Глава 28

Арсений

– Ты придурок, Вернер! Ты просто тупой идиот!

Да уж… Орал Леня так душевно, даже у меня уши сворачивались в трубочки. Мы находились в его кабинете, и я только-только изложил ему реальную версию того, что происходило в моей жизни последние два года.

– Ты мне тогда операцию сорвал, дубина. И сейчас чуть не сорвал, – рычал Кондратьев. – Это же надо до такого додуматься! Благотворитель нашелся, чтоб тебе провалиться. Ты меня мог спросить? Нет, зачем же!

– Лень… Я думал, так будет лучше, – пытался оправдаться.

– Ты думал? Чем ты думал, расскажи мне? Задницей? Потому что другого объяснения я найти не могу. Взрослый же мужик, а ведешь себя как дите малое. Ты где думал пятьсот тысяч взять?

– Отработать.

Признавать было неприятно. Еще более неприятно, что Ленька прав. Идиот и есть.

– Отработал? Ты разве не понимал, что Карлов пришьет тебя, как только станешь не нужен?

– Думал, успею уехать.

– Успел?

– Нет. Но дети…

– Вот только не надо приплетать детей! Если за твою предыдущую деятельность я еще хоть как-то могу вступиться, то подделка документов, Сеня! И все, что ты устроил, – это просто уму непостижимо. Какой из тебя гувернер?

– Оказалось, нормальный, – пожал плечами.

– Нормальный? Ты себя едва не угробил, и детей с собой.

– Не я, а Карлов. И вообще, за ним же тоже кто-то стоит. А вы дело Максима Шведова прощелкали.

– Ничего мы не прощелкали! У нас доказательств не имелось.

– Поэтому вы его закрыли.

– Оно вообще не в моей компетенции, так что давай не будем.

Но Леня притих. Я тоже не стал лезть на рожон – пусть думает как хочет, а я поступил пусть глупо, но правильно. Хорошо, что это было только его задание. А если бы нет?

– И давно ты в полиции работаешь? – спросил у него.

– Давненько, – улыбнулся приятель.

– Почему мне не сказал?

– Потому что у тебя аллергия на полицию. А мне хотелось… По-другому жить хотелось, Сенька. Не так, как мы с тобой после интерната, а нормально, правильно. Ты бы не понял.

– Понял бы.

– Тогда почему решил, словно я не пойму ту дурость, которую ты устроил?

– Два идиота, – подвел я итог.

– Да. Ладно, буду думать, что с тобой делать. Подпишешь пока подписку о невыезде, посидишь дома. Я сейчас побеседую с Мариной Шведовой, потом тебя позову.

– Марина ни при чем, – тут же заявил я.

– Ага, – отмахнулся Леня. – Ты у нас тоже ни сном, ни духом. Иди уже, оформляй документы, успокаивай детей, няня Сеня.

– Да ну тебя!

Ленька тихо рассмеялся. Да уж, ситуация – обхохочешься. Но мне тоже стало легче теперь, когда все решилось. Значит, Леня давно пытался вывести Карлова на чистую воду. И, если бы не моя глупость, вывел бы. Может, тогда и брат Марины остался бы жив… Хотя люди, которые стоят за Карловым, просто нашли бы другого исполнителя. Но все равно эта история только чудом окончилась хорошо.

Юля и Марк ждали меня в коридоре. Сидели молча, не глядя даже друг на друга. Нескоро они забудут обо всем случившемся сегодня. Хоть испугаться сильно не успели.

– Марина, наверное, теперь от нас откажется, – вдруг сказала Юля.

– Почему это? – насторожился я.

– Ну а зачем ей такие дети? От нас одни проблемы.

– Неправда, – ответил ей. – Дети как дети, и в произошедшем нет вашей вины. И уж конечно, Марина ни за что от вас не откажется.

В этом я был уверен совершенно точно. Марина теперь с этой четверкой навсегда. Как и я сам. Появился какой-то полицейский, позвал меня оформлять документы. Марк и Юля пошли со мной, отказались оставаться одни и на миг, а когда мы вернулись, Марина уже выходила из кабинета Кондратьева.

– Марина!

Близнецы тут же кинулись к тете, а я держался за их спинами. Нет, я не сомневался в Марине, но, как и у ребят, сработало обычное «а вдруг». Это ведь я вовлек ее в эту историю. Жила бы себе, не знала ни о каких флешках. Зато смогу вернуть ей сумму, которую мы сняли в банке, – когда следствие завершится. А Марина уже отпустила детей и шагнула ко мне.

– Привет, – сказала растерянно.

– Привет, – улыбнулся я.

Она обняла меня, и сразу все тревоги остались далеко. Я прижал ее к себе, гладил по спине, шептал какие-то глупости, стараясь успокоить. Мы все за сегодня столько пережили, что хватит на целую жизнь.

– Поехали домой? – подняла она на меня полные слез глаза.

Домой? Какое отличное слово.

– Поехали, – кивнул ей.

Поставил подписи еще на паре листов, и мы наконец-то покинули здание полиции. Пришлось пройтись пешком – квартира нанимателя находилась далековато, но надо было забрать автомобиль. Да и не помешает остудить голову. Марк и Юля шли с нами рядом, а Марина рассказывала, как чуть не стала жертвой похищения.

– На кого угодно могла подумать, – говорила она, – только не на Михаила!

– А за нами тоже Миша приехал, – тихо сказала Юля. – И мама позвонила, что он нас к ней отвезет. Хорошо, хоть я Аню с собой не взяла. Марин, а с мамой все хорошо?

– Да, Юль, все в порядке. Ее тоже… обманули.

Ложь, конечно. Но сейчас и Юле, и Марку достаточно стрессов. Не хватало еще, чтобы думали, будто мать позволила их похитить. Да и Адель была всего лишь пешкой на доске Карлова и его хозяев. Уверен, за ним стоял не сам Антипов, а его будущий тесть, который решил обезопасить зятя и дочурку. Хотя это уже будет выяснять Леня.

– Зато Анька у нас теперь – героиня дня, – улыбнулся Марк.

– Это правда, – поддержала Марина. – Я бы, может, сразу и не сообразила, что делать. А вот как Аня из-под присмотра Данила сбежала, это вопрос.

Я слушал их голоса – и постепенно становилось легче. Приходило понимание, что моей семье никто не навредит. А и Марина, и дети стали моей семьей. Той, которой мне так не хватало. И я был готов на все, чтобы их защитить. Но пока еще предстояло покончить со следствием, а потом можно будет получить настоящее высшее образование взамен фальшивого и строить жизнь.

Наконец мы сели в авто. Дорога к дому пролетела за мгновение, но было удивительное ощущение, что вернулся после долгого отсутствия. Стоило припарковать авто у порога, как распахнулась входная дверь, и на нас налетел маленький вихрь – Данил, Аня и Шерли. Откуда взялась собака в доме, я даже не спрашивал. Видно, пошли на уступки, учитывая ее героизм при задержании Михаила. Аня повисла у меня на шее, Данил крепко обнял брата с сестрой.

– Ну, все! – сказал им. – Я вам устрою тотальный контроль! Шагу без меня не сделаете.

– Дань, ну чего ты? – Марк покраснел, а Юля только вцепилась крепче в старшего брата.

– Я чего? Бестолочи! Вы чем, вообще, думали?

А как Леньку напоминает… Всегда знал, что Кондратьев относится ко мне как брат. Я рассмеялся. Марина удивленно обернулась ко мне, а я хохотал, утирая слезы. Наверное, так уходило напряжение этого бесконечно долгого дня. И вдруг Марина рассмеялась тоже. Обняла меня и всех детей сразу, кто поместился в объятиях, и смеялась до того заразительно, что улыбаться начал даже Данил. А Шерли радостно скакала вокруг и пыталась лизнуть хоть кого-нибудь. Да, не думал, что у меня так быстро появится настолько огромная семья!

А поздно вечером приехала Аделаида. Мы как раз только уложили Аню спать, а старшие дети все еще сидели в гостиной и переговаривались, мы им не мешали. Пусть обсудят, легче станет. Я падал с ног, Марина тоже, и мы уже подумывали лечь, не дожидаясь их, когда в ворота позвонили.

– Никого не пускать! – тут же насторожилась Марина.

– Там Аделаида Олеговна, – доложила Тамара. – Хочет видеть детей.

– Пусть приезжает утром, – ответил я.

Если честно, предпочел бы, чтобы Аделаида Олеговна вообще забыла наш адрес, но ведь этого не случится.

– Подожди, – вздохнула Марина. – Давай я с ней поговорю.

– Тогда и я с тобой.

Сразу стало понятно: пускать Адель в дом Марина не собирается. Мы накинули куртки и вышли на улицу. Было свежо, даже холодно. Срывались первые капли дождя. Адель маячила у ворот. Неподалеку стоял ее автомобиль – поскромнее того, что остался в гараже Максима, но все равно не дешевый.

– Ну наконец-то! – заметила она нас. – И года не прошло.

– А мы должны были спешить? – холодно спросила Марина.

Я обнял ее за талию, делясь теплом и поддержкой. Стоило признать, Адель выглядела скверно. Под глазами синяки, губы накрашены неровно. Я не знал, чем «жертву» опоили, но не считал ее невинной овечкой. Скорее уж, самкой шакала.

– Где мои дети? Я хочу видеть детей! – настаивала она.

– Которых? – спросила Марина. – Данила, которого обидела? Или Юлю и Марка, которые из-за тебя чуть не погибли? Или, может, Аню? Знаешь, Адель, когда мне сказали, будто Максим лишил тебя родительских прав, я была шокирована. Решила, что это его месть или блажь. Но теперь вижу: брат был прав. Встречаться с детьми будешь в установленном судом порядке. А хочешь поговорить – позвони им, я телефон отбирать не стану. Спокойной ночи.

– Да какое ты имеешь право? – Адель кинулась к нам. – Потаскушка малолетняя!

– Прямое право. – Марина и не поморщилась. – По закону это мои дети. Я – их опекун и представляю их интересы. А ты сделала все для того, чтобы близнецов похитили и шантажировали меня ими. Теперь, извини, с тобой будет разбираться полиция. Спокойной ночи.

Адель попыталась нас остановить, но я не пускал ее, пока Марина не вошла в ворота, а затем предоставил разбираться охране. Марина была права. Нечего этой женщине делать рядом с детьми. Всем будет только хуже. Захотят – пусть общаются, но это будет выбор детей.

– Спасибо, Сень. – Марина легонько пожала мою руку.

– За что? – замер я.

– За то, что рядом, – улыбнулась она. – Идем, наконец напомним нашим ребятам, что им пора спать. Почти полночь.

Когда мы вошли в гостиную, все трое сидели рядышком на диване, как воробьи на ветке, и таращились на нас.

– Мама приезжала? – потерянно спросила Юля.

– Да, – ответила Марина. – Хотела вас видеть, но, простите, я не стану больше пускать ее в дом, пока не буду уверена, что она вам не навредит.

Ребята молчали. А чего тут скажешь? Я тоже не мог подобрать слов, хоть и хотелось как-то их подбодрить. Так ведь жизнь не выбирает, в каком возрасте сталкивать нас с испытаниями, и не спрашивает, хотим ли мы их. Все просто случается, а нам остается держать голову прямо и расправить плечи.

– Мы пойдем спать, – за всех сказал Данил. – Денек выдался тот еще.

– Спокойной ночи, – откликнулась Марина и долго смотрела вслед племянникам. Я же занял их место на диване. Марина присела рядом со мной. Расстроенная, растерянная. Обнял ее, прижимая ближе. Мы живы. С остальным можно справиться, пусть легко и не будет.

– Я беспокоюсь о них, – прошептала моя любимая женщина.

– У них есть мы. Значит, переживем, – ответил я.

– Ты ведь останешься с нами, правда?

– Так долго, как только захочешь.

– Тогда навсегда.

Я улыбнулся. Никогда не верил в «навсегда» или «и жили они долго и счастливо», но сейчас хотелось поверить. В то, что мы останемся вместе, и у нас будет большая, дружная семья. Знал одно – Марину я не упущу. Потому что люблю и ее, и четверых неугомонных балбесов, которые к ней прилагаются.

– Люблю тебя, – шепнул ей.

– И я тебя, Сень. – Марина обвила руками мою шею. – Очень.

– Будешь проведывать меня в тюрьме?

– Да ну тебя!

Марина высвободилась из объятий, насупилась, а мне в кои-то веки не было грустно. Что будет, то будет. Если у Леньки ничего не получится, виноват ведь тоже только я. Но в то, что друг постарается меня защитить, я верил, потому что сам был готов на все ради близких.

– Справимся. – Марина сжала мою руку.

– Обязательно. Только в Москву с Данькой поедете без меня. Думаю, следствие затянется надолго.

– И о чем ты думаешь?

О чем я думаю, доказал Марине тут же, целуя бесконечное количество раз. Завтра будет новый день. И будет новая страница. Такая она, наша жизнь.