Глава 25

Арсений

Привычная рутина позволяла ненадолго забыть о том, как мало осталось времени. Пока выучил английский с Марком и Юлей, чуть не поседел и едва не начал швыряться всем, что попадется под руку. Близнецы дулись, но мне было все равно. Учиться – значит учиться. Вот мы и учились, чему могли и как могли. С Аней, к счастью, занимался Данил. Он вроде бы окончательно пришел в себя и возился с сестрой, а я пытался забыть о том, что флешка так и не далась мне в руки. Надо заехать домой, забрать поддельный паспорт номер два. Но я уже понимал, что не уеду. Не смогу оставить Марину и детей, пока не буду уверен в их безопасности. Да и не хотелось мне уезжать! Здесь, в этом доме, впервые за долгое время чувствовал себя своим. Будто снова обрел семью. И Марина шаг за шагом завоевывала место в моем сердце. Вроде бы она ничего такого не делала, но смотрел на нее – и становилось теплее, будто кто-то включал солнце. Я не хотел терять это чувство. Слишком долго жил без него.

– Хватит английского! – первой взмолилась Юля. – Я же не студентка иняза какого-нибудь!

– А вдруг решишь?

– Да ни за что!

– Ладно, хватит, – я сменил гнев на милость. – Идемте отдыхать.

Близнецы сбежали раньше, чем успел договорить, а сам я дошел до своей комнаты и рухнул на кровать. В последние дни почти не спал. Мучили дурные предчувствия и страх, от которого давно отвык. Легко не бояться за себя и очень тяжело – за других. Уже почти засыпал, когда послышался топот. Данька и Анька – слоны! Потому как шаги я узнал, только Анечка побежала дальше, а Данил замер перед моей дверью.

– Арс, ты не спишь? – постучал в дверь.

– С вами уснешь, – отозвался я поднимаясь, а Данил уже вошел в комнату и включил свет. Он выглядел странно взъерошенным.

– Что случилось? – спросил я. – Ты выиграл в лотерею главный приз?

– Не я, а ты.

И Данил протянул мне на ладони ключи на брелоке. Собачка – не раз видел ее в руках Марины. Вот только оказалось, что голова у собачки съемная, а внутри – разъем флешки. Пульс застучал в ушах.

– Думаешь? – спросил я, опасаясь нового разочарования.

– Уже проверил. Это Аня собаке голову сняла, решила, будто сломала. А оказывается, это просто так выглядит флешка.

Чтоб мне провалиться на месте! Все время предмет поисков находился у нас под носом. Я едва удержался, чтобы не обнять Данила, но вместо этого схватил флешку и кинулся к ноуту. Даня маячил за спиной. Я открыл папки – да! Есть! Конечно, сама папка называлась безобидно – «Черновики», а вот внутри этих черновиков и находились файлы по «Мавру». Читать – не перечитать. Я тут же скопировал содержимое на свой ноут. Стоит изучить и спрятать на «черный день». Мало ли у кого еще возникнут ко мне претензии.

– Это оно, правда? – тихо спросил Данил.

– Да. Ты молодец! Просто нет слов!

– Не я, Аня.

– С меня мороженное. Всем!

И мы рассмеялись, как старые друзья. Мы с Даней и стали, наверное, друзьями, несмотря на то что я был на девять лет его старше. Какая разница? Если ему можно было доверять, и вел он себя ответственнее некоторых взрослых.

– Пойдем расскажем Марине? – потащил меня Данил.

– Да, идем.

Марина нашлась у себя – что-то искала в интернете. Она вообще после разговора со Светланой выглядела излишне задумчивой. Хотя нет, не искала, а разговаривала по скайпу. Наверное, с домом.

– Да, пап, все в порядке, – говорила не очень убедительно.

– Ты выглядишь бледной, – настаивал ее отец. – Снова проблемы с детьми?

– Пап, ну какие проблемы? У нас все хорошо.

– Привет, дедушка, – перегнулся Данил через ее плечо.

Лицо Виктора Шведова надо было видеть! У него едва глаза на лоб не полезли. Но, стоит отдать должное, он быстро взял себя в руки и улыбнулся.

– Привет, Данил, – ответил почти спокойно. – Рад наконец-то видеть лично.

– Я тоже, – кивнул Даня. – А то Марина нас никак не познакомит.

Кстати, Данил с дедом были похожи, и достаточно сильно. Сразу видно, одна кровь.

– Мы справились и без нее, – усмехался мужчина по ту сторону экрана. – Когда в гости приедете? Бабушка тоже хочет познакомиться.

– На осенних каникулах, пап, – вмешалась Марина. – Если ничего не помешает. Маме передавай привет. Созвонимся на днях.

– Давай, дочь. Звони, внучек, я всегда рад.

И не лукавил ведь, действительно радовался. Данил тоже казался довольным. Это хорошо. А как только скайп погас, я торжественно протянул Марине ее брелок.

– Данил и Аня нашли флешку, – сказал, не веря сам себе.

– Ура! – завизжала Марина и повисла у меня на шее. – Это же здорово! Наконец-то!

И расцеловала меня в обе щеки. Данил предпочел отвернуться, но его ехидный смешок слышали мы оба. Марина тут же меня отпустила и обняла его так крепко, что чуть не задушила.

– Теперь, я надеюсь, все закончится? – спросил Данил.

– Хотелось бы верить, Дань, – ответил я. – Но зависит не от меня.

Я не считал себя глупым человеком и понимал: найти флешку – еще не значит получить свободу. Да, нанимателю нужно отдать флешку и деньги. Вот только выпустит ли он меня живым? Я слишком много знаю о нем, пусть и невольно. И сама эта история не закончится с уничтожением компромата. Что же мне делать? Но сейчас хотелось просто почувствовать миг счастья – мы сделали это, нашли проклятую флешку. Вникнуть бы в суть. Чем прижали Антипова? Что такого удалось узнать Шведову?

– Когда поймешь, что там, расскажешь? – спросил Данил.

– Это может быть опасно, – ответил я.

– Это опасно в любом случае.

И он был прав. То, что находилось в наших руках, несло угрозу, прежде всего для семьи Шведовых.

– Дань! – раздался голос Юли. – Дань, ты где?

– Я пойду, – Данил обернулся к нам. – Только теперь не надо делать вид, что я не имею отношения к этой флешке.

Мы и не собирались.

– Что дальше, Арс? – тихо спросила Марина.

– А что дальше? Посмотрим, за что убили твоего брата. Поскольку я тоже не верю в случайное ДТП.

Мы снова сели за ноутбук. Документы, документы. Я вчитывался, но у меня не было юридического образования. Кому бы показать? Были, конечно, знакомые подобного профиля, но никому нельзя доверять.

– Подожди, – остановила меня Марина. – Смотри, это бумаги по сделкам. В нескольких вариантах.

– Аферы?

– Возможно. Один и тот же дом продан сразу нескольким людям. Странно…

– Вот когда пожалеешь, что не учился, пока можно было, – усмехнулся я. – Не мне с моим техникумом разбираться в подобном.

– Не преувеличивай, – фыркнула Марина. – Ты со своим техникумом понимаешь куда больше некоторых с двумя высшими. Давай смотреть дальше. Арс, ты на суммы посмотри! Такие деньжищи.

– Неудивительно, что за ними идет охота.

– Ты прав. И все-таки, как нам поступить со всем этим?

– Отдать флешку и надеяться, что не убьют? – усмехнулся я. – Или… или можно обратиться к моему другу. Он поможет, но даст мне по шее.

– Это к кому?

Марина выглядела забавно удивленной, и мне тоже стало веселее.

– Тому, чей долг я выплачиваю. Я видел его на днях, и он вроде бы работает в полиции. Не хотелось бы, конечно, его в это втягивать, но и другого выхода пока не вижу.

– Думаю, ты прав. – Марина доверчиво опустила голову мне на плечо. – Только будь осторожен, Сень.

– Обещаю.

В меру возможностей. Но обратиться к Леньке казалось разумным. Я, правда, склонялся к тому, чтобы сначала отдать флешку, а потом уже анонимно передать копии этих бумаг Лене. Так будет правильно, наверное. Надо подумать.

Мы с Мариной спрятали флешку обратно в брелок, а саму подвеску отнесли на чердак. Там, среди Данькиного барахла, можно было спрятать слона. Когда спустились вниз, уже давно стемнело. Дети разбрелись по комнатам, Марина пошла пожелать им спокойной ночи, а я остался ждать в гостиной. Если честно, устал. И понял это, только когда флешка оказалась в руках. Конечно, устал не от поисков, а от этих двух лет, полных того, чего делать не хотелось, и постоянного риска. Сомнений, вопросов, попыток найти деньги. Я никогда не желал так жить. А как желал…

– Сень, все хорошо?

Теплые ладони Марины опустились на плечи. Она все реже называла меня Арсом, все чаще – Сеней, как родственники. И мне это нравилось.

– Да, – обернулся к ней, поймав поцелуй. – Просто задумался.

– О чем? – Марина скользнула на диван и замерла рядом.

– Не поверишь: обо всем на свете.

Она звонко рассмеялась, а я поймал ее в объятия и поцеловал. Почему мы встретились вот так? С другой стороны, от нее ничего не нужно скрывать. Она и так знает большую часть моей темной подноготной и принимает каким есть.

– Люблю тебя, – шепнул в приоткрытые губы.

– И я тебя.

Карие глаза Марины лучились счастьем. Так странно! В том дерьме, в котором мы оказались, все еще осталось место для этого чувства – счастья. И я хотел испить его до капли. Подхватил Марину на руки и понес в коридор.

– Сень, что ты делаешь? – зашипела она. – Увидят ведь!

– Дети спят?

– Спят.

– На остальных плевать.

Действительно, мне сейчас был безразличен весь мир. И я доказал это Марине, когда мы наконец-то добрались до ее спальни. Она отзывалась на каждый поцелуй, и от этого сносило голову. Любил ли я ее? Больше всего на свете! И, кажется, успел сказать об этом раз десять, пока последние мысли улетучились из головы. И засыпать рядом было так сладко, что я не мог вспомнить, когда в последний раз ощущал себя таким спокойным. А проснулся неожиданно один. Глянул на часы – и с кровати смело волной. Девять? Как это девять? Я в половину седьмого должен быть на ногах!

Оделся и вылетел в коридор. Тихо… А где дети? Марина сама отвезла? Или попросила Михаила? Почему не разбудила? Это же моя работа. Снизу слышались голоса. Хорошо, что у меня не было привычки слетать по ступенькам – спускался я медленно, пытаясь догадаться, кто к нам пожаловал, поскольку голос был мужским. Замер на верхней ступеньке. Черт! Голос-то я узнал.

– Не беспокойтесь, Иван Игнатьевич, – говорила Марина. – Мы с Адель вроде бы решили все недоразумения. А если она подаст в суд – отлично ж, будем судиться, потому что детей я ей не отдам.

– Рад слышать, Марина Викторовна, – отвечал ее собеседник. Иван Игнатьевич, адвокат и мой наниматель. – И еще более счастлив, что ребята нашли в вашем лице настоящую семью. Максим был бы доволен.

Да, после того, как вы убили Максима – конечно. Уверен, там и с наследством не все так просто. Если этот Иван Игнатьевич наложил лапу на агентство Шведова, то детям достанутся в лучшем случае копейки. В худшем скажет: «Извините, ребята, разорилось агентство». Вот угорь! Интересно, зачем пришел? В чем хочет убедиться? Но Иван Игнатьевич уже шел к выходу. Я поднялся выше, чтобы меня не было видно, а сам прекрасно видел того, кто вешал Марине лапшу на уши. Уверен, если бы Максим в завещании не обозначил, кто именно может стать опекуном его детей, Иван Игнатьевич и тут бы расстарался. А когда я увидел его лицо, сомнений не осталось – он.

Хлопнула дверь, отсоединяя опасного гостя, и только тогда я спустился к Марине.

– Сень? – обернулась она. – Ты проснулся?

– Да. Чего он хотел? – резко спросил я.

– Поговорить об Аделаиде, – ответила Марина. – Сень, что случилось? На тебе лица нет.

– Это был наниматель, Марин.

– Как?

Она замерла и уставилась на меня, а мне хотелось чем-нибудь запустить в стену. Так близко! Так близко подобрался, змей. И как его остановить? Отдать флешку и позволить уничтожить остатки семьи Шведовых? Нет! Надо позвонить Леньке, и если бы я был уверен в безопасности Марины и детей, сделал бы это прямо сейчас.

– Слушай, Марин, а ты не хочешь срочно навестить родителей? – спросил прямо.

– О чем ты, Сень? Я тебя не оставлю! – Марина вцепилась в мою руку.

– Пока вы здесь, я не смогу ничего сделать. Даже не пойду в полицию. А если буду сам, выкручусь.

– Выкрутишься? – Марина почти что кричала. – Ты что себе придумал? Хочешь, чтобы я оставила тебя одного? Нет, Сеня! Этого не будет!

– Ты сейчас не обо мне должна думать, а о Марке, Юле, Даниле и Ане. Увези их отсюда! Я пойду к Леньке в полицию, и мы задержим твоего адвокатишку.

– Нет!

– Марина, я тебя прошу.

Теперь уже я цеплялся за нее, стараясь донести главное: им нельзя здесь оставаться, это становится слишком рискованно. А там, у черта на куличках, до них никто не дотянется. Ни одна тварь!

– Хорошо, – отступила Марина. – Я отвезу детей к родителям и вернусь следующим же самолетом. Это займет максимум сутки. И пока меня не будет, ты никуда не пойдешь.

– Пусть так.

Марина прижалась ко мне, я обнял ее, и мы замерли посреди холла, прислушиваясь к стуку сердец друг друга. Пора заканчивать эту игру! Заканчивать, пока мы сами живы. Или же не останется и нас.