Глава 20

Саша

Мое первое желание – незаметно уйти, чтобы не мешать разговору, но сбежать не выходит – две пары глаз, Киры и Стаса, буквально пригвождают меня к месту.

– Здравствуй, Кира, – несмотря на бешено бьющееся в груди сердце, мой голос звучит почти ровно. – Извините, что помешала.

Не дожидаясь ответа, я быстро прохожу мимо них к лестнице и, прижимая к себе сверток с картиной, едва ли не бегом поднимаюсь на второй этаж в спасительное уединение комнаты. Леи здесь нет, но выйти сейчас из спальни и отправиться на ее поиски кажется мне безумием. Еще раз столкнуться с Кирой и Стасом? Ну уж нет. Это последнее, что мне сейчас нужно.

С зреющей в груди решимостью, открываю на телефоне приложение для бронирования жилья. Забиваю геолокацию, проверяю наличие номеров в близлежащих отелях. Надо было сделать это еще вчера, когда стало ясно, что с предыдущей бронью возникли проблемы. А теперь проблемы у меня – господи, это ж надо так попасться.

Переедем в отель. Решено. Да, Лея и Ирина Вячеславовна расстроятся, да, Стас будет недоволен, но играть в шведскую семью с Кирой я точно не стану. Ситуация и без того запутанная, чтобы усложнять ее еще сильнее.

Забронировав отель на неделю, я ощущаю, как внутренняя тревога немного отпускает. Сажусь на край кровати, неловко сталкивая сумочку, которую оставила здесь, когда пришла. На ковер от удара высыпаются мелочи – помада, несколько карт, телефон, паспорт. Среди этого барахла замечаю плотный матовый прямоугольник – визитку моего нового знакомого.

Андрей Миллер.

Верчу визитку в руках, вспоминая неожиданную встречу. А почему, собственно, я не могу с ним поужинать? Не обязательно сегодня, а в принципе когда-нибудь. Я свободная женщина. Никому ничего не должна. Ужин в приятной компании – разве это запрещается? В конце концов, на свиданиях я не была годы. То недоразумение с художником Зотовым не в счет.

Не решив ничего конкретного, я достаю чемодан, который толком не успела разобрать, и начинаю собирать наши с Леей вещи. И как раз в этот момент в спальню поднимаются дочь в компании Ирины Вячеславовны.

– Саша, что происходит? – настороженно спрашивает мать Стаса, оценивая обстановку.

– Мы с Леей переезжаем, – говорю твердо.

– Куда? Вы же только приехали? – на ее лице отражается растерянность.

– Мама, я не хочу уезжать, – подает голос дочь, но сейчас мне не до нее.

– В отель. Здесь недалеко. Так и планировалось изначально.

– Стас ничего мне не говорил.

– Я вам говорю, – выпаливаю напряженно, но тут же смягчаю свою грубость сдержанной улыбкой. Мать Стаса ни в чем не виновата. Она и так в отношениях со мной продемонстрировала большую чуткость, чем я могла рассчитывать. – Простите, Ирина Вячеславовна, но так для всех будет лучше. Лея, собери в рюкзачок свои игрушки.

– Я не буду, – малышка топает ногой. – Я папе расскажу.

От этой детской манипуляции у меня на миг перехватывает дыхание, а перед глазами начинают плясать красные пятна. В поведении Леи нет ничего удивительного, напоминаю себе. Она привязалась к новообретённому отцу, к абсолютному достатку, в вниманию, которым ее окружила новая семья. И все же принять это оказывается больно.

– Это не обсуждается, Лея, – говорю мягче. – Мы уезжаем. Но ты сможешь приезжать к бабушке и папе, а они к тебе в любое время.

Дочь начинает хныкать и в поисках защиты жмется к ноге Ирины Вячеславовны. И именно в этот момент в дверях спальни появляется Стас.

Прям не спальня, а проходной двор, думаю раздраженно.

– Что здесь происходит? – спрашивает строго, пока его глаза скользят по комнате, отмечая раскрытый чемодан, расстроенную дочь и притихшую мать, а потом замирают на мне.

Черт бы побрал этого мужчину! Его способность постоянно заставать меня врасплох, сбивать с намеченного курса, смущать…

– Мы уезжаем, – говорю подчеркнуто спокойно. – Я забронировала нам с Леей отель.

По лицу Стаса пробегает тень, брови сходятся в одну линию.

– Мама, забери Лею и выйдите погулять. Нам с Александрой нужно поговорить.

– Не о чем нам говорить, – отрезаю я мрачно, но меня никто не слушает. Ирина Вячеславовна молча подхватывает хнычущую внучку на руки и удаляется, прикрывая за собой дверь.

– Объясни, – одно слово Стаса бьет, как разрезавший воздух хлыст.

– Мне кажется, все более чем очевидно, – отворачиваюсь от него, не в силах выносить его пронизывающий взгляд. – Я говорила, что не буду жить в одном доме с Кирой – это раз. Я изначально планировала жить в отеле – это два.

– Кира в этом доме не останется.

– Она же только приехала, – оказываюсь не в состоянии скрыть свое удивление.

– А сейчас собирается уезжать.

– Почему?

– Что за вопрос, Саша?

– Ты прав, – соглашаюсь я. – Это меня не касается. И на мое решение никак не повлияет.

Стас вздыхает, запускает пальцы в густые волосы, тем самым давая возможность мне понять, что он не так спокоен, каким хочет казаться

– Ведешь себя как капризный ребенок, – произносит хрипло.

– Я ребенок? – вспыхиваю я.

– О Лее ты подумала? – снова бьет по больному. – Зачем устраивать всю эту возню с переездом, если все ее родные находятся в этом доме? Малышке здесь хорошо.

– Послушай, Стас, о своей дочери я всегда думаю в первую очередь, но жить так, как ты предлагаешь, я отказываюсь, – чеканю я, комкая в руках футболку.

– Я пока ничего не предлагал, – замечает он, разглядывая меня со странным выражением на лице. – Но могу предложить, если тебя это успокоит.

– Меня не надо успокаивать! – выталкиваю из себя, негодуя на непробиваемое спокойствие этого мужчины. – Мы с Леей уезжаем, о встречах с ней предупреждай меня заранее.

– Мы с Кирой приняли решение расстаться.

Одна фраза. Тотальный эффект разорвавшейся бомбы. Я замираю как есть, с измятой футболкой в руках, и потрясенно смотрю на Крестовского.

– Почему? – даже не осознаю, что произношу этот вопрос вслух.

– Потому что отношения себя не оправдали.

Я отворачиваюсь от Стаса, не в силах выносить его пристальный взгляд. Вот что он ожидает? Что я должна ему сказать в ответ на это признание?

– Тебе и Лее нет нужды уезжать, Саша. Вас никто не побеспокоит, – говорит Крестовский. – Кира здесь не останется. Я уеду тоже.

– Не стоит менять свои планы из-за меня, – говорю я.

Стас внезапно хрипло усмехается.

– Из-за тебя я меняю свои планы с того самого момента, как мы познакомились. Но это к делу не относится. Останьтесь, – и вдруг очень мягко добавляет: – Пожалуйста, Саша. Не дергай Лею, не расстраивай мою маму.

За богатую на события историю наших отношений, Стас почти никогда ни о чем не просил. И сейчас я оказываюсь застигнутой врасплох его просьбой, какой-то человечной и простой, будто он спустился с недосягаемого Олимпа и стал одним из нас – простых смертных. А еще я вдруг ощущаю свою вину – за импульсивность, за несдержанность, за то, что когда дело касается этого мужчины, я веду себя глупо и непоследовательно. Я ведь уже приехала с ним в его дом. Протестовать нужно было вчера, а сегодня уже поздно.

– Хорошо, – соглашаюсь тихо, избегая поворачивать к нему голову потому что чувствую – он смотрит на меня, а мне его взгляд сейчас просто не вынести.

– Хорошо?

– Да, Стас, – повторяю я. – Мы с Леей останемся.

– Спасибо.

Мне кажется, он хочет сказать что-то еще, но молчит, будто в этот миг привычное красноречие ему отказало. Он еще несколько секунд мнется у двери, а потом просто уходит, оставляя меня один на один с вопросами и предположениями, разрывающими на части.

Когда я спустя двадцать минут спускаюсь вниз, нахожу Лею и Ирину Вячеславовну в гостиной. Они сидят на пушистом ковре и вместе собирают конструктор.

– Мамочка! – заметив меня, дочь поднимается на ноги и несется ко мне, обнимая тонкими ручками мои колени. – Давай не уезжать. Пожалуйста.

– Мы не уедем, – обещаю я под внимательным взглядом Ирины Вячеславовны, сглатывая горький ком в горле.

– Не уедем? – Лея с надеждой обращает ко мне свои голубые глазки.

– Нет.

– Саша, – мать Стаса тоже поднимается на ноги. – Если ты позволишь, я бы хотела сегодня вечером взять Лею в гости к своим друзьям. Они живут через два дома от нашего, и у них две девочки чуть постарше. Семья русскоязычная – проблем с коммуникацией быть не должно.

– Я не против.

– Правда, мне неудобно, что мы оставим тебя здесь совсем одну, – говорит она, чуть смешавшись. – Стас сказал, что уедет тоже. Может быть, пойдешь с нами?

– Я знаю, что он уедет. Но вам не стоит беспокоиться. Я прекрасно проведу вечер в тишине и одиночестве, – улыбаюсь вполне искренне. – После рождения Леи у меня было не так много подобных вечеров.

– Хорошо, – произносит она с видимым облегчением. – Ты не голодна? Консуэлло готовила обед, но сегодня все почему-то отказываются есть.

– А знаете что, я с удовольствием пообедаю, – говорю я. – Составите мне компанию?

– Мы с бабушкой строим замок для принцессы, как в мультике, – капризно выпячивает губу Лея, явно недовольная перспективой оторваться от игрушки.

– А еще мы договорились пообедать, когда мама спустится, – напоминает Ирина Вячеславовна и смеется, получив в ответ негодующий взгляд внучки.

– Ох уж этот характер, – улыбается она, приближаясь к нам. – Настоящая Крестовская.

Мы дружно решаем поесть по-домашнему, прямо на кухне, не накрывая обед в столовой. Пока я разогреваю еду, мать Стаса наливает свежевыжатый яблочный сок для Леи и открывает для нас бутылку вина. И именно в этот момент через большое окно я замечаю Киру, в одиночестве стоящую у бассейна. Внутри все холодеет, когда я вижу, насколько печальной она выглядит и, хотя я не планировала ничего подобного, я вдруг порывисто вытираю руки полотенцем и прошу Ирину Вячеславовну присмотреть несколько минут за Леей.

На мне туфли без каблуков, но Кира сразу замечает мое появление. Оборачивается и с абсолютно нечитаемым выражением лица наблюдает, как я подхожу ближе. С минуту мы стоим друг напротив друга, будто противники на ринге, но правда состоит в том, что я никогда не воспринимала эту женщину как врага. Нам просто не повезло оказаться в одно время в жизни одного мужчины.

– Стас разорвал помолвку, – говорит она спокойно, но я вижу, чувствую, что это спокойствие напускное.

– Я знаю.

– Что ж, даже ты уже знаешь, – она мрачно усмехается, покачивая головой.

– Мне очень жаль, Кира, – говорю совершенно искренне.

– Мне тоже, – отвечает она сухо. – Но, знаешь, я сегодня поняла, что как только ты появилась, у меня уже не было шансов. Ты зашла с козырной карты – вашей дочери. Крыть мне уже тогда было нечем.

– Ты заблуждаешься в отношении меня и Стаса, Кира, – я чувствую в себе потребность сказать ей это. – Я бы ни за что не встала между вами. Я чересчур уважаю тебя, чтобы поступить так…

– Тебе даже не нужно было ничего делать, – отмахивается она печально. – Я видела, как он смотрит на тебя. На меня он так никогда не смотрел. И ты тоже смотришь на него отнюдь не равнодушно.

– Это не так. Мне жаль, что ты это воспринимаешь, но…

– Избавь меня хотя бы от своей жалости! – внезапно вспыхивает Кира и, демонстративно взглянув на часы на тонком запястье, добавляет: – Сейчас спустится Стас, и мы уедем в Москву, где мне еще предстоит если не услышать, то точно увидеть по отношению к себе тонну жалости. Не хотелось бы начинать заранее.

Я киваю, не зная, что еще сказать. Кира уже сделала собственные выводы, меня в таком состоянии она слушать не станет. Очевидно, что ей больно, что она ранена, но, наверное, она права – я не тот человек, чьи сожаления ей будет приятно услышать.

– До свидания, Кира, – говорю я, понимая с кристальной ясностью, что нашим личным и деловым отношениям с ней пришел конец. – Я желаю тебе счастья.

В дверях между террасой и домом я сталкиваюсь со Стасом. Он в деловом костюме, в руках – небольшая дорожная сумка. Он останавливается, явно удивленный. Бросает взгляд за мою спину, где все еще стоит Кира.

– Я должен проводить ее и решить свои дела в Москве.

– Ты не обязан передо мной отчитываться, – шепчу я внезапно пересохшими губами.

Стас невесело усмехается, качает головой.

– Просто дождись меня, Саша, – просит он тихо. – Мне кажется, наш с тобой откровенный разговор тоже запоздал… Года на три.