Глава 12

Саша

Телефонный звонок, который раздается этим утром, я подсознательно жду со вчерашнего вечера. И хотя морально я готовила себя ко всему, когда на экране мобильного высвечивается имя Киры, я на мгновение теряюсь.

Что она скажет? Потребует объяснений? Будет злиться? Обвинять меня? Смогу ли я объяснить, что не хотела ставить всех нас в подобное щекотливое положение?

– Алло, – говорю тихо, принимая вызов.

– Здравствуй, Саша, – произносит Кира напористо, но тут же замолкает, словно не знает, что сказать.

– Ты уже все знаешь, – не спрашиваю, утверждаю я, не видя смысла притворяться.

– Стас рассказал мне, – подтверждает она. – Ты умеешь преподносить сюрпризы.

На этот раз в ее голосе слышна жесткая ирония и затаенная обида. Что ж, это я заслужила.

– Мне очень жаль, что все так вышло, Кира. Когда я встретила Стаса в твоей галерее, то растерялась. Не думала никогда, что мы с ним увидимся при подобных обстоятельствах.

– Допустим, что это действительно так, – произносит она напряженно. – Ты ничего не подозревала, в галерее вы встретились случайно, но ты лгала мне все две недели, пока шла выставка! Ты улыбалась мне в лицо, а сама за моей спиной…

– Я ничего не делала за твоей спиной, Кира, – говорю твердо, не желая брать на себя ответственность за то, что произошло вне зависимости от моих желаний. – Я просто соблюдала наши профессиональные договоренности и выполняла свою работу. Мое прошлое со Стасом не имело к выставке никакого отношения.

– Почему ты скрывала от него ребенка? – спрашивает она подозрительно.

– Специально я от него Лею не скрывала. Просто вовремя не получилось рассказать, а потом стало казаться, что это уже и не нужно.

– А теперь значит стало нужно? – следует резкий вопрос.

Я перевожу дыхание, перекладываю трубку из одной руки в другую, потому что ладонь, сжимающая телефон начинает потеть.

– Стас сам догадался, когда увидел Лею. Она…

– Слишком на него похожа, – завершает за меня Кира.

На несколько мгновений в трубке повисает тишина.

– Что ты хочешь, Саша? От Стаса?

– Ничего, – говорю не задумываясь. – Теперь, когда он узнал правду, я не буду препятствовать его общению с Леей. Вот и все. Больше мне ничего от него не нужно.

– Неужели? – в голосе Киры звучит сомнение. – Когда ты забеременела, ты ведь была еще замужем, правда? Получается, со Стасом ты переспала за спиной своего мужа?

– К чему сейчас этот вопрос? – несмотря на внутреннюю боль, внешне я стараюсь сохранять спокойствие. Я не дура, понимаю подтекст, который вкладывает в свои слова Кира, но объяснять ей запутанную историю моих взаимоотношений с бывшим мужем и Крестовским не имею ни малейшего желания. – Это уже в прошлом. Мы со Стасом в прошлом.

– Хорошо, если ты понимаешь, что это так, – говорит она напряженно. – Наша свадьба запланирована на осень. И я сделаю все, чтобы она состоялась.

Когда Кира завершает разговор, даже не попрощавшись, я некоторое время как статуя стою с прижатой к уху трубкой, слушая тишину. Чувствую себя морально изнасилованной, и все же – будто гора свалилась с плеч. Все время с момента первого столкновения с Крестовским на выставке я думала о том, что будет, когда Кира все узнает. Что ж, теперь гадать не нужно – она обижена и в ярости. И я не могу ее осуждать.

– Саш, мне кажется, у Леи температура поднимается, – с обеспокоенным видом в комнату заглядывает мама. – Кушать не хочет, лежит на диване. Предложила ей мультики включить – она глазки закрыла, только куклу к себе крепче прижала.

Встряхиваю головой, переключаясь с мыслей о Кире на насущное.

– Она мне еще вчера перед сном немного вялой показалась, но я подумала, что это у нее эмоциональное перевозбуждение от встречи со Стасом, – говорю на ходу, торопясь к дочери.

Лея лежит на диване в гостиной с закрытыми глазами. Натянула покрывало до подбородка, куклу обхватила тонкими пальчиками и дышит тяжело и часто-часто.

– Доченька, ты себя как чувствуешь? – спрашиваю, нежно касаясь кончиками пальцев ее лба. Горячий. – Что болит?

– Хорошо, – отвечает Лея слабым голоском. – Только холодно, мам. Полежишь со мной?

– Конечно, полежу, – отвечаю мягко. – Давай только температуру померим с тобой и попьем что-нибудь. Бабушка твой любимый компот из ягод может подогреть. Как тебе идея?

– Хорошо.

Ртутный градусник, который мама достает из домашней аптечки, показывает 38,7. С растущим беспокойством я даю ей жаропонижающее, надеваю носочки и ложусь рядом, крепко обнимая малышку.

Лея у меня болеет крайне редко, поэтому каждое повышение температуры я встречаю паникой, которая никак не желает уступать место рациональности. Еще мама подливает масла в огонь – говорит, что это появление блудного отца так на дочь влияет.

Через полчаса жар немного спадает. Лея засыпает, а я, отменив все дела, остаюсь с ней дома, то и дело проверяя лоб и выпаивая ее морсом.

После сна дочка становится повеселее, соглашается поесть куриный суп с гренками, а потом немного играет с куклой. Но к вечеру температура снова повышается, Лея резко бледнеет, дыхание становится затрудненным и учащенным.

На часах почти семь вечера, когда я в первый раз набираю номер Скорой помощи. Оператор уточняет симптомы, советует дать малышке жаропонижающее и обещает отправить бригаду. Но врачей нет ни через час, ни через полтора, температура у Леи не снижается, а ползет вверх, дочка на меня почти не реагирует, и мне начинает казаться, что она задыхается.

Еще раз звоню в Скорую, безуспешно пытаясь добиться информации о врачах, пока на грани истерики не решаюсь на крайний шаг – связаться со Стасом.

– Да, – он отвечает на втором гудке.

– Извини, что беспокою, – выдавливаю из себя дрожащим голосом. – Мне нужна помощь.

– Что случилось?

– Лея. Нам срочно нужен врач.

– Расскажи подробнее, что произошло, – инструктирует меня Стас, и я впервые улавливаю в его голосе ноты беспокойства. – Что с моей дочерью?

Я слышу на заднем фоне легкий перезвон бокалов и фарфора, фоновую музыку, знакомый женский голос, который спрашивает у него, все ли в порядке. И вдруг ясно представляю себе эту картину… Стас и Кира где-то ужинают, приятно проводят время, а в это время я…

– Саша! – раскатистый голос Крестовского заставляет меня вздрогнуть и собраться с мыслями.

– У Леи сильный жар, который я не могу сбить. Затрудненное дыхание. Рвота, – перечисляю на автомате. – Я звонила в Скорую несколько раз, но безуспешно. На такси везти ее боюсь, Стас. Такое позднее время, я даже не знаю, куда… Я боюсь. Она у меня никогда так не болела…

– Оставайтесь дома, – следует четкая команда. – Скорая скоро приедет. И я тоже.

Разговор со Стасом помогает мне немного успокоиться. Его твердый и уверенный голос, обещание немедленно найти и отправить к нам врачей и желание приехать самому, несмотря на то, что сейчас он находится на другом конце города, – когда кладу трубку, ободренная его словами, я хотя бы перестаю дрожать. Но Лею, наоборот, лихорадка накрывает с новой силой, ее рвёт и она слабым голосом хнычет, что у нее очень болит голова. Взяв малышку на руки, я сажусь вместе с ней на диван и, покачиваясь, начинаю бормотать ей бессвязные обещания о том, что когда она поправится, мы с ней пойдем в зоопарк, и в кафе, и в магазин за куклой, а потом поедем к морю, потому что мы давно так мечтали об отпуске…

Платная Скорая помощь приезжает к нам через пятнадцать минут, но даже этот относительно короткий отрезок времени кажется мне вечностью. Я ведь звонила им несколько раз, но из-за нового витка пандемии, приехали они только, когда вмешался Стас… Сейчас я впервые настолько рада поистине безграничным возможностям этого мужчины.

– Мы вас госпитализируем. Девочке нужно сделать анализы, чтобы исключить серьезное внутреннее воспаление, – с обеспокоенным видом говорит медбрат.

Стас звонит, когда мы с Леей загружаемся в карету Скорой помощи.

– Я на связи с главврачом, Саша, – сообщает он. – Вас отвезут в частное детское отделение. Я буду ждать вас там.

– Ты приедешь? – вырывается у меня против воли.

– Уже практически приехал, – отвечает с какими-то новыми интонациями, которых я у него давно не слышала. – С Леей все будет хорошо. Но ты должна успокоиться. Поняла?

Я судорожно киваю, что-то хриплю в ответ, и когда смотрю на спящую малышку на моих руках, отчаянно хочу ему поверить. В конце концов, как бы ни складывались наши отношения в прошлом, Стас меня никогда не обманывал.

Не обманул и сейчас. Он встречает нас на пороге клиники, одетый в медицинский халат под которым заметен его традиционный элегантный костюм. Бросив взволнованный взгляд на дочь, он прикасается губами к ее лбу и пронзает меня пылающим от едва сдерживаемый чувств синим взглядом.

– О Лее позаботятся, – говорит он, забирая ее у меня и быстро шагая с ней в осмотровую, где уже ждёт врач.

Тесты, тесты, анализы, еще анализы, осмотры разных врачей, капельница через катетер на тонкой детской ручке— кажется, что все это длится бесконечно, но когда я бросаю взгляд на часы, понимаю, что с момента моего звонка Стасу едва ли прошло два часа.

– Тебе нужно отдохнуть, – говорит Крестовский твердо, уводя меня от постели, на которой спит после укола дочь. – Ты выглядишь как привидение. Когда ты в последний раз ела?

Вместо ответа я лишь пожимаю плечами. Ела? Разве я могла думать о еде, когда Лее было плохо?

Обхватив меня за плечи, Стас легонько встряхивает меня, тем самым заставляя посмотреть на него.

– Своим нервным срывом ты Лее не поможешь, слышишь? За ней присматривают лучшие врачи. Все будет хорошо.

– Врач сказал, что это может быть бактериальный… – спазм перехватывает горло, так что я не могу закончить фразу, но Стас все понимает.

– Это только предположение. Лучше, если они исключат все возможные осложнения, Саша, – говорит он и уверенно добавляет: – С нашей дочерью все будет в порядке.

– Откуда ты знаешь? – шепчу я.

– Я знаю.

Он говорит это с такой уверенностью, что у меня не хватает духу ему возразить, что мы не всесильны. Что есть вещи, которые даже ему неподвластны. А что если с Леей что-то произойдёт? Как я буду жить дальше? Гоню от себя страшные мысли, пытаюсь сосредоточиться на мужчине, который стоит рядом и выжидающе смотрит на меня.

– Извини, что испортила тебе вечер, – начинаю я, испытывая одновременно странное смущение и облегчение. – Вы с Кирой, наверняка, хотели побыть наедине после разлуки.

– Лея – моя дочь, – отвечает Стас удивленно, никак не комментируя мои слова о невесте. – Это естественно, что ты позвонила мне.

– Я бы не стала, если бы… – бормочу сбивчиво. – Но так она никогда не болела… Резко… Я испугалась… Я обычно сама…

– Давай начистоту, Саша, – прерывает этот бессвязный поток Крестовский. – Тебе больше не надо делать все самой. Я позабочусь о Лее. И о тебе.

Его последние слова заставляют мое сердце затрепетать от волнения. Не так, как раньше, нет, я ничего от него не жду и ни на что не рассчитываю, просто я вдруг отчетливо понимаю, как хорошо, когда в сложной ситуации тебе есть на кого положиться.