Глава 21

– Здесь так высоко… – пролепетала я совершеннейшую глупость. Ясное дело – высоко. Поэтому меня сюда и притащили, романтика. – Ты боишься высоты? – спросил Питер удивленно. – Не думал, что девушку, которая в одиночку ходит ночью по темным улицам, можно напугать такой ерундой. Я боюсь не высоты. Я боюсь тебя, чертов псих! Питер Фолк между тем подвинул для меня стул, приглашая сесть за столик. Он улыбался, был мил и обаятелен. – У нас в программе только холодные закуски и напитки. Уж прости. Иначе было не обойтись без официантов. А вот я бы не отказалась от официантов. Оставаться на крыше с ним вдвоем становилось с каждой секундой все страшнее. Зачем я вообще согласилась? Луна светила довольно ярко, ей помогали отсветы городских огней. Но Питер зажег свечи, и теперь в их мерцании его лицо выглядело почти зловеще. А перед глазами то и дело всплывало другое лицо – девичье, красивое, неживое. Моё. Питер с громким хлопком открыл шампанское и разлил его по бокалам. – За очень необычное свидание! – глаза его блеснули, губы на мгновение скривились в усмешке. Я присмотрелась. Да нет. Нормальная улыбка. Просто игра теней делает ее странной. Или это я так напугана, что мне мерещится бог весть что. И все-таки было не по себе. Живот буквально сводило от страха, в горле пересохло. Я залпом выпила свой бокал. Шампанское ледяным комком скатилось в желудок, пузырьки ударили в нос так, что глаза защипало. Теплее не стало. Казалось, если я выдохну, то непременно морозным туманом. К еде не притронулась – кусок в горло не лез. Питер сначала внимательно смотрел, как я расправляюсь с шампанским, а потом ни слова не говоря наполнил мой бокал снова и откинулся на спинку стула. Его взгляд стал туманным, оценивающим, будто Питер прикидывал, сколько можно за меня выручить на невольничьем рынке. Ну, или мне опять почудилось, потому что игра теней, шампанское и все такое… – Тебе идет это платье. И эта помада. Тебе идет быть чувственной. А строить из себя чопорную леди – не идет. Его прямота раздражала. Но и подкупала тоже. Не будь он психом – был бы хорошим парнем. Симпатичным, веселым. Обязательно нашел бы себе хорошую девушку. И, может, никого бы не убил. О, а ведь это годится для тоста! Я приподняла свой бокал. – За то, чтобы мы все могли быть счастливы самым безопасным образом. Ничего на свете я не хотела сейчас так, как этого. Я снова опустошила бокал. – Безопасность? – он усмехнулся. – Тебя так волнует безопасность? Тогда я обязан тебе что-то показать. Он помог мне подняться. – И что же это? – мне было любопытно, но тревога не отпускала. Он подвел меня к краю крыши, приобнял за талию. А уже в следующий момент я оказалась над бездной, прижатой спиной к его телу, удерживаемая лишь только его руками. Я вскрикнула и отпрянула, но он меня не выпустил. – Не дергайся! Я могу не удержать. От ужаса перехватило дыхание, и я застыла, не веря своим ушам. Далеко внизу неслись крошечные машины, так далеко, что огни их фар сливались в сплошную пульсирующую светом линию… А здесь, на немыслимой высоте, ветер трепал волосы, у носков моих туфелек распахнулся край пропасти, а сзади стоял убийца. Нет-нет-нет, лучше не смотреть. И не шевелиться. И не думать… – Постарайся расслабиться, и все будет хорошо, – хрипло прошептал он мне в ухо. Расслабиться?! Над бездной? Нет, он не просто псих, он извращенец. Только извращенцы могут возбуждаться, вися над пропастью, а то, что он возбужден, сомнений не оставалось. Я чувствовала это сквозь одежду собственной задницей. Он прижал меня еще сильнее, вдавил в себя до боли. И это было… Это было к лучшему. Теперь я не так боялась сорваться вниз. – Мне не нравится… – прошептала я трясущимися губами и крепко зажмурилась. – Не надо. Пожалуйста… Горячая ладонь скользнула по животу, остановившись у основания бедер, умелые пальцы задвигались, и я почувствовала, как поехала вверх ткань юбки, как прохладный ветер облизывает оголяющиеся бедра, живот… – Нет! – пискнула я, не решаясь даже дернуться. Это какой-то бред, это не может быть правдой. Только не со мной. Где эти чертовы соглядатаи Фила? Панические мысли вспыхивали и гасли в голове, меня всю трясло от дикой смеси ужаса, злости и… чего-то еще, болезненного и неправильного. И я не могла дать этому названия. – Тш-ш-ш, – он жарко выдохнул в ухо. – Уроню… Задрав юбку до талии, он крепче прижал меня к себе одной рукой, вторую засунул мне между ног. Я взвизгнула, изо всех сил сдвинув коленки. Будто это могло ему помешать! Мужские пальцы задвигались, надавливая, тиская, поглаживая через трусики, и от этой грубой ласки моментально похолодело в спине, а в животе стало томительно жарко. Это было приятно. Нет, это было отвратительно, мерзко, невозможно. Но почему-то вызывало отклик. – Пре-кра-ти… – прошипела я, задыхаясь, чувствуя, как от предательской слабости подгибаются колени, и мутится в голове. – Я не хочу… – Врешь, – перебили насмешливо. – Ты мокрая. От стыда и унижения хотелось плакать. Я стою с задранной юбкой, а мужская рука без спроса щупает меня между ног. И это вызывает не отвращение, а невыносимое, почти болезненное возбуждение… Главное дотерпеть. Не стонать, не кричать, просто терпеть. Я закрыла глаза, чтобы только не видеть пропасть у себя под ногами. Питер небрежно сдвинул в сторону мои трусики, и горячие пальцы жадно мяли нежную плоть, с нажимом скользили, доводя до исступления. Я сама не заметила, как раздвинула шире ноги, подставляясь под бесстыдные ласки. Я закусила губу. – Не смей сдерживаться! – донеслось сквозь дурман. – Я хочу слышать, как ты стонешь. Я послушалась. Я бы и не смогла дальше сдерживаться. Я словно плыла в жарком мареве, постанывая от почти нестерпимого наслаждения, перед глазами вспыхивали искры, рассыпались по коже колючей испариной. Несколько минут этой пытки, и я вскрикнула и обмякла в его руках, содрогаясь в невероятно сильном оргазме. Я пришла в себя уже сидя на стуле. Питер протягивал мне новый бокал шампанского. Он смотрел на меня жадно, голодно. И я была готова к тому, что сейчас он набросится и возьмет меня силой. А я даже не смогу сопротивляться. – Это было достаточно необычно для тебя? Что-то особенное? Или снова слишком стандартно? – поинтересовался он светским тоном. – Отвези меня домой. Пожалуйста.