Глава 12. Друзья познаются в беде
In angustiis amici apparent.Друзья познаются в беде (лат.).
— Нинк, давай, ты по вагону пройдись. Разбуди, кто еще спит, а я пока белье разложу, — зашуршали в своем отсеке проводницы, — не люблю плацкарт, обратно с тобой едем в купейном вагоне, там хоть поспокойней будет.
— А что начальник поезда, разрешил?
— Сейчас с бельем разберусь и звякну. Давай, одна нога здесь, другая там. Уж Москва началась.
За окном и правда началась Москва.
Заборы, когда-то покрытые веселыми граффити, застелили одинаковые ребристые панели плексигласа. Увы, рисовать на них было неудобно. Это понимали не только художники, но и администрация города. Так что на сей момент в Москве чего-чего, а плексигласовых заборов стало в избытке.
От чего грустили уличные художники и умеренно радовались любители унылых и аккуратных ограждений, которых так любят брать на работу в административные органы.
— Москва, Москва, просыпаемся, — гундосила Нинка по вагону, — белье сдаём!
Проходя, аккуратно тыкнула в бок храпящего мужичка, бабку, спавшую прямо в платочке, и завернувшуюся в простынь девчушку лет пятнадцати.
— Бельё, бельё! Вещи не забываем! — продолжала гундосить проводница.
Она умела говорить нормальным голосом, но пассажиры почему-то реагировали только на особую проводницкую интонацию — смесь командирского тона и мамкиного «Сережа, кушать», крикнутого с балкона.
«Черт-те что творится! Напьются перед поступлением и двое суток дрыхнут!» — недобро посмотрела она на девчонку, распахнувшую вдруг большие темно-зеленые глаза.
Девочка резко села на своей боковушке. Заозиралась.
«А с виду — такая приличная девочка. Личико как у куколки, просто принцесска».
Проводница с осуждением качнула головой и двинулся дальше по ожившему, как пчелиный рой поутру, вагону.
Принцесска, шестнадцать полных лет назад названная матерью Василисой, что когда-то означало «царица», пошарила под полкой и с облегчением нашла свои кроссовочки, которые дядя Витя привез ей в прошлом году из Уфы.
Никаких вещей у нее с собой не оказалось, только помятый паспорт в заднем кармане старых джинс.
Девочка на всякий случай проверила — ее ли?
«Петрякова Василиса Ивановна, — прочитала она и выдохнула с облегчением, — паспорт хотя бы есть...»
Василиса, которую, в общем-то, всю жизнь звали Васей, еще немного пошарила вокруг. Под подушкой нашелся её телефон: древняя кнопочная раскладушка темно-серого цвета с редкими островками неободравшейся красной краски. Телефон был полностью разряжен.
Стало страшно до ужаса. Без денег, без связей, даже без телефона. В столице! Совсем одна! И самое главное — с совершенно пустой головой.
«Помню, ругались с мамой... Она уговаривала поехать учиться в Уфу или Новосибирск, я отказывалась. Ну как она одна в деревне? Я давно еще решила — останусь с ней, буду помогать по хозяйству. Докричались! Разбежались по комнатам, хлопнули дверьми. Я поплакала, включила компьютер, немного почитала, початилась с ребятами в игре... Открыла сайт МГУ... Зачем-то. Потом еще поплакала. Дальше — ничего, пустота. И после пустоты сразу проводница разбудила...»
Пассажиры прекратили бегать по вагону. Уже одетые, выстроились в проходе с вещами в ожидании, пока их выпустят на волю.
Вокзал был так близко, что стало слышно обрывки объявлений по громкой связи.
«Поезд Челябинск-Москва прибыл на третий путь второй платформы!»
Вася вышла из вагона последней. На перроне поежилась. Солнце уже примостилось на крышу соседней высотки. Со стороны путей подул свежий ветерок. В футболке сразу стало холодно.
Люди ходили, бегали и медленно, бочком, тащили свои чемоданы и сумки по перрону. Основной поток двигался в сторону вокзала, рассекаемый опоздавшими к прибытию встречающими и алчными до приезжих кошельков носильщиками с здоровенными громыхающими тележками.
Васю, песчинкой, попавшей в прибой, мигом подхватило и унесло вперед, к башенкам Казанского вокзала.
«Одна, никого нет, — она шла, стараясь держать общий темп, — что же мне делать?»
По щеке потекла крошечная слезинка и сразу же высохла в потоках вырвавшегося из метро горячего воздуха.
Людской поток донес Васю до громады вокзала и разбился о его плотную серую стену.
Большую часть людей засасывала лестница, ведущая в метро. Кто-то направился налево, к выходу на парковку, по дороге объясняя таксисту, куда тому подъехать.
Она подошла к зданию вокзала вплотную: перед ней были входы и выходы, сновали люди, заходя внутрь и выходя на перрон. Несколько лестниц уходили под землю вообще без каких-то указателей.
«Куда теперь?»
Вася выросла в обществе телевизора и компьютера.
Сюжетов, где маленькие девочки попадают в большие неприятности в мегаполисе, она видела достаточно. С ужасом она шарахнулась и от носильщика, предложившего довезти ее багаж до машины, и от общительного таксиста на выходе с платформы.
Идти ей было некуда и потому девочка направилась по самому непопулярному у приезжающих направлению — внутрь главного здания.
Очень хотелось забиться в уголок, подальше от шума толпы, в место без людей, без странных запахов, без звуков отъезжающих поездов.
Возможно, такое место на вокзале и было, но Василиса его с ходу не увидела. Пораженная высотой стен и яркой узорчатой росписью потолка, Вася застыла в дверях.
— Давай проходи, — грубо ткнули ее в спину, — чего встала!
Вася смутилась и дернулась вперед, освобождая дорогу толстой тетеньке с злым усталым лицом, тремя большими чемоданами и маленькой девочкой, порывавшейся убежать смотреть на «вон того дядю с белыми глазами».
«Какая же я деревня!» — подумала она и застыдилась своей провинциальности рядом с этой деловой и хорошо одетой тетенькой.
Побродив по полупустому вокзалу, Вася нашла самую, на свой взгляд, недорогую кафешку, торгующую масляными чебуреками, и, набравшись смелости, попросила зарядить телефон.
— У нас тут не Старбакс! — ответила ей краснощекая девица, откровенно насмехаясь над девчонкой, — покупать что-то будешь? Если нет, давай, шуруй отседа.
Вася, жизнь прожившая в деревне, где все были друг другу, если не родственники, то знакомые с детства люди, остолбенела от такой грубости. В голове сгустился туман. Стало очень обидно. Ведь она же ничего ей не сделала? Почему она так?
На ватных ногах девочка прошла вдоль ларьков со всякой всячиной, завернула за угол. Прислонилась к стене — поняла, что ноги перестают слушаться. Закрыла лицо руками, чтобы никто не видел, и расплакалась.
Вася старалась всхлипывать тихо, быть незаметной.
«А то увидят… Вдруг вообще с вокзала выгонят?»
Девочка плакала и сползала по стене до тех пор, пока не свернулась комочком почти на полу.
— Эй, что-то случилось? — рядом с ней присел парень в коричневом фартуке.
Оказалось, он работает в кафе, около которого Вася забилась в уголок. Увидел через служебное окошко, вышел, принес стакан воды. Отказался уходить, пока девочка не успокоится:
— Учти! Еще немного, и меня оштрафуют! Если не вернусь... А я не вернусь, пока ты не допьешь воду!
Этот простой шантаж подействовал. Вася в два глотка осушила стакан и даже согласилась пойти с ним в кафе.
Они с мамой в «Шоколадницу» никогда не заходили — очень дорого. И это в Уфе, куда они выбирались всего пару раз. Здесь, в Москве, наверняка, все еще дороже.
— Есть хочешь?
Есть хотелось. Даже очень. Но сказать про это было стыдно. Еще страшнее было сказать, что у нее совсем нет денег. Но что поделать, пришлось.
— Ерунда, посмотрю, что осталось на кухне, — успокоил её парнишка, — давай сюда телефон... старый, конечно... пойду поищу, может где-то найду зарядник для твоего динозавра. В подсобке чего только нет... Люди спешат на поезд, забывают все подряд.
Он ушел и оставил ее за столиком. Было ужасно неуютно чувствовать себя замарашкой в таком красивом месте. Меню Васе не принесли, но перед ней стояла картонка с ценами на кофе. Чашечка самого дешевого — двести пятьдесят рублей!
«Это же как здесь живут люди, с такими ценами!»
Парнишка принес пару кусочков пиццы, плеснул травяного чаю из чайника, положил на стол старенький зарядник для её телефона, подмигнул и побежал принять заказ у пожилой пары с кучей чемоданов.
Оставшись за столиком одна, Вася немного успокоилась.
Под столом нашлась розетка. Жаль, провод у зарядника оказался коротким — пришлось положить телефон на пол. Пока он заряжался, девочка попробовала столичную еду. Было вкусно. Не заметила, как все проглотила. А есть все еще хотелось. Но не просить же ещё?
Судя по писку входящих сообщений, телефон уже немного зарядился. Вася нырнула под стол и пролистала уведомления о пропущенных звонках. Конечно, все от мамы. Они продолжали приходить.
Вася посмотрела на дату на экране телефончика.
«Прошло два дня!» — сделала она неприятное открытие.
Все эти два дня мама звонила ей не переставая.
Вася вся подобралась.
Представила, какой неприятный разговор её ждет.
«Звонить ей сейчас — не лучшая идея...» — подумала она и отключила звук. Непрекращающееся пиликание входящих сообщений прекратилось.
Девочка открыла список контактов в телефоне и пролистала до буквы К.
Здесь у нее был всего один номер.
«Косен».
Девушка, с которой они познакомились в онлайн-игре. Последние пару лет они были в одном игровом клане. Косен была старше Васи ровно на десять лет, но это не мешало им подружиться. Они чатились в игре ежедневно и давно обменялись телефонами.
«Мало ли, вдруг пригодится?» — сказала тогда Косен.
Косен — странное имя на первый взгляд. Хотя все было просто. Имя ее персонажа в игре было K. Osen. В реальной жизни ее звали Кристина Осень, или просто Крис.
Крис жила в Москве.
***
— Ты что, плакала? — Косен угадала ее настроение с первой фразы.
Смущаясь, Вася рассказала ей, что прямо сейчас сидит под столом в «Шоколаднице» на Казанском вокзале и ждет, пока зарядится телефон.
— Скачай приложение с картами и метро. Я сейчас на работе, приедешь ко мне, решим, что делать.
— У меня вообще ничего нет, даже...
— Только не рыдай, поняла, — остановила её подруга, — я сейчас заказываю такси. Машина подъедет, сядешь в нее и поедешь ко мне домой.
— Может, как-нибудь на метро?
В метро, самое настоящее метро, спуститься было ужасно любопытно. Она никогда не видела метро! Желание спуститься вниз по лестнице, вслед стрелке с большой буквой М было очень сильно, будто что-то ее туда тянуло.
Кроме того, не хотелось, чтобы Крис тратилась.
«Если тут кофе таких денег стоит... Такси... Страшно подумать!»
— Даже не думай. Без денег и маски тебя туда не пустят. Я сейчас скажу шефу, что мой рабочий день закончен и тоже поеду. Трубку не клади!
Вася увидела перед собой ноги и кусок фирменного фартука.
— Ну что, дозвонилась? — парень заглянул под стол, улыбнулся. — Все хорошо? Если что, звони, — он протянул салфетку с номером телефона и именем.
«Костя».
— Костя, а я Василиса, — Вася улыбнулась в ответ, — ты извини, что я под столом, — продолжила она, — телефон еще не до конца зарядился. Спасибо тебе огромное. Скажи, а почему ты мне помог?
Костя пожал плечами.
— Ты не похожа на попрошайку. Видно было, что-то случилось. Приехала, а никто не встретил, или вещи потеряла. Местных попрошаек я всех знаю, — объяснил он, — тут человек десять каждый день работают, собирают на билет домой, — он усмехнулся, — годами собирают, все никак «не уедут».
Вася ужаснулась. Видела такое по телевизору. Но чтобы вот так, от живого человека услышать!
— Спасибо тебе еще раз, — поблагодарила девочка, — я и правда попала тут... в ситуацию, — как объяснить произошедшее она пока не могла даже себе, — я к подруге поеду, все хорошо.
— Точно? — парень посмотрел на девочку, но та и правда успокоилась, — проводить тебя? Или сама разберешься?
— Спасибо, дальше я уже сама.
Вася аккуратно сложила салфетку с номером в карман.
В телефоне зашумело. Такси приехало и Косен объясняла Василисе, куда именно ей нужно идти.
Пришлось выдернуть зарядник и отправиться на поиски уже поданного авто.
Крис провела ее по вокзалу, проговаривая, где повернуть, в какой проход пройти и как долго двигаться вдоль шумной многополосной дороги.
Наконец, Вася нашла нужное такси и облегченно села на переднее сиденье.
«Пожалуйста, пристегнитесь, — приветствовал ее механический голос, — время в пути составит…»
Таксист же, молчаливый азиат с непроизносимым именем, за всю поездку не выдал ни слова.
«Видимо так принято, чтобы таксист молчал...» — Вася на такси ехала первый раз в жизни и сравнить могла разве что с фильмами. В фильмах таксисты были веселые и разговорчивые. Может быть, это все художественный вымысел? В жизни многое иначе, чем в кино...
Только в конце, когда Вася уже отстегнула ремень безопасности, водитель повернулся к ней и на едва понятном русском попросил поставить ему пять звезд, если ей «понравилос ехат».
Васе, в принципе, понравилось. Она пообещала, что обязательно поставит пять звезд.
«Что бы это ни значило…»
Она вылезла из машины в тихом зеленом дворике, зажатом между красивыми старинными домами.
Дом, у которого она стояла, щеголял большими, во всю высоту четырехэтажного подъезда, белыми пластиковыми окнами. Сквозь них было видно изящные лестницы с изогнутыми перилами и кадки с пальмами на этажах.
Вася пригляделась к старинной эмалированной табличке на углу дома. Судя по ней, Косен жила на улице с ужасно смешным названием — «Ленивка», в доме номер 3.
Напротив стоял точно такой же дом. Отличался он только окнами. В доме-близнеце все двери и оконные рамы были не пластиковые, а деревянные, как в исторических фильмах про конец девятнадцатого века.
Во двор въехало ещё одно желтое такси. Не успев до конца остановиться, оно выпустило из себя девушку, на помощь которой так надеялась Васенька.
— Крис! — она бросилась к ней.
Вася, конечно же, видела фотографии Кристины. Пару раз они созванивались по видео связи, но вживую Косен оказалась примерно одного с Васей роста и выглядела гораздо младше. Никто не дал бы ей больше двадцати, если бы не сероватые круги, прилипшие под глазами.
Золотистые волосы, собранные в хвост, доходили до пояса. Одета девушка была в совершенно непримечательные джинсы с высокой талией, просторную белую рубашку и красные кеды на полосатой подошве.
Большие серые глаза на бледной, чуть розоватой коже. Вася посмотрела в них и вдруг поняла — все будет хорошо, все наладится.
Косен прижала девочку к себе.
Резинка на волосах лопнула. Золотистые пряди рассыпались по спине девушки, но никто не обратил на это внимания.
— Ну вот, Васька, а я думала, ты у нас домашняя девочка! А ты вон как, в Москву сбежала? — рассмеялась теперь уже не виртуальная, а вполне себе реальная подруга. — Ладно, не дуйся. Пойдем домой. Тебя надо кормить, в баньке парить и выяснить, что делать дальше.
Вася порывалась ей все рассказать сразу, но Косен пресекла эти попытки. В квартире она первым делом выдала ей полотенце, пижаму и загнала в ванную с напутствием «мазать на себя все, что видишь и ближайшие полчаса нос наружу не совать».
— Значит, вообще ничего не помнишь? — спросила Косен по окончанию короткого рассказа.
До него они добрались, когда Вася впервые за последние дни с наслаждением вымылась. Девочка сидела на кухне и расчесывала свои длинные, еще влажные волосы.
— А ты точно не пила?
— Нет, ты что, — Вася с ужасом посмотрела на подругу, — я не пью! Вообще!
— Зато пью я! — Косен открыла шкаф, изучила имеющийся ассортимент, выбрала бутыль темного стекла и щедро плеснула себе в бокал, — и знаешь, тебе тоже не мешало бы. После всего, что случилось.
— Но я…
— А ты чуть-чуть. В лечебно-профилактических целях за компанию со мной!
На этой мажорной ноте Косен достала с дальней полки второй бокал, почему-то зеленоватый и явно не парный, с сомнением его осмотрела, на всякий случай сполоснула под краном и плеснула в него столько же, сколько себе.
Вася вздохнула.
«Ну, я немножко. А то невежливо как-то. Главное, чтобы мама не узнала».
— Ты маме еще не звонила?
— Нет, — Вася зажмурилась и попробовала, — а вкусно!
— Ерунды не держу.
— Она меня убьет, — трагично призналась Васька, — как я ей объясню? Мы с ней ругались, а потом я бац — просыпаюсь в Москве, без денег и воспоминаний. Будто меня кто-то заколдовал. Какая-то мистика!
Косен посмотрела в окно. Соседний дом чернел проемами окон — специалисты по мистике и чертовщине куда-то мистически подевались.
— Думаю, нет никакой мистики, — сказала она, — поругались, ты поревела, психанула и поехала на вокзал. А ничего не помнишь от стресса. В таком состоянии чего только не бывает.
— Откуда знаешь?
— Поверь, — авторитетно ответила Косен, — я в этом состоянии живу!
Крыть Васе было нечем. Оставалось только поверить.
***
— Маме я позвоню завтра. Но, — Васька замялась, не зная, как лучше сказать, — есть еще кое-что, — она пытливо посмотрела на Косен, но та продолжала слушать также внимательно, — я... пока в ванной лежала, посмотрела уведомления в телефоне, — Вася немного смутилась, — у меня там сообщение, что мои документы приняты в МГУ на филфак. Представляешь? И нужно туда прийти. С паспортом и мной. Лично. Чтобы зачислили.
Косен приподняла свои чуть тронутые краской брови.
— А это возможно? — спросила она. — Как ты поступила?
— Вообще-то, — вздохнула Вася, — да. Сейчас же ЕГЭ сдаешь. Удаленно можно поступить. А я, — она добавила тихо, сама еще не веря, что говорит это, — по баллам прошла...
Вася посмотрела на подругу. Поверит ли? Она, вот, до сих пор не верит.
— Так это же прекрасно! — Крис вскочила и затанцевала, увлекая смущенную девочку за собой, — завтра съездим в универ! Подпишешь, что там нужно, станешь студенткой МГУ! Тогда уже звони маме. Перед таким никакая мама не устоит! — она остановилась, подхватила бокалы, — предлагаю тост! За такую умную тебя и за то, что все так хорошо складывается!
Девушки рассмеялись под звонкий дзынь.
Коварство любой бутылочки темного стекла в том, что нельзя просто так взять и выпить бокал. После этого тоста был тост за маму, потом за встречу, потом опять за Васю, потом за Косен, потом за кошку Косен, разбившую хозяйский бокал. После чего Крис пришлось пить из веселой кружки с розовым единорогом. Заснули они за далеко за полночь, разлегшись двумя морскими звездами на необъятной кровати.