Глава 24

Стоило Колесникову войти в ресторан, как персонал тут же едва ли не выстроился по стойке «смирно», отовсюду посыпалось благожелательное «Добрый день, Кирилл Константинович».

— Чего расслабляемся? — бросил сидевшему на диване Степану, крутившему в руках телефон.

— Здравствуйте, Кирилл Константинович! Жду звонка от Юрия.

— А что, у нас работы другой нет? Все вопросы закрыты, проблемы решены?

— Нет.

— Тогда не почему я до сих пор тебя тут наблюдаю? — после этой фразы, Степана словно ветром сдуло. — Инга, попроси, чтобы нам принесли кофе и что-нибудь пожрать. — Кивнула и вышла из кабинета. Нет, я, конечно, скучала по нему, но явно отвыкла от этой давящей рабочей атмосферы, которую он создавал вокруг себя. Но, тем не менее поймала себя на глупой улыбке, пока шла по коридору.

Когда я вернулась в кабинет, он уже просматривал документы и отчеты.

— Шаулов Елисеевские потоки замораживал?

— И не только его, — повела уголком губ, ставя перед ним чашку кофе, — кстати, Евгений Игоревич, теперь из-за этого очень хочет с тобой увидеться, прям рвется, настолько, что Арая уже своим нытьем утомил, а я его на пороге разворачиваю, — Кирилл одобрительно улыбнулся.

— Мне нравится твой стиль управления.

— Не хрен было палки в колеса совать и компромат сливать. А так как я немного злопамятна, то весь его бизнес сейчас на специальной проверке ОБЭПа, налоговиков и прочих чистильщиков, — ответила, делая глоток кофе из своей чашки, Колесников рассмеялся.

— Всегда говорил, что женщин обижать нельзя, чревато. Особенно умных женщин.

— Ты сегодня очень щедр на комплименты, — взаимный флирт наращивал обороты, поджигая кровь в венах и пробуждая жажду. Подогревая.

— Инга Аркадьевна, — в кабинет вошел Юрий, — Добрый день, Кирилл Константинович, рад вас видеть! — Колесников кивнул в ответ, снова устремив взгляд в документы. — Система восстановлена, атаку отбили, сейчас айтишники работают над повышенной защитой.

— Замечательно. Спасибо, — ответила, давая себе мысленный подзатыльник, ибо работу никто не отменял и отлетать на крыльях амура не стоит.

— Пятнадцать человек сегодня арестовали из окружения Салимова, по всем новостям трубят.

— Прекрасные новости, — отозвался Кирилл, обращая свой взгляд на Юрия. — Найдите мне Игорька и притащите сюда, если этот ушлепок еще жив. Так же Олежку нашего тоже ко мне на ковер, а еще Козлова, Самсонова, Грецина, Дорошкевич и Бокк, очень хочется увидеть их рожи. — И, взглянув на часы, добавил: — Давай к восьми часам.

— Будет сделано, — кивнул Юрий и вышел из кабинета.

— Ты все-таки нашла время раскопать проёб этих хитросделанных.

— Мы тут ночевали и дневали после взрыва тачки, мне надо было чем-то себя занять. Я же говорила, что Олежка в одну харю такую схему не мог провернуть. Оказалось, там уже отлаженный механизм по уводу денег, делили на всех и радовались жизни.

— Ну, недолго им радоваться осталось. Поехали. До восьми вечера у нас выходной, — произнес, вставая со своего места. — На кухне скажи, чтоб еду с собой упаковали. Надо им пиздюлей прописать, а то что-то они расслабились совсем, еле шевелятся. Я с голоду сдохну, пока их дождусь, — произнес с едва скрываемым раздражением.

Колесников направился к двери, а я поднялась со своего места с мыслью, что у него странное представление о выходном, он вообще знает, что означает это слово?

— Куда едем?

— Революции 98, — отозвался Колесников, закуривая и приоткрывая окно.

— Это ЖК «Апрельский»?

— Верно.

ЖК Апрельский был одним из самых дорогих элитных закрытых жилищных комплексов в городе, хотя, чему я удивляюсь…

Пока я старалась сосредоточиться на дороге, Кирилл залипал в телефоне. Несмотря на то, что на меня он практически не обращал никакого внимания, мое эмоциональное состояние изрядно штормило. У Колесникова был талант влиять на людей, даже находясь в спокойном состоянии. Все мои увещевания самой себя, попытка образумить и взять себя в руки помогала лишь на время, и то на то время, когда Колесникова не было в поле моего зрения. И я не понимала, почему у меня такая реакция на этого мужчину, я не зеленая девица, у меня были отношения в жизни, я была замужем, я, в конце концов, влюблялась, но чтоб так меня штормило, не было ни разу. Здесь же мозг отрубался, он просто включал режим розового облачка и подгибающихся коленей и не хотел мыслить рационально. А Колесиков своим «я скучал» только все усугублял. Мне нельзя в этот омут, я уже знаю, чем все это закончится. Любые отношения должны строиться на доверии, это фундамент. А во мне доверия мужчинам ноль целых, одна сотая процента, и построить, что-то на таком сомнительном основании не представляется возможным. Когда нет доверия, нет веры, даже если будет любовь, это все равно приведет к драме, боли, разочарованиям. И я снова буду страдать. А я не хочу. Меня устраивает моя спокойная (относительно спокойная, не будем брать в расчет последние месяцы), жизнь.

Настолько ушла в собственные мысли, что едва не пропустила нужный поворот, пришлось довольно резко оттормаживаться, и резко поворачивать к закрытому двору.

— Прости, задумалась, — произнесла, чувствуя на себе его вопросительный взгляд, останавливаясь перед опущенным шлагбаумом, Кирилл махнул охраннику и тот открыл проезд.

Остановила машину, не доезжая до ворот подземной парковки.

— Поднимешься? — неожиданный вопрос, враз посеявший еще больший хаос в моих мыслях.

— Я не думаю, что это хорошая идея, — отрицательно повела головой, с силой сжав руль и усмехнувшись, повернула голову, посмотрев в его глаза. Его бровь вопросительно приподнялась, пришлось пояснить: — свою часть сделки я выполнила, ты свою тоже, осталось решить некоторые мелочи, и наше сотрудничество подойдет к концу. Дополнительные эмоциональные привязки ни к чему. Для тебя это просто секс, а я глупая, впечатлительная женщина, могу влюбиться. Ни мне, ни тебе это не надо. Поэтому давай все отношения оставим в рабочем поле и не будем выходить за рамки. Так будет легче и проще. — Я отвела взгляд, не в силах выносить его, цепкий, давящий, прямой, который, казалось, с каждой секундой все глубже залазил мне в душу, и смотря прямо перед собой, продолжила. — Я, правда, тебе очень благодарна за помощь, мне понравилось с тобой работать и я, правда, скучала, но…

— Инга, — он прервал мой поток слов, и я повернулась, за мгновение до этого уловив, что он придвинулся ближе, положив одну руку на спинку моего сиденья. Поворот головы и его пальцы тут же на моей щеке, губы к губам. Врезаясь, захватывая, заставляя мир разорваться, подавляя мой слабый протест лишь парой ласкающих движений. Заставляя сдаться. Его рука скользнула вниз, чтобы нажать на кнопку и отщелкнуть ремень, мешающий мне повернуться к нему всем телом, а после он прижал меня теснее к себе, углубив поцелуй. Окончательно снося на своем пути выстроенные мной преграды. Его щетина царапала кожу, но это не вызывало раздражения, а лишь множило разносящийся по телу жар. Это сводило с ума, дурманило разум и начисто вырубало все здравые мысли из моей глупой головы. С каждой секундой желание разливалось жаркими пьянящими волнами все сильней. До срыва дыхания, до нехватки воздуха, до пальцев, впившихся в его плечи. Меня несло, как хлюпкую шлюпку в шторм. Самое ужасное, что я этим наслаждалась.

Кирилл неожиданно замедлился, скользнул губами ниже, обжигая поцелуями мою шею, уже нежней, без напора. Все еще шумно дыша, как и я, но уже сглаживая, унимая жажду. Возвращая контроль. Отстранился. Прошелся большим пальцем по моей скуле. В его глазах плясали черти, на губах легкая улыбка.

— В восемь часов жду тебя на Фрунзе, не опаздывай, — улыбка по губам отчетливей и он, потянувшись к ручке на двери, вышел из машины, оставляя меня одну. Серьезно?

Сука, ты Колесников! Выругалась вслух, но виновник моего возмущения этого уже услышать не мог, Кирилл скрылся за дверью, а я откинула голову на сиденье, сжимая веки. В голове хаос, пальцы все еще ощущали мягкость его волос, на губах фантомное ощущение и вкус его поцелуев. Если он хотел этим показать мне, что я уже попалась в его сети, то у него это отлично получилось.