Глава 26

Саша

Чем больше времени я провожу с Крестовским, тем сильнее проявляется порочная сторона моей личности. Усмехаюсь про себя – я и не подозревала раньше, что во мне есть нечто подобное. На протяжении многих лет мне казалось, будто я какая-то не такая – безэмоциональная, холодная, а порой и скучная. Денис, мой бывший муж, не упускал возможность мне об этом напоминать. Но благодаря Стасу мое мнение о себе изменилось в корне.

Когда мы подъезжаем к особняку, я в очередной раз восторгаюсь его размерами и внешним видом. В доме Крестовских в Милане мне еще бывать не приходилось. От всего, что связано с этой семьей, веет не просто роскошью и дороговизной, здесь скрыта изысканность и потрясающий вкус. Но самое главное, чего не отнять у Ирины Вячеславовны, Арианы да и у Стаса, – это большое сердце.

– Нравится? – чувствую на себе пристальный взгляд Крестовского.

– Очень. Особенно впечатляют его размеры, – честно признаюсь я, вкладывая пальцы в предложенную Стасом руку. – Сколько же у вас домов в Италии?

– Два. На Капри и здесь, – отвечает Крестовский. – Мама очень полюбила Капри, но поскольку сестра училась в Милане, а снимать там жилье было нецелесообразно, примерно через полгода мы приобрели этот особняк. Ари распрощалась с учебой, а дом остался. Маме он пришелся по душе. Идем, я покажу прилегающую территорию.

Здесь, как и в доме на Капри, есть беседка, небольшая игровая площадка и бассейн – пожалуй, мечта любой женщины. Мой взгляд задерживается на последнем, что вызывает у меня улыбку, и что, разумеется не укрывается от Крестовского, выражение лица которого становится похожим на хищника.

– Приятные воспоминания? – его руки обвивают мою талию, а глаза смещают фокус внимания на мой рот.

– Как бы не так, – усмехаюсь я.

– Пыталась бегать от меня, Саша, – хрипло выдыхает мне в губы. – Разве ты еще не поняла, что Стас Крестовский всегда добивается того, чего хочет?

– И чего же ты хочешь? – задаю кокетливый вопрос, досрочно зная на него ответ.

– Тебя.

Этот поцелуй с первых секунд сводит с ума, заставляя нас обоих поддаваться животным инстинктам. Черт, почему мы начали осмотр особняка с территории, а не со спальни? Усмехаюсь своим мыслям, с трудом узнавая в них себя и свои желания, которые вторят душевным порывам Крестовского. Стас одной рукой сжимает мою талию, другая перемещается на затылок, чуть надавливая на него. Пальцы на автомате цепляются за шею мужчины, впиваясь ногтями в горячую кожу и притягивая его к себе еще ближе.

– Черт, Саша, – хрипит Крестовский. – Ты сводишь с ума. Маловероятно, что ты сможешь уснуть до утра.

– Думаешь, я против? – хитро усмехаясь ему в губы.

Внезапно раздается трель мобильного, и Стас, тихо ругаясь, отвечает на вызов.

– Да, отлично, благодарю, – отвечает мужчина, возвращая телефон в карман брюк. – Доставка ужина.

– Отлично, я как раз хочу перекусить, – честно говорю я, вызывая на лице Стаса противоречивые эмоции. – Не пропадать же ужину из лучшего итальянского ресторана.

– Ты меня убиваешь, Александра, – потемневший взгляд Крестовского ныряет в область моего декольте, и я едва сдерживаю смешок.

– Мы можем поужинать в беседке на свежем воздухе, – предлагаю я.

– Я не против. Схожу за заказом и сразу захвачу приборы, – Стас быстро целует меня в губы, а затем удаляется за ворота.

Оставшись одна, я присаживаюсь на скамейку и задираю голову, чтобы полюбоваться звездами, которых на небе скопилось бесчисленное количество. Созвездия, как и одиночные яркие точки завораживают и позволяют мыслям уноситься далеко. Поразительно, как жизнь может сделать поворот на сто восемьдесят градусов. С появлением Крестовского в моей жизни снова, я будто расправила крылья, открыла себя с другой, неизвестной мне стороны. Этот мужчина и три года назад всколыхнул внутри меня нечто важное, но сейчас эффект слишком очевиден, чтобы его отрицать. Даже история с Кирой… Даже она не дала мне ни единого шанса устоять.

– Замерзла? – Стас возвращается с пакетом еды и пледом в руках.

Он оставляет ужин на столе, а сам накрывает меня мягкой накидкой. Затем Крестовский принимается за сервировку, а мне становится неловко.

– Стас, давай помогу, – предлагаю я.

– Нет, отдыхай. Я справлюсь сам, – следует однозначный ответ.

Широко улыбнувшись, я прикрываю глаза и вновь погружаюсь в вечернюю прохладу прекрасного Милана. Моя любовь к этому городу, да и к стране в целом растет в геометрической прогрессии, и я не представляю, что должно произойти, чтобы это изменилось.

– Готово! – восклицает Стас.

– Кажется, я на пару минут задремала.

Я поворачиваю голову на потрясающие запахи и в приятном удивление замираю. Стол накрыт, приборы расставлены, а самое удивительное – зажжены две ароматические свечи.

– Свечи, Стас? – прищуриваюсь я.

– Фирменные свечи моей сестры, которая изготавливает их сама, – серьезным тоном отвечает Крестовский. – Ари настояла, чтобы я тебе их показал, когда узнала, что мы летим в Милан.

– Как бы мне хотелось ее увидеть, – говорю я, присаживаясь на кресло напротив Стаса.

– Скоро это станет возможным, – он наливает в мой бокал красное вино. – Они прилетят на днях.

– Отлично! – радостно вскрикиваю я.

– А теперь, Саша, – он накрывает мои пальцы своей ладонью, – я хочу сказать пару слов. Во-первых, за один из многих вечеров, которые ожидают нас в будущем.

Не знаю, в чем здесь дело, в магии этого вечера, в бокале вина, в пьяной ночи или в Стасе, который говорит, делает, смотрит так, что у меня исступленно заходится сердце, но я ощущаю себя абсолютно и бесконечно счастливой.

Картина, которую он рисует перед моими глазами своими словами, она настолько прекрасна, что я ничего не могу с собой поделать – на моих губах непроизвольно появляется мечтательная улыбка. Еще несколько недель назад я и предположить не могла, как круто может повернуться моя жизнь, сделав оборот на сто восемьдесят градусов. Кто бы мог подумать, что я поеду в Милан на оперу, а после буду ужинать с отцом моей дочери, чувства к которому не сумели вытравить из души годы одиночества и непонимания.

– А во-вторых? – кокетливо склоняю голову и делаю маленький глоток вина.

– А во-вторых, за тебя, – подхватывает Стас. – За то, что ты вошла в мою жизнь второй раз, пусть неожиданно, но принесла с собой бесценное сокровище…

– Лею? – шепчу я.

– Себя, Саша, в первую очередь, – поправляет Стас. – Свое тепло, свою искренность, свою любовь.

Я смущенно опускаю глаза, фокусируясь на мерцающем пламени свечи. Отчего-то на глазах появляются слезы, а в груди снова саднит. Несмотря на все, что уже произошло между нами, его внезапная откровенность выбивает меня из колеи. Наверное, к ней я была не готова – правда, такая, которая осталась у нас в прошлом, приносит слишком много боли.

– Ты веришь в судьбу? – этот неожиданный вопрос Стаса ставит меня в тупик и заставляет изумленно взглянуть на него.

– В судьбу? – повторяю я.

– Никогда не был фаталистом, – с ироничной улыбкой произносит он. – Но сейчас уверен, что твоя выставка и все, что случилось после – это не случайность. Вселенная давала мне еще один шанс.

– А он был тебе нужен?

– Я даже не понимал насколько, – серьезно отвечает Стас, задумчиво болтая в бокале остатки вина. – Я так безумно сожалею обо всем, что произошло между нами три года назад, Саша. О том, что отпустил тебя, о том, что не дал тебе словами и делами понять, как много ты для меня значила, о том, что поставил свою собственную гордость выше чувств, которые были для меня тогда в новинку.

– Чувства? Они были? – шепчу я, едва дыша.

– Мне кажется, ты покорила меня сразу же, еще там на балконе казино, когда ты так дерзко и с достоинством выдержала мой первый натиск, – признается Стас, опаляя меня взглядом голубых глаз. – Все, что случилось потом, стало лишь следствием того, как сильно ты меня взволновала.

– А я тебя возненавидела, – шепчу я.

– Имела полное право.

– Но ненадолго. Мне кажется, моей ненависти не хватило даже на сутки.

– Разочарована?

– Нет, Стас, – мои губы трогает улыбка. – До нашего расставания не было ни одного случая, чтобы ты меня разочаровал. Напротив, ты своим поведением, своей заботой, своей мужественностью возвращал мне давно забытое ощущение женственности. Рядом с тобой я ощущала себя особенной.

– Ты и была особенной, Саша, – Крестовский на секунду замолкает, а потом продолжает с несвойственной ему горечью в голосе: – Я до тебя, наверное, никого не любил. Были какие-то женщины, партнерши, но такого как с тобой – никогда и ни с кем. Возможно, сила собственных чувств, та власть, которую ты вдруг надо мной получила, напугали меня. Иначе объяснить тебе почему я так хладнокровно выдал тебе обратный билет и переложил на твои плечи ответственность за продолжение наших отношений я не могу. Знаю лишь, что надеялся, что ты останешься.

– А я не могла остаться, Стас, – говорю тихо. – Это было слишком.

– Знаю. Теперь знаю. А тогда мерил ситуацию известными мне категориями, – он печально улыбается, чем окончательно меня сражает. – Время показало, что ты не входила ни в одну из них. Была особенной. Такой и осталась.

– Если я была такой особенной, Стас… – начинаю я, хотя обещала себе никогда не поднимать эту тему, но его предельная откровенность располагает к воскрешению всех уродливых признаков прошлого. – Если я была для тебя настолько важной, почему же ты даже не попытался найти меня, увидеться…

– Я пытался, Саша. Наступил на горло своей гордости, примчался в Калининград…

– Когда?

– Увидел тебя с Денисом. Психанул.

– Ты не мог видеть меня с ним, – возражаю я потрясенно. – Я виделась с ним лишь однажды…

– В день развода, – упавшим голосом сообщает Крестовский. – Теперь я знаю. Тогда воспринял ваше чаепитие в кафе, как сцену воссоединения…

– Какой же ты дурак, Стас! – внезапно вырывается из моей груди, когда я вскакиваю на ноги. – Как ты мог подумать обо мне так после того, что между нами было…

Мой голос срывается, нижняя губа начинает подрагивать – верные признаки надвигающейся истерики. А ведь этим вечером я хотела только счастья и гармонии, но Стас своим рассказом разбередил старые раны, которые снова стали нарывать, причиняя адскую боль.

– Прости, Саша, – он поднимется следом за мной, кладет руки на мои плечи, разворачивает к себе лицом и прижимает к своей груди. – Прости меня. Прости за то, что не поверил тогда, за то, что не оценил… Прости за то, что ты родила нашу дочь в одиночестве. За то, что справлялась одна с трудностями. Прости за то, что я не признался в чувствах тогда, когда уже точно знал, что люблю. Наверное, скажи я тебе тогда эти три заветных слова, мы бы никогда не расстались…

– Любишь? – шепчу я, глядя на него сквозь слезы.

– Только не говори мне, что ты этого не знала, – бормочет Стас.

– Тогда скажи.

– Сказать? Люблю тебя, Александра.

 Робко улыбаюсь, ощущая, как каждое слово Крестовского вонзается в самое сердце. Он выжидающе смотрит в мои глаза, а затем почти невесомо, но невероятно чувственно касается своими губами моих, позволяя мне вновь и вновь тонуть в водовороте его чувств, его страсти, его любви.

– Я тоже, Стас. Я люблю тебя тоже.