Глава 19

Обратно ехала почти на автопилоте, часы показывали четыре утра, благо ночные улицы были практически пусты, ибо подтупливала я знатно, город лениво и неохотно начинал просыпаться. У дома запарковала машину, едва не уткнувшись бампером в бетонный бордюр, благо успела затормозить в последний момент, излишне резко, что вызвало волнение у всадника, который тут же выскочил из своего мерина и бросился ко мне.

— Все хорошо, — произнесла сразу, как открылась дверь с моей стороны, — я просто устала.

— Вам нужно поспать. Вторые сутки на ногах.

— Сядь в салон, — мне было необходимо вывалить ему всю информацию, дабы он все подготовил, пока я буду подзаряжаться в царстве Морфея.

Когда Алексей занял соседнее кресло, я протянула ему листок, который дал мне Лейман с указанной суммой.

— Эту сумму надо подготовить для передачи. Это шанс для Кирилла выйти.

— Шанс, но не гарантия?

— Все верно. Гарантий никто не дает, никто не хочет связываться с Салимовым, ему покровительствует верхушка в органах. Чудо, что вообще кто-то согласился.

— Это может быть ловушка.

— Есть такой вариант, но не факт. Вариантов других все равно нет. Сегодня в три часа дня мне передадут досье и дела, что собрали менты на Салимова и его родственников.

— С чего это такие подарки?

— Недаром. И с большими рисками. Если бы мой знакомый сам не вел пару дел, связанных с этими тварями, то не было бы ничего. Он рискует не меньше нашего.

— Сколько ему надо отстегнуть?

— Квартиру. Сможешь помочь?

— Постараюсь, надо подумать. Только давай после того, как увидим эти дела, там может быть пустышка.

Я понимала опасения всадника, сама об этом думала, но мы в этом уже по самые уши, и другой возможности выплыть я пока не видела. Придется рисковать.

Алексей проводил меня до двери квартиры, и я скинув с себя одежду, рухнула в кровать.

В два часа дня я была уже на Фрунзе, напряжение не просто витало в воздухе, оно искрило, грозя сжечь последние нервные клетки. На все дочерние предприятия Колесникова пошли нападки со стороны ОБЭПа, пожарки и прочей нечисти. Кто их натравливал и кем это было проплачено, можно было даже не гадать и так все было понятно. Пока отбивались, благодаря тому, что Кирилл все успел переоформить на Шаулова, Гордеева и Довлатова. Юрий и Степан периодически срывались на поток матов, за что выхватывали от сдержанного всадника. Их счастье, что девяносто процентов времени заняты, они были вне моего кабинета.

За пакетом пошла сама, вышла заранее с черного входа, остальным запретила соваться. Оперлась спиной о дверь и закурив, ждала. Смотрела на мрачный двор и чувствовала, как изнутри бьет, пульсирует напряжение. Сжала челюсть, на мгновение задерживая дыхания, в попытке унять кипящий внутри хаос. Ровно в три часа в проулке остановилась старая четырка, без номеров и тонированная в круг, наглухо. Мужчина в темных джинсах, свободной толстовке с натянутым на голову капюшоном вышел из четырки, оставил пакет и, прыгнув обратно в салон, резво выдернул в сторону соседних дворов, а я ринулась к мусорке.

Лейнер не обманул, то что он передал мне, действительно было гробовой плитой для всей семьи Салимова. Руки дрожали, когда я пролистывала находившиеся в папке бумаге, отчетливо понимая, что если эти твари узнают, что это находится у меня, то мне пиздец и даже мать не узнает, где будет прикопано мое бренное тело.

— Леш, усиль охрану, — произнесла, поднимая глаза на всадника, глаза, в которых был страх, настоящий, почти животный.

— Всех уже задействовал, могу только со строительных объектов дернуть, и то пару людей.

— Набери Араю, пусть своих даст, — секундная пауза, и Алексей, чувствуя, насколько меня накрывает, повернув ключ в двери, привалился к ней спиной и потянулся к телефону.

Пока всадник отдавал приказы никого в кабинет не впускать и звонил Шаулову, я вытащила из пачки сигарету и закурила, сердце гнало кровь с такой силой, что стучало в висках и темнело перед глазами. Если весь этот пиздец закончится и мы останемся на плаву, я напьюсь, и это будет не просто бокал вина и даже не бутылка. В доску. В драбадан. Чтобы все нервное напряжение разбавилось с этаноловыми парами. Докурив, затушила сигарету в пепельнице.

На телефоне высветилось сообщение от Германа с местом и условиями передачи денег. Протянула трубку всаднику, тот продолжая трепаться, подошел ближе, пробежал глазами по экрану, положительно кивнув.

— Сумма собрана, все готово, — произнес, скинув вызов, и убрал телефон в карман, — через двадцать минут тут будет Шаулов со своими людьми. Все решит и составит вам компанию, пока я буду отсутствовать.

— Напиши сразу, как все пройдет, и Леш, будь осторожен, — меня накрывала тревога, и всадник это видел.

— За меня не волнуйтесь. В нижнем ящике есть успокоительное и бутылка коньяка.

— Спасибо, — его забота заставила меня улыбнуться.

Но все пошло по пизде, стоило Алексею покинуть кабинет, ну или почти все.

Шаулов позвонил через двадцать минут, поинтересовался обстановкой и извинился, что задерживается, пообещал, что явится пред мои очи в самое ближайшее время.

Убрав все папки и флешку, что была с ними, в сейф, перебросивший парой шуток с Араем по телефону, немного успокоилась. Даже сделала попытку раскидаться с бумажной текучкой. Резкий удар в дверь, от которого я вздрогнула, был неожиданным настолько, что даже волна страха поднялась в теле с некой задержкой. На пороге стоял младший Колесников.

Игорь выглядел странно, он широко улыбался, при этом глаза выглядели стеклянными, безэмоциональными, будто взятыми у куклы, с темными провалами и абсолютно черными, чудовищно расширенными зрачками. Он явно был под чем-то. Землистый цвет лица, одежда висела на его исхудавшем теле, будто была взята с чужого плеча. Все это навевало мысли, что он не просто употреблял время от времени, он уже марафонил.

— Ну здравствуй, стерва, — улыбка жуткая, смотрел он прямо, не моргая, одновременно потянулся рукой в сторону двери, захлопнул и повернул ключ, отрезая мне все пути для отступления.

Я поднялась со своего места, смазывая рукой со стола телефон, попятилась к окну, одновременно пытаясь унять зашедшее ускоренными ударами сердце и набрать сообщение всаднику. Не успела. Быстрым шагом Игорь пересек комнату, резким движением ко мне и удар по руке, выбивая телефон. Трубка вылетела, треск пластика отразился от стен, и Игорь с улыбкой маньяка наступил на телефон ногой. Сглотнула, пытаясь подавить страх, что скручивался тугой спиралью внутри.

— Что думала, что просто так можешь мне на горло наступить? Выбросить, как собаку безродную? — и из его горла вырвался неадекватный смех, он двинулся ко мне, осколки телефона затрещали под подошвой его ботинок, как и мои натянутые до предела нервы.

— Чего ты хочешь? Денег? Сколько?

— Денег? Нет, тварь, я хочу справедливости, — резко подавшись вперед, сократил расстояние между нами и до того, как я успела отпрянуть, болезненно вцепился в мое плечо, заставляя меня скривиться. Он же на это лишь тихо рассмеялся, спокойно и жутко. Когда его бледные, узловатые, худые пальцы коснулись моего лица, тошнота подкатила к горлу.

— Ну, что, готова платить за доставленное неудобство? — я молчала, глядя на него, понимая, что пытаться его вразумить, смысла нет.

— Не зли меня, — процедил сквозь зубы, медленно проведя пальцами по щеке, вызывая во мне лишь еще большую волну омерзения. Стиснула зубы сильнее, сдерживаясь, чтобы не плюнуть ему в лицо. Игорь, изменив положение тела, толкнул меня к стене, и я, воспользовавшись небольшой заминкой, сделала попытку ударить в пах, но его способность реагировать под действием наркоты была быстрей, блокировал и тут же рукой вцепился мне в горло, сжал до боли, оскалившись, почти перекрывая мне дыхание. Не обращая никакого внимания на мои попытки ослабить его хватку, и на то, что мои ногти вспарывали кожу на его руках. Нечеловеческий блеск в глазах, оскал и смех леденили душу, не оставляли мне ни шанса вырваться из его хватки. Пальцами второй руки дернул подол моего платья вверх с вполне понятным намерением.

— Как думаешь, сучка, Кир сильно обидится, если я тебя трахну?

От нехватки кислорода плыло перед глазами и било по барабанным перепонкам. Удары в дверь кабинета я расслышала будто сквозь толщу воды. И мысленно взмолилась, чтобы эту дверь выбили. Хоть кто-нибудь.

— Я думаю, что не очень. У меня щедрый брат, а такую суку, как ты и тем более жалеть не станет.

Нажим на горло стал сильней, и мерзкие прикосновения его руки по коже бедра неприятно жгли кожу. Дернулась из последних сил, пытаясь вырваться. Перед глазами темно. В груди все горит от нехватки воздуха. Грохот ударов в дверь слышался словно через ватное одеяло, сознание уплывало.

Резкое ощущение свободы было внезапным, тело покачнулось, хватка с шеи пропала, закашлялась, оседая на пол, пьянея от поступления воздуха в организм. Перед глазами туман, и сквозь него увидела Шаулова наносящего один за другим удары Игорю, почти забивая его, вбивая в пол. Сознание все еще плыло, в голове вертолеты. Прикрыла глаза, опираясь спиной и затылком о стену, дышала. И впервые в жизни ценила каждый свой вдох.

Кто-то прикоснулся к моему плечу, и я повела головой, открывая глаза, один из охранников протягивал мне стакан воды, кивнув, дрожащей рукой, взялась за протянутый стакан, делая пару глотков.

Шаулов, вытирая салфеткой разбитые костяшки на руках, орал матом на проебавшуюся охрану, которая теперь утаскивала младшего Колесникова. Зрение наконец-таки начало проясняться, и я увидела лежащую на полу выбитую дверь. Мольбы мои все же были услышаны, не знаю, кем или чем, но моя за это благодарность от всего сердца.

— Ты как? — Арай опустился передо мной на корточки

— Жива. Вроде, — снова закашливаясь, горло драло так, словно я всю ночь орала песни Цоя на рок-фестивале, как во времена студенчества.

Арай поднялся и протянул мне руку, помогая встать, усадил в кресло и полез по ящикам.

— Где-то тут у Кира бухло было.

— В нижнем.

Найдя бутылку коньяка, плеснул в бокал больше половины и протянул мне.

— Пей

От первого глотка снова пробил кашель, второй зашел более гладко.

— Спасибо, — и, посмотрев в обеспокоенные глаза Шаулова, добавила, — и за коньяк тоже.

— Давно хотел ебало этому уёбку разбить, ты помогла исполнить мою мечту, — тень юмора в сложившейся ситуации, это именно то, что надо было. Его губы растянулись в обворожительной улыбке, и я не могла не улыбнуться в ответ.