Глава 25

Едва я вошла утром в ресторан на Фрунзе, мне тут же была вручена корзина с цветами.

— Что это? И от кого? — впервые цветы не вызвали у меня восторг, хотя букет был не из маленьких и довольно дорогой, судя по качеству цветов и оформлению. Изнутри поднялась волна напряжения, которая постепенно накрывала меня с головой. Вот она побочка работы на Колесникова, скоро не то, что преподнесенных подарков бояться начну, но и собственной тени.

— Просили передать, — отозвалась девушка-администратор.

— Кто просил? — уровень напряжения рос с каждой секундой, а блеяние стоящей напротив меня Оксаны, начинало конкретно раздражать.

— Степан Александрович принес с утра, от кого именно не знаю, но там вроде есть конверт.

Поставив корзину на стойку, достала конверт и вынула карточку. Пробежала глазами по написанному и ощутила, как волна накрывшего меня напряжения постепенно отступает. Цветы были от Колесникова. Неожиданно. Вчера, пока он раздавал каждому из «фантастической» пятерки по волчьему билету, за их попытку нагреть начальство и ментально выбивал их зубы, я подтягивала все хвосты, и завершив свою работу, ушла по-английски, пока Кирилл был занят, ибо если он снова продолжит практиковать поцелуи в машине, мой мозг окончательно перестанет соображать и потеряет связь с реальностью, а это чревато.

Подхватив корзину, пошла в кабинет. «Какой же вы настойчивый, Кирилл Константинович».

— У нас есть какие-то потери после атаки на нашу систему? — спросила Алексея, который допивал сой кофе, сидя на диване.

— Нет. Но думаю, они таким образом не только хотели напакостить, но и искали какую-то компрометирующую информацию, чтобы использовать ее против Кирилла Константиновича. Дыры залатали, защиту поставили. Все под наблюдением двадцать четыре на семь, на любую попытку взлома отреагируем сразу в течение десяти секунд. По этому вопросу не стоит волноваться.

— А по какому стоит?

— Меня, как и вас напрягает затишье, Салимов вроде за решеткой и пятнадцать его шакалов с ним, но остальные подозрительно тихо сидят.

— Племяннички его вчера пытались вылететь из страны.

— И как успехи?

— Троих успели взять в аэропорту, двоим удалось покинуть пределы нашей Родины. Лейман с утра известил.

— Думаете, они, как крысы с тонущего корабля бегут? Что-то я сомневаюсь, что не найдется среди них отчаянного и озлобленного.

— Загнанные в угол крысы нападают, не жалея себя, поэтому проследи, чтоб никто не расслаблялся, полная готовность к любой провокации или нападению.

— Конечно, — и всадник, согласившись, кивнул, поднимаясь с места и направляясь к двери, которую в этот момент открыл Колесников.

— Рабочий день только начался, а вы уже все на местах. Похвально, — в глазах тень издевки, но нотка доброй насмешки в тоне, говорила о том, что Кирилл был в хорошем настроении.

— Кирилл Константинович, вы начинаете меня пугать, хорошее настроение, улыбка на ваших губах, букеты, неожиданные с утра.

— Я подумал и решил, что мы с тобой начали не с того. Вот исправляю ситуацию.

— Колесников, я же вчера все разложила по полочкам. И сейчас прошу еще раз, давай остановимся.

— Аверина, давай лучше работать, возьми в лапки ключики, документики и кого-нибудь из юр. отдела и шуруй к Лейману своему, рассчитайся. Там три квартиры на выбор, — Колесников бросил мне на стол три папки и связку ключей. Решив не вступать в бессмысленную перепалку, поднялась со своего места и собрав все со стола и прихватив сумку, направилась исполнять данное задание.

— А об остальном мы вечером поговорим, у нас свидание сегодня в восемь, не опаздывай, — насмешливо прозвучало мне в спину, и я на мгновение закатив глаза, молча покинула кабинет. С ним бесполезно спорить. Колесников — это танк, вижу цель, не вижу препятствий и, видимо, не только в бизнесе, но и в отношениях с женщинами.

***

— Аверина, ты серьезно? — Лейман удивленно озирался по сторонам, один из лучших ЖК в городе однозначно на него произвел впечатление, так же как и располагавшиеся здесь квартиры. Шикарные апартаменты с современным ремонтом.

— Конечно, а ты что ожидал, что Колесников тебе убитую однушку в хрущевке подсунет? Выбирай и не стесняйся. Документы сегодня все оформят, ключи сразу можешь забрать. На твоем месте я бы брала самую просторную, ее всегда можно продать и взять на эти деньги две поскромней, у тебя же кроме дочери, еще сын подрастает, — Лейман размышлял, задумчиво растирая подбородок, заросший щетиной.

— Давай остальные посмотрим, — произнес, переведя взгляд на ключи в моей руке.

— Конечно. Пошли.

Когда выбор был сделан, юрист заполнил все необходимые бумаги и отдав Герману его пакет документов, удалился.

— Поздравляю счастливого обладателя новой квартиры, — улыбаясь, протянула ему ключи.

— Спасибо.

— Это тебе спасибо, без твоей помощи мы бы навряд ли выплыли.

— Салимов просто не ожидал, что может встретить такое сопротивление со стороны Колесникова. Он был уверен, что, засадив его и остальных за решетку, он лишил их любых способов брыкаться.

— Самонадеянность и королей под пизду подводила, — произнесла, заставляя Леймана рассмеяться. — Еще раз большое спасибо. И ты всегда можешь ко мне обратиться в любой ситуации, я твой должник.

— Возьму на заметку.

Попрощавшись с Германом на дружеской ноте, вышла из ЖК, и дождавшись, когда парни из сопровождения проверят машину, села за руль и выехала в сторону клиники Куликова. Как только Кирилл снова занял свое место у руля, у меня появилось больше свободного времени, и я, наконец-то, могла посещать маму чаще.

— Инга Аркадьевна, рад вас приветствовать, — Куликов поднялся со своего места, едва я вошла в его кабинет. — Присаживайтесь.

— Большое спасибо, Андрей Владимирович.

— Успехи вашей матери, впечатляют. С каждым днем показатели анализов все лучше. Поэтому максимум неделя, и я смогу отпустить ее домой. Правда на реабилитацию вам все равно будет необходимо приезжать примерно три раза в неделю.

— Это шикарные новости. Еще пару месяцев назад я и не смела надеяться на подобный результат. Вы настоящий волшебник.

— Вы мне льстите. Но и лесть из ваших уст звучит как похвала, — произнес Куликов, улыбаясь, и мы с ним рассмеялись.

Еще раз поблагодарив Андрея Владимировича, попрощалась с ним и направилась к маме, чтобы рассказать о том, что она совсем скоро сможет покинуть больничные стены.

Мама не могла поверить, что, наконец, сможет вернуться к нормальной жизни, слезы радости лились по ее щекам, и она, улыбаясь, сжала меня в своих объятьях. Проговорили мы с мамой около двух часов, а может, и больше, и лишь когда ей принесли ужин, я взглянула на часы, обнаружив, что уже почти шесть. Попрощавшись с мамой, вышла из палаты. Удивительно, что за все это время мне никто не позвонил, ни всадник, ни Колесников, ни Юрий. Но стоило об этом подумать, как телефон разразился трелью, и на экране высветилась незнакомая комбинация цифр, тут же увеличивая мой внутренний уровень напряжения.

— Слушаю, — произнесла, принимая вызов.

— Инга, доченька, это папа, — прозвучал в трубке до боли знакомый мужской голос, заставляющий меня невольно скривиться, как от зубной боли.