Глава 17

Вторые сутки город утопал в ливне, а я не выходила из кабинета на Фрунзе. Судя по тому, каким напряженным стал всадник, его это начинало пугать. Он даже Юрия со Степаном дернул. Но мне было плевать, я была полностью сосредоточена на работе. Адовы псы были выпущены, скалились, клацали зубами, изнывали от желания разорвать еще одного на окровавленные куски. Но они не знали, что меч уже ковался и я сделаю все, чтобы успеть отрубить все их головы.

Мне было необходимо сделать все, чтобы вытащить Колесникова из СИЗО, отбить нападки на его бизнес и найти способ приструнить этих жаждущих власти тварей

Я была максимально собрана, за два дня я перелопатила такой объем информации, что могла взорваться голова. И я нашла то, что искала, и теперь была уверена, что младшего Колесникова нельзя подпускать ближе, чем на сто метров, ни к одному офису.

— Мне нужно все, что есть на Салимова и всю эту ватагу, — произнесла, мрачно, взглянув на троицу, сидящую на диване.

— Инга Аркадьевна, это плохая идея. Это все равно, что блохе против танка переть, — всадник ощутимо напрягся.

— У нас нет выбора, нас раздавят в любом случае, даже с поднятыми вверх лапками, поэтому я предпочитаю иметь возможность перегрызть глотку хоть парочке этих псов. Ищи компромат, все, что можно достать, носом землю рой, если понадобится.

— Стоит им узнать, что под них роют, нам тут же выбьют зубы.

— Значит, сделай так чтобы не узнали, — я начинала злиться.

— Не обещаю, но попробую.

— Юр, стопорни все доступы Игорю, вообще, что бы близко ни к одному офису подойти не смог, ни к одному компьютеру, ни один документ, чтобы не попал в его руки. Если есть удаленный доступ, скажи системщикам, чтоб обрубили ему все.

Юрий без пререканий утвердительно кивнул, но оторвав взгляд от ноутбука, лежавшего у него на коленях, мрачно произнес:

— По объекту на Мирошено пришло постановление о признании постройки домов недействительным и постановление о сносе, — неприятно, но ожидаемо. Бьют в самые слабые точки.

— Суки. Сколько там квартир?

— Порядка четырехста, может, больше.

— Берешь в охапку юристов. Собираешь всех имеющихся долевых собственников, составить все письма, прошения, документы и прочее, направить во все кабинеты структуры, только не у нас, сразу на региональное рассмотрение, а можешь и еще выше, плюс максимально эту информацию о притеснении честных людей чиновниками, грузишь на телевизионные каналы, все, куда дотянешься. Не берут сами, покупай всех, кого сможешь. Следом все, что нароете на этих тварей Салимовых и иже с ними, на каждую тварь все сливаешь в открытый доступ. Нам нужна максимальная огласка.

— Инга … — Алексей сглотнул, — это все равно что с ноги дверь в улей открыть и дробовиком им погрозить, не зная, выстрелит, или нет.

Я уже была готова резко приструнить всадника, но в этот момент открылась дверь.

— Лешик, с каких пор ты у нас трусить начал? Я думал, ты истинный самурай, которому неведом ужас и страх, — растягивая слова, в кабинет без стука вошел Шаулов.

Поприветствовала Арая и снова перевела взгляд на всадника.

— У тебя другие предложения есть? Они нас все равно закопают, даже если смирно сидеть будем и в лапках им тапочки принесем. А так есть шанс им зубы выбить.

Всадник не ответил, но сжав челюсти, утвердительно кивнул.

— Арай Аланович… — повернула голову к устроившемуся в кресле напротив, Шаулову

— Можно просто Арай, — Шаулов прищурился, поведя головой, смотря прямо в мои глаза вбуравливаясь, вылавливая суть, уже понимая, какая будет озвучена просьба, — ты хочешь, чтобы я перекрыл потоки Елисеева?

— Ну, ты же не только для него чистишь, — и уголок его губ медленно поднялся, а в глазах заиграли черти, — всех, кого можешь без большого урона для себя, но с пользой для Кирилла.

— Считай, что уже сделано.

— Лешик, ты не торопись, — бросил он через плечо всаднику, который направился к двери, — мне нужно, чтоб ты мне свой автограф на бумагах оставил, раз уж у тебя теперь в руках руль.

— Ты поэтому почтил нас своим присутствием?

— Конечно, а еще хотел посмотреть, как вы справляетесь, вдруг помощь нужна.

— А если будет нужна, поможешь?

— Глупый вопрос, — его взгляд стал пронизывающе серьезным, — не стесняйся, в любой момент можешь набрать мне, Тимурке или Довлатову, мы к твоим услугам, от серьезных вопросов до "поплакаться" в жилетку. — Слова, сказанные не для красного словца, он мне ими гарантию сейчас дал, что рука помощи всегда для меня будет протянута. Не знаю, чем я заслужила подобное доверие, помощью Гордееву или тем, что Колесников дал добро на мое присутствие на их дружеской встрече, но сказано было искренне. Я оценила.

— Спасибо, — и он, улыбнувшись, кивнул.

— Лешик, ты где? Пошли каракули рисовать, — явно подтрунивая над бедным всадником, Шаулов поднялся с места.

— Инга, — я подняла голову, встречаясь с ним взглядом, — если тебе когда-нибудь понадобится работа, помни, что у меня для тебя всегда найдется место.

— Буду иметь в виду, — улыбнулась, проводя взглядом выходящего из кабинета Арая.

Следующие сутки были довольно напряженными, меня и всадника дергали все кому не лень, адвокаты осаживали наших правоохранительных стражей в попытках пробиться к Колесникову, но к нему никого не пускали. Хотя права не имели. Суки. Нас зажимали по всем фронтам. Отбивались как могли, пока парни рыли во всех направлениях в поисках компромата.

— Леш, — обратилась к всаднику, который забрал меня из дома рано утром. Из-за недосыпа уже боялась садиться за руль, подтупливала. Себя не жалко, а вот если из-за моей оплошности кто-то пострадает, простить себе не смогу. Мне и так в жизни проблем хватает. — Мы можем организовать охрану в клинику Куликова?

— Конечно. Выставлю сегодня возле палаты вашей матери, на этаже, холле и у ворот. Должно хватить.

— Спасибо.

— Деньги со счетов сняли?

— Да. Парочку уже эти твари заблокировали.

— Снимай все, что есть, уводи на сторонние. У нас не больше двенадцати часов в запасе. Нам нельзя их терять, — всадник это понимал, как и я, что как только нас оставят без средств, у нас будут связаны руки.

— Юрик уже работает. Часть уводим Гордееву и Довлатову.

— Хорошо.

Около восьми часов вечера раздался звонок от Андрея Владимировича. Мне разрешили увидеть маму.

— Поехали в клинику, — бросила всаднику, сгребая документы со стола, убирая все в сейф.

Темное небо нависало над городом, делая его еще более серым и мрачным, несмотря на радость от грядущей встречи с мамой, на душе было тошно. Пока всадник гнал машину по утопающему в сумерках городу, я, приоткрыв окно, закурила. Надо бы набрать Герману, его молчание мне не нравилось, оно держало меня в неопределенности. Пока Алексей парковал мерин, я сбросила Лейнеру сообщение с просьбой о встрече и затушив экран, вышла из машины в сопровождении всадника.

Мама улыбалась, уже это теплыми лучами грело мое сердце.

— Инга, доченька, я так соскучилась, — ее речь была немного заторможенной, но меня уже предупредили об этом. Так бывает, это нормальное состояние после подобной операции.

— И я. Как ты себя чувствуешь? — я присела на стул у кровати и взяла маму за руки, ощущение тепла родных рук — это счастье. Счастье знать, что она тут со мной рядом и что еще много дней будет.

— Хорошо. Но врач сказал, что нужна будет реабилитация. Большая слабость в руках и ногах, первые сутки вообще их не чувствовала, так испугалась. И говорить сложно, слова не складываются.

— Все будет хорошо, это пройдет. Андрей Владимирович сказал, что пройдешь реабилитационный курс физиотерапии, позанимаешься с логопедом. Там целый комплекс: и теплолечение, и магнитотерапия, и еще много чего. Так что не волнуйся, поставим тебя на ноги, бегать еще будешь.

— Доченька, — мама снова улыбнулась, а с глаз потекли слезы.

— Отставить плакать, Александра Юрьевна, — улыбнулась в ответ и потянулась к ее рукам, прижимаясь щекой, губами, целуя ее пальцы.

— Ты у меня настоящий боец, — прошептала мама, положив ладонь на мою склоненную голову, поглаживая волосы, почти как в детстве.

Я была готова просидеть с ней тут весь вечер и всю ночь, и сделала бы это с радостью, но пришла медсестра, маме необходимо было сделать необходимые уколы и поставить капельницу, после которой она, скорее всего, заснет. Поэтому, я попрощавшись и расцеловав маму, вышла из палаты.

Переговорив с Куликовым, убедилась, что динамика положительная и волноваться не стоит, мама под пристальным наблюдением и в хороших руках. Кивнув всаднику, попрощалась с Андреем Владимировичем еще раз его поблагодарив. Спустились в холл и вышли из клиники к машине. Внутреннее напряжение, спавшее в палате матери, снова вернулось. Надо было еще заехать к Шаулову. Но стоило выехать на Свободный проспект, как нашу машину окружили, нас вели. Две машины впереди, черные, тонированные, такие же с одного и другого бока, две позади, номера на всех, явно не простых смертных. Суки. Всадник заковыристо вслух выругался.

— Инга Аркадьевна? — в голосе напряжение.

— Сбавь скорость, раз так просят.