек.

– Что случилось, Юль? – постучал в двери.

– Кольцо потеряла, – ответила она, распахивая створку. – Папин подарок. Точнее, как потеряла. Вечером положила на столик, утром проснулась, а его нет.

– Найдется, – ответил я. – Наверное, упало на пол. Нужно только хорошо посмотреть.

– Да я смотрела уже, – негодовала она. – Марк, а ты не брал?

– С ума сошла? – долетел ответ из комнаты напротив.

– Да где же оно? Может, в гостиной вчера осталось? – засуетилась Юля. – Это мой талисман, я без него не поеду.

Понятно, придется искать. Юля побежала в гостиную, и было слышно, как она рассказывает о пропаже Марине. А я склонялся к мысли, что колечко все-таки спрятал Марк. Решил подшутить, теперь не признается. Но Марк оставался непоколебим, а мы, как стадо черепах, рыскали по полу в Юлиной комнате и гостиной.

– А если оно слетело, когда я раздевалась? – предполагала Юля, чуть не плача. – Пойдем посмотрим в гардеробной.

Гардеробная примыкала к холлу. Юля заглянула под ряды легких ветровок, а потом вдруг моя куртка сорвалась и упала на пол.

– Извините, – Юля обернулась ко мне, а потом наклонилась, чтобы поднять. Что-то упало и зазвенело, а я готов был поставить сто баксов – это наша пропажа.

– Ой, да вот же оно! – воскликнула девочка.

– Где ты его нашла? – уже заглядывала в гардеробную Марина.

– Выпало из куртки Арсения Дмитриевича.

– Юля! – возмутилась ее тетя. – Наверное, тебе показалось.

– Да ладно, может, детвора подбросила, – отмахнулся я. – Шутят.

– Какие шутки? – Юля уставилась на меня, и по ее глазам я понял – сама. Сама она мне это колечко подбросила. Зачем? Чтобы мама осталась за ними присматривать, а не нянька? Чтобы было больше свободы? Или Аделаида научила?

– Юля, это недоразумение, – пыталась достучаться Марина. – Извинись немедленно.

– Нет, я жду объяснений! Или вызвать полицию? Марина, он украл мое кольцо.

– Я не брал твое украшение, – вмешался без особой надежды на успех.

– Что тут такое?

А вот и Аделаида подоспела.

– Мама, Арсений украл мое кольцо, оно выпало у него из куртки! – Юля потрясла в воздухе находкой.

– Его туда мог положить кто угодно, – настаивала Марина.

Вот так и получается. Только я решил, будто Марина не станет выставлять меня за дверь, как обстоятельства повернулись таким боком, что не знаю, то ли биться головой об стену, то ли смеяться. Банально! Обвинить в краже, выставить за дверь.

– Если бы я хотел поживиться, в этом доме есть куда более ценные вещи, чем твое колечко, – обернулся к Юле.

– Видите? Он и к другим вещам присматривается! – завопила она.

– Юля, прекрати немедленно!

Кажется, у Марины лопнуло терпение.

– Почему? Почему ты защищаешь Арсения? Он ведь вор!

И Юля права. Я – тот еще ворюга. Но меня никогда не интересовали женские побрякушки.

– Что за крики? – А вот и мальчики подтянулись. И Аня крутится под ногами. Я вздохнул. Целый спектакль! Не хватает только прислуги.

– Арсений украл мое кольцо! – теперь уже для Данила тараторила Юля. – Оно лежало в его куртке.

– Подожди, – перебил ее брат. – Допустим, ты права, и кольцо взял Арсений Дмитриевич. Зачем ему прятать его в куртке, где любой может увидеть и найти? Она же на виду висит. Не лучше ли оставить в комнате, где искать не будут? Нет, Юль. Марик, твои шутки?

– Я, по-вашему, дурак какой? – вспыхнули щеки Марка.

– Нет, я просто спрашиваю. Так как?

– Да нет же!

– Аня?

– Не брала я его!

Глаза Анечки наполнились слезами.

– Надо вызвать полицию, – настаивала Аделаида. – Или немедленно уволить этого человека.

– Это не ваш дом, нечего командовать! – не выдержала Марина. – Дети, марш в школу!

– Я с ним не поеду!

– Поедешь с Михаилом, а Марк – с Арсением Дмитриевичем.

– Я тоже еду, – вмешался Данил.

– С температурой?

– Я здоров. А кольцо свое нечего разбрасывать, Юля.

– И ты на его стороне? Тогда я вообще никуда не поеду! – всхлипнула Юля и убежала в свою комнату.

А я чувствовал себя тем еще болваном. Какая-то девчонка едва не выставила меня из дома. А если бы мы с Мариной не поговорили? Что тогда делать?

– Поехали, – сказал детям. – Я сам вас отвезу. Берите портфели.

– Этот человек не поедет с моими детьми! – заверещала Аделаида, видимо, надеясь взять громкостью голоса.

– Поедет, – рявкнула Марина, и даже Марк вжал голову в плечи. – Арсений Дмитриевич, хорошего дня и простите за это недоразумение. Данил, в случае чего звони, я тебя заберу. Аня, не забыла деньги на завтрак? Марк, форму взял?

И выпроводила нас за порог, а сама осталась. Я же решил днем домой не возвращаться. Погуляю по городу, где-нибудь позавтракаю, потом заберу детей. Не хотелось больше выслушивать глупости, которые несла Юля. А Марине без меня будет проще – она в любой момент может развернуться и уйти. Надо будет позвонить ей чуть позднее.

Сначала мы поехали в школу, где учится Анечка. Затем – в гимназию мальчиков.

– И чего Юлька взбеленилась? – тихо говорил Марк, когда мы уже подъезжали к их месту учебы.

– А то непонятно? – ответил Данил. – Мама приехала. Вот Юля и устраивает спектакли. Все как всегда. Арсений Дмитриевич, вы не обращайте на нее внимания.

– Я стараюсь, – кивнул мальчикам.

– Юля вообще хочет с мамой жить даже больше нас, наверное, – добавил Марк. – А вы точно на стороне Марины. Значит, сразу отправляетесь в черный список.

– Спасибо, порадовали, – усмехнулся я. Хорошо, еще Марк не верит в глупости сестры. Иначе было бы скверно.

– А что, если правда? – насупился Марк. – Она одну няньку и вовсе обвинила, будто та ей нарочно вещи испортила. Нянька еще и стоимость одежды оплачивала. Папа, правда, Юльку все равно отругал, но он всегда ей верил.

А мне Юля казалась адекватнее Марка. Надо же, ошибся.

– Все в порядке, – заверил обоих. – Если что, я пока буду неподалеку, звоните.

Проследил, чтобы Даня и Марк скрылись в дверях гимназии, и поехал прочь. Хотелось собраться с мыслями, выбрать линию поведения. А может, раз уж Марина все знает, порыться в компьютере Максима? Там могла остаться нужная информация. Не спрашивать же о флешке детей!

В любом случае не сейчас. Около часа я бродил по городу, оставив авто на стоянке. Зашел к себе домой, проверил, все ли в порядке, но квартира отличалась от привычного только толстым слоем пыли. Меня здесь никто не искал. Еще пару часов убил на попавшийся на форуме заказ – тестирование новой программы. Смешно, но сейчас за работу нянем мне платили больше, чем за привычные виды деятельности. Кстати, аванс буквально накануне мне выдала Тамара, попросив оформить банковскую карту. Сумма получалась немаленькая – сорок тысяч в месяц. Если бы не флешка, я бы вернул долг за каких-то полгода. Настоящая ирония судьбы. Почему мне раньше не выпала такая возможность? Почему сейчас, когда почти что поздно? При этом Тамара намекнула, якобы предыдущий хозяин давал персоналу два месяца испытательного срока, а затем повышал оплату, и она обещала поговорить об этом с Мариной. Испытательный срок я уже не прошел…

Только успел отправить результаты тестирования, как раздался звонок телефона. Я вздрогнул. Дожил! Но звонила Марина.

– Слушаю, – ответил ей.

– Арс, все в порядке?

Самый глупый вопрос, который когда-либо слышал. Учитывая, что вчера признался ей, зачем на самом деле проник в их дом, а сегодня меня выставили вором.

– Да, все хорошо.

Не менее глупый ответ, потому как хорошо быть не могло.

– Ты сильно занят?

– Нет.

К чему это она?

– Не хочу сидеть дома с Аделаидой. Может, встретимся?

– Приезжай ко мне, – ответил вдруг. – Если не против.

– Хорошо, говори адрес.

Ну вот, теперь Марина знает, где меня искать, если все-таки решит сдать полиции. Я улыбнулся. Хотела бы, у нее утром был прекрасный шанс даже без упоминания проклятой флешки. Но не стала. Почему? Не знаю. Выключил компьютер, привел комнату в мало-мальски жилой вид. И зачем только позвал? Но гостья уже звонила в двери, и пора было открывать.

– Привет. – Марина растеряно мялась на пороге, поправляя ярко-синее платье.

– Привет. Проходи.

Просто дружеский визит.

– Не разувайся. Извини, времени на уборку не было.

А Марина оглядывалась по сторонам. Наверное, после ее дома моя квартира кажется совсем убогой. Но и она не всегда жила в хоромах. Когда все это закончится, сделаю хотя бы ремонт.

– Уютно, – улыбнулась она. – Будто домой попала. Не поверишь, но у моей мамы точно такие же обои в коридоре. Хотя, когда я звонила неделю назад, они как раз собирались переклеивать. Может, уже и не такие. Макс бы, наверное, злился, что я его деньги даю родителям.

– Они вообще не общались? – спросил, проходя в гостиную.

– Да. Аделаида вон утверждает, что Макса выгнали из дома, но это неправда. Он так и не поладил с моей мамой, поэтому уехал. Сказал, поступать, и не вернулся.

Марина села на диван, застеленный пледом. Я замер рядом. Чувствовал себя не в своей тарелке, но сам ведь пригласил.

– Как там Юля?

– А что Юля? – Марина пожала плечами. – Закатила истерику, Аделаида носится с ней. Ты не злись на нее. Неплохая ведь девчонка. Я почти уверена, что ее мать научила.

– Я не злюсь, Марин. Думаешь, сам чудил меньше? Мои бабушка с дедушкой не могли со мной справиться.

– Это они? – спросила гостья, глядя на старый портрет на стене – свадебное фото дедушки и бабушки.

– Да, они. Моя любимая фотография. Редкий случай, когда люди прожили вместе всю жизнь. И умерли с небольшой разницей, и полугода не прошло.

– Ты, наверное, сильно по ним скучаешь.

– Не то слово.

– Прости.

Марина отвела взгляд. Да уж, разговор сворачивал куда-то не туда. Я не собирался жаловаться на жизнь. Да и не жаловался вовсе. Никогда не считал себя несчастным. Да, было сложно, но кому не было? Жизнь любит испытывать людей на прочность. Я не верил, что в конце выдаст какие-то плюшки, но и опускать перед ней голову не собирался.

– Знаешь, мне впервые за долгое время хочется сесть и уехать домой, – призналась Марина. – К родителям. Забрать детей и оказаться подальше от всего этого.

– Думаю, ребята бы не оценили такой порыв, – усмехнулся я.

– Да, но все равно иногда мелькают такие мысли. Там они бы были в безопасности. А здесь? Хорошо, за флешкой пришел ты. Это мог быть кто угодно. И сделать что угодно.

Я был с ней согласен. И не факт, что если провалю задание, наниматель не пришлет кого-то, кто не станет скупиться в методах. Все может быть.

– Не беспокойся. Мы справимся, – ответил Марине. – Но флешку лучше найти.

– Поищем. Спросим у детей, в конце концов. Или у прислуги. Кто-то мог убрать и не заметить.

– Знать бы еще, как точно она выглядит.

– Да.

Марина задумалась, а я протянул руку и убрал выбившуюся прядь с ее лица. Она вздрогнула и обернулась ко мне. Я чуть подался вперед, коснулся губами губ. Не собирался ведь! Запретил себе даже думать о том, чтобы что-то чувствовать к Марине до выполнения задания. Но сейчас хотелось прижать к себе, покрыть лицо поцелуями, раствориться в тепле. Поцелуй получился скромный. Так целуются девчонки и мальчишки на лавочке на первом свидании. Марина забавно покраснела, но не отодвинулась, не разорвала нашу связь.

– Зачем? – только и спросила.

– Ты мне нравишься.

– И ты мне, Сень.

Точно школьники! Я рассмеялся. Стало так забавно. А Марина, кажется, обиделась.

– Извини, – вытер с глаз слезы смеха. – Просто сидим тут, как подростки. Будто от взрослых прячемся.

– И то правда. – Она все-таки улыбнулась, а я рискнул и снова поцеловал. От нее пахло цветочными духами. Легкий, приятный аромат. Теперь он всегда будет ассоциироваться только с Мариной. С ее улыбкой, густыми чуть волнистыми волосами, теплыми карими глазами. Она вся была теплой, как летний день. И меньше всего на свете мне хотелось ее обижать.

– А покажи мне свои детские фотки, – вдруг попросила она.

– Что? – Я замер, даже из объятий выпустил.

– Детские фотки. Уверена, у тебя они есть, – весело усмехнулась Марина, а я поднялся, опустился на пыльный пол перед старым сервантом и открыл нижний ящик, доставая пухлый и желтый от времени фотоальбом. Мою единственную ценность.

– Держи, – протянул ей. – Надеешься найти компромат?

– Конечно. Фото на горшке или ню, – Марина уже смеялась в открытую. – Показывай.

Я перевернул первую страницу. Бабуля заполняла альбом скрупулезно, подписывая каждое фото, каждую дату. Кое-где попадались стихи. Уж не знаю, откуда она их выписывала. Первая обстриженная прядь волос, рисунок детской ладошки. Значит, детство не приснилось.

– О, а вот и фото на горшке! – оживилась Марина.

Я поторопился перевернуть страницу, она попыталась помешать. Настроение неуклонно поползло вверх. Хорошо, когда рядом есть кто-то, с кем можно быть собой. Я устал играть роли. Но Марина приняла меня и таким – в мятой футболке, потому как костюм висел на плечиках на двери, в старых джинсах, с потрепанным альбомом в руках.

– Это мои родители, – рассказывал Марине. – Одна из немногих наших совместных фотографий. Примерно через год они развелись и разъехались в разные стороны. Это бабушка, дедушка. Тетя, но я ее давно не видел, она живет где-то под Москвой. Это первый класс.

– Ты был такой невысокий, – разглядывала Марина снимок.

– Да, вытянулся уже классе в девятом. Очень беспокоился, что так и останусь метр с кепкой.

Мы снова рассмеялись. Сейчас все казалось забавным, а когда-то виделось величайшей из проблем.

– Кофе будешь? – спросил я. – Больше ничего нет.

– Буду, – ответила Марина, продолжая изучать фотографии, и вскоре мы уже сидели с двумя дымящимися чашками и обсуждали мой портрет в девятом классе. Было легко и свободно, и не хотелось никуда ехать, но время приближалось к двум. Значит, пора забирать детей, везти на секции, а потом – домой. Решать проблемы с Аделаидой и Юлей, играть чужую роль. Но я чувствовал себя отдохнувшим и был благодарен за это Марине.

– Спасибо за отличное утро, – сказала она, когда мы спускались по старой скрипящей лестнице на первый этаж.

– И тебе спасибо. Есть планы на выходные?

– Да, хочу немного развлечься с детьми, если они согласятся. Ты с нами?

– Само собой.

Не стал спрашивать, куда именно собралась Марина. Пусть будет сюрприз. Главное, чтобы приятный, а не наоборот. Отвез ее домой, поцеловал на прощание, пока мы оба подальше от чужих глаз, и нехотя отпустил. Пора снова становиться Арсением Дмитриевичем Большаковым, как бы ни хотелось остаться собой.