Глава 15. Секретно

Sub rosa.Секретно (лат.).

На утро Виталина Константиновна достала туесок черемуховой муки и занялась блинами, а гостей отправила на каменоломню.

— К пяти возвращайтесь, будет пир горой, — она вытерла руки о полотенце и передала Жоржу покрытый тряпочкой тазик, — занесите Агафье пирожки по дороге. Если вышла куда, просто на окно поставьте.

Жорж накануне вечером уже отнес юбилярше, той самой хранительнице традиций, исполнительнице песен и частушек, и сало, и домашнее печенье, и даже часть собственноручно наколотых дров.

Феликс компанию Жоржу... с удовольствием составил бы! Но его забрала Зинаида для обсуждения первого русскоязычного маг. интернет-издания: командировка не будет вечной, после их ждет серьезная работа.

А сегодня...

Фальшивые студенты взяли у Виталины предложенные велосипеды, полный пирожков тазик и немного еды с собой. По дороге заехали к уже знакомому домику Агафьи. Старушка действительно куда-то ушла.

На крыше сидела упитанная зеленая ящерица с лобастой головой и красными глазами.

Йелдыз по-кошачьи на нее зашипела, показала клыки. Ящерица, правильно поняв ситуацию, шмыгнула прямо с крыши в засаженный цветочками палисадник.

— Мне не нравится... — тусклым голосом сказала Йелдыз, провожая взглядом поднятую ящерицей травяную волну, — сколько здесь духов гор.

— Предлагаю ускориться, — Зинаида уже поставила ноги на педали и развернула велосипед в сторону леса.

— Предлагаю взять пироги взять с собой, — Жорж приподнял полотенце и блаженно зажмурился.

Против обоих предложений никто возражать не стал. Только, кажется, две здоровенные рептилии на коньке крыши как-то немного обиженно задергали хвостиками. И откуда только успели взяться?!

Чем дальше они удалялись от деревни, тем сложнее было ехать. После развилки началась дорога, собственно, до каменоломни. Точнее сказать, дорога заканчивалась. А начинались последствия обвала и камнепада. В двух местах пришлось слезать и катить велосипеды по узенькой полоске земли, с натяжкой могущую зваться тропинкой. Местами велосипеды пришлось и вовсе тащить на руках через камни, перегородившие путь.

— Кстати, а кто это кричал на рассвете? — спросила Зинаида, проталкивая своей велосипед вперед, по мелким каменным осколкам, — я потом так и не смогла заснуть.

По сторонам слышалось шуршание десятков хвостов — невесть откуда набежавшие ящерицы ползли вслед за четверкой любителей горного велотуризма, чиркая чешуйчатыми хвостами по камням.

— Ну я, — признался Феликс, — сон приснился жутковатый, — он остановился, отпил воды из бутылки, — вода, кстати, и правда очень вкусная, — он с удивлением уставился на влажное горлышко.

«Выходит, не обманул дядя Витя по поводу колодезной водицы?».

Йелдыз заметила, что двое из группы отстали. Остановилась. Положила велосипед на камни, подошла ближе. Взяла в руки бутылку, понюхала.

— Что во сне? — спросила она, не сводя глаз с камня, облепленного десятком упитанных, как сосисочки, ящериц.

Ящерицы грелись на обломке красного гранита. На соседнем — еще две и так далее. На этой — солнечной стороне, не было видно ни одного пустующего куска каменной поверхности.

— Снилась старушка какая-то, — ответил Феликс, — горло себе порезала. Очень реалистичный сон был. Кажется, я даже почувствовал, как на мне на лицо капли крови брызнули. И запах отвратительный. Вот и проснулся.

Услышав про старушку, Йелдыз как-то сразу потеряла интерес.

Сунула ему в руки бутылку и отправилась вперед.

Дальше молчали, пока дорога не нырнула в поросший сосенками карьер. Огороженный практически отвесными гранитными скалами. На краю карьера чернела дыра — вход в шахту.

Когда-то рукотворная пещера была укреплена деревянными балками. Сейчас они прогнили и выглядели не просто ненадежно, а очень даже опасно.

Йелдыз в пещеру лезть отказалась, поэтому на разведку отправились Жорж и Зинаида.

«Оставили за мной присмотреть», — подумал Феликс. Отчего-то стало немного обидно. Он тоже хотел пойти в пещеру, но догонять коллег было поздно. Они уже зашли внутрь, освещая путь облачком мягкого света, не имеющим какого-либо видимого источника.

На ближайшем к Йелдыз камне забеспокоились духи гор, забегали и разлетелись в разные стороны зелеными торпедками.

Довольная вампирша присела на свободный от ящериц осколок красного гранита. Она зажмурилась, вбирая в себя тепло нагретого за утро камня. Посидела так недолго, после чего широко распахнула глаза. Сейчас они показались Феликсу не серыми, а чернильными, отдающими бликами фиолетового.

Йелдыз посмотрела прямо сквозь Феликса в черноту шахты, проглотившей двух магов.

— Есть большая разница между бессмертным и магом, Феликс, — пропела вампирша.

Расслабленная поза Йелдыз показалась Феликсу чем-то знакомым. Она распласталась по камню так, будто сама была ящерицей. Или хотела прочувствовать ящериное удовольствие от прогревания на целебном уральском граните?

«Зачем она говорит мне это?» — думал он. Перебивать не было никакого желания. Один на один с вечной бессмертной? Стоило сесть и прилежно слушать. В особо важные моменты — записывать.

— Если человек становится бессмертным, он многое приобретает.

Скажи она это чуть более проникновенно, Феликс бы подумал, что его вербуют в вампирью семью. Но Йелдыз была в меру сосредоточена и спокойна. Она рассказывала о преимуществах жизни после смерти совершенно будничным тоном.

Солнце грело камень, камень грел вампиршу.

Над ее головой пролетела пара бабочек-капустниц, вовсе придавая ситуации немного легкомысленности.

— Если маг становится бессмертным, он теряет свои способности. Тело слишком, — она подчеркнула голосом последнее слово, — меняется. Мозг... в первую очередь. Для мага это эмоционально очень сложно... Отказаться от части себя. Именно поэтому маги редко приходят в наши семьи.

Что-то подобное Феликс подозревал. Он дочитывал второй магический учебник, но до сих пор не встретил ни одного упоминания о магах-вампирах. Но следующая информация оказалась для него новой.

— Но если митар становится бессмертным... — продолжила она и рассмеялась, — ах да, ты не знаешь этого языка! Назовем его... провидец. Да, провидец, подойдет, — решила она, — хоть понятие это более древнее... так вот, Феликс. Если провидец становится одним из нас, этот человек остается провидцем. Этот редкий дар не связан с телом. Провидец видит время. И может сказать, что будет через сотни лет. Чем больше живет ми... провидец, тем сильнее его дар.

Феликсу очень хотелось попросить рассказать поподробнее, но беседа явно не подразумевала диалог. Он просто слушал, стараясь ничего не забыть.

— Человеческие тела слабы, быстро разрушаются. Люди живут недолго и дара самого сильного человеческого провидца хватает, чтобы заглянуть на пару сотен лет вперёд. Да, у некоторых бывают видения о далеком будущем, но ещё ни разу провидец младше пятисот лет не смог выдать по-настоящему объемное и понятное пророчество о далеком, действительно далеком, будущем. Даже человеческие маги не способны дожить до возраста, когда открываются действительно большие возможности для прорицания.

Она потянулась и привстала, позволяя Феликсу полюбоваться своим тонком профилем, юным и прекрасным, диким и мягким одновременно.

— Провидец-бессмертный, — она хитро посмотрела Феликсу в глаза и добавила, — если он существует, живущий так давно, что даже я бы посчитала его замшелым стариком, мог бы предсказать что-то интересное, да?

Она улыбнулась.

— О кораблях и порталах, ведущих в другие миры, об устройстве времени и ещё о чем-то эдаком, про что в учебниках не напишут.

Она легко спрыгнула на мох и прошлась по нему, не оставив ни единого следа.

— Существует пророчество, — Йелдыз перешла к главному и Феликс понял — все остальное было лишь вступлением, — доступное только бессмертным. Сейчас даже у нас все считают его легендой.

Феликс смотрел на девушку, от хищной грации которой перехватывало дыхание. Он не сразу нашелся, что сказать.

— Есть... — голос предательски дрогнул, — есть разница между пророчеством и... легендой?

Йелдыз будто ждала вопроса. Эта игра с мальчиком, который прыгал с головой в каждую расставленную ловушку её забавляла.

— О, разница огромна, — Йелдыз широко улыбнулась, — пророчество древнего и сильного пророка — важная информация. Я не стала бы рассказывать её человеку. А легенда — это скорее миф, интересная история, сказка. Как раз, чтобы скоротать время, пока твои друзья бесцельно бродят под землей.

Феликс почувствовал, как ему становится страшно. Он наконец понял, почему Йелдыз так запросто отправила Зинаиду и Жоржа в пещеру. Там нет ничего важного. Она это знает.

«Играет с нами, как кошка с мышатами».

Вампирша улыбнулась. Мысль, отразившаяся на лице Феликса, главе клана бессмертных понравилась.

— Пророчество! — воскликнула Йелдыз её силуэт размазался, она исчезла из виду, растворилась в воздухе, чтобы появиться совсем рядом, — то есть, легенда, конечно же, — добавила она шепотом и придвинулась вплотную.

Феликс почувствовал, как мурашки побежали по его нагретым солнцем рукам.

Йелдыз улыбнулась одним уголком губ и сделала шажок назад.

— Предсказатель, — начала она, заглядывая Феликсу в глаза, — очень старый и опытный, — Феликс почувствовал, как уплывает в небытие, мгновенно захваченный её манящим голосом, — однажды увидел будущее. Такое далекое, какого никто раньше не видел.

— И что это было? — Феликс чувствовал, что готов идти за вампиршей, куда она прикажет. Она хотела, чтобы он шел за ней. Но он, неожиданно для себя самого, сделал шаг назад и даже подумал, что было бы здорово не наступить вон в ту ямку и не поскользнуться на острых каменных осколках.

«Какая будет глупая смерть, разбить голову о камни в присутствии вампира».

Вампирша тронула свои белые волосы рукой. Знай Феликс её пару тысяч лет, понял бы, что она удивлена. Но он не знал.

— В этом будущем все страны и государства объединились под управлением сообщества магов, — продолжила она, наблюдая за стажером, — во главе всей планеты встал выборный кандидат, Министр Магии Земли.

Феликс, видя, что она больше не приближается к нему, остановился. Желание выполнять её приказы и подчиняться стало давить сильнее. Или это жара?

— Но как же... запрет на публичное использование магией, я читал. И Зинаида...

— Важно не как это произошло, — Йелдыз прервала его и сделала шажок навстречу Феликсу, снова сократив расстояние, — хотя это тоже очень интересно. Важно, кто этот Министр.

«Кто?»

— По легенде, — каждый раз произнося слово «легенда» она усмехалась так, что Феликса брала дрожь, — провидец узнал, что править Министерством Магии и планетой будет бессмертный, испивший драконьей крови.

Феликс сделал еще шаг и понял, что спиной уперся в шаткую балку у входа. Очень захотелось узнать, что он невкусный.

— Но драконы не живут в нашем мире.

— Не живут, — согласилась Йелдыз.

— Но могут прилететь? — догадался Феликс.

— Могут, — опять согласилась она.

— А у драконов какая-то особенная кровь?

— Да, — она дотронулась до его щеки своей горячей, почти обжигающей рукой, — кровь дракона насыщает и делает нас теплыми. Бессмертный, выпивший крови дракона остается сильным, но больше ему не нужно питаться теплокровными.

Феликс вдруг понял, что с того момента, как Йелдыз вошла в купе поезда Москва-Челябинск, она отлучалась крайне редко. И никаких визжащих детей, кроликов или даже лабораторных мышей, равно как и бутылочек со свежей кровью он не видел.

— Правителем мира будете вы? — сделал он дерзкое предположение.

Иелдыз расхохоталась. Её мелодичный смех был таким искренним, таким веселым, что даже треугольные клыки, мелькнувшие перед самыми глазами Феликса не показались чем-то устрашающим.

— Тогда речь шла бы о правительнице, — пояснила она, успокоившись, — но нет, я достаточно правила людьми. Мне это не интересно.

В глубине пещеры послышались звуки шагов, Зинаида с Жоржем возвращались.

— Помни, Феликс. Всякий человек, став бессмертным, еще долго остается человеком в душе. Хочет власти, денег, величия. Среди моих детей многие не удержатся от соблазна найти и испробовать сильной крови. Человеку сложно противостоять своим желаниям, Феликс, — она отступила на шаг, потом еще на один, — но я — не человек.

Когда в черноте шахты показалось пятнышко волшебного фонаря, глава клана вампиров уже грелась на своем камне с видом довольной жизнью бессмертной ящерицы.

Зинаида потушила облачко светящейся пыли у самого входа, отряхнула подол юбки. С легким недовольством осмотрела край, измазанный грязью, но чистить магией не стала.

— Нашли что-то? — Феликс поспешил навстречу коллегам — хотелось поскорее отгородиться извечно спокойной и всезнающей Зинаидой от пугающего общества Йелдыз.

— Это не то место, которое мы ищем, — ответила ведьма, — нужно возвращаться и выяснить, где именно добывали камень.

Жоржу повезло меньше. Он поскользнулся, упал в лужу, либо съехал с горки в грязевом аквапарке.

Выйдя на свет, мрачный граф снял футболку, пропитанную быстро подсыхающей на солнце коричневой жижей. Повесил на руль велосипеда. Молча развернул колесо в сторону тропинки, ведущей прочь из каменоломни. Возвращаться он готов был прямо сейчас. Если остальные еще хотят тут посидеть на камешках — пусть догоняют.

Феликс вопросительно посмотрел на Зинаиду. Удивленно приподнятая бровь на его лице заставила её улыбнуться:

— Проблемы начались незадолго до того, как в Москву начали вывозить гранит для метростроя, — она подняла свой велосипед с явным намерением составить Жоржу компанию, — вспомни, какого цвета кондуковский гранит положили на Охотном ряду?

— Темно-серый. Почти чёрный.

Зинаида кивнула и тоже развернулась в сторону дороги.

Феликс осмотрелся еще раз, будто пришел сюда впервые. Край карьера порос деревьями. Хилые сосенки. А какие еще могут вырасти на камнях? Они отчаянно цеплялись за каждый выступ, каждый краешек отвесных стен в поисках горсточки земли. Гранитные скалы окружали выровненную людьми полянку. На земле валялись большие осколки и небольшие камешки. Все одного цвета. Кирпично-красного.

***

Солнце зацепило краем верхушки сосен, когда Зинаида Николаевна бросила велосипед у дощатого забора и взлетела на крыльцо виталининого дома.

Она спешила сменить одежду и узнать у хозяйки, в какую сторону нужно направить свои стопы и стопы своих спутников, чтобы добраться до гранита искомого темно-серого, почти черного, цвета с редкими серебристыми искрами.

В сенях она зацепила рукавом коробку, которую Жорж с Феликсом не стали вносить внутрь, а аккуратно прислонили к большому железному баку для засолки капусты в промышленных масштабах.

Ну как — аккуратно. В момент прислонения им так казалось. Сейчас же, когда Зинаида задела её плечом с одной стороны, а огромная кислотно-зеленая ящерица, сиганувшая в заставленный граблями угол, с другой, коробка с зловещим шуршанием начала заваливаться на бок.

Спасение вампирского багажа заняло какое-то время.

«И где только все остальные, неужели так сильно отстали?»

Зинаида постаралась избежать излишнего грохота. Ненадолго подвесила в воздухе имеющуюся в сенях утварь, мебель и даже жирненькую ухоженную мышь, спешно жевавшую что-то за стоящими под лавкой резиновыми сапогами.

«Главное, чтобы Виталина не вышла!» — подумала Зинаида, на этот раз действительно АККУРАТНО втискивая коробку дальше к стене, зажав ее между тем самым баком и огромным шкафом с большой зеркальной дверкой, выселенным в сени, судя по облупившемуся лаку, уже лет десять как.

Зинаида беспокоилась зря — Виталины в доме не оказалось.

Полосатая виталинина кошка высунула голову из печурки и всунула обратно. Зинаиду она с первой минуты приняла за свою, будто она, а не виталинина дочка, ее, еще слепую и лысенькую, подобрала в овраге и кормила молочком из пипеточки.

«А ведь точно, сегодня же юбилей у самой старой бабки клана Петряковых. Все, наверное, уже там, наливку пьют и салом закусывают с чесночком».

Зинаида усмехнулась мысли, что самая старая бабка в этой деревне могла бы быть ее пра-пра-правнучкой. Прихватила со стола забытую Виталиной нарезанную буханку хлеба в большом эмалированном тазу, и отправилась в сторону агафьиного дома.

По прибытии Виталина нашлась почти сразу — на летней кухне за домом. В одной руке она держала нож, во второй — крупное очищенное яйцо, явно предназначенное для стоящего рядом тазика с почти готовым салатом.

— А я обыскалась! — обрадовалась она принесенному хлебу.

Тазики с хлебом и салатом, бывшие, судя по всему, братьями-близнецами из одного таз-комплекта, воссоединились и были отправлены в эпицентр застолья.

Во дворе уже поставили столы, натянули даже новогоднюю гирлянду с большими красными звездами, настолько шипастыми, что они были больше похожи на светящихся морских ежей, чем на наследие ушедшей эпохи.

На столе стояли тарелки с золотистыми куриными ногами. Дядя Витя пристроился под кустом сирени и жарил шашлык на принесенном кем-то мангале.

— Одного не пойму, — услышала Зинаида, — куда Агафья подевалась. Юбилей, а юбилярши нет.

«И днем ее дома не было,» — вспомнилось ведьме.

Со стороны калитки послышались отрывистые «дзынь» трёх велосипедные звонков. Феликс, Жорж и Йелдыз, отставшие по дороге, тоже приехали в дом самой старенькой жительницы деревни.

«Студентам» быстро нашли, чем заняться.

Через минут Феликс стоял по правую руку от Виталины и разливал в высокие рюмки ядреную настойку по заказу какого-то бородатого дяди Гены. По его словам, в Москве они такой настойки ни за что не попробуют.

Зинаида кое-что понимала в настойках и мысленно с дядей Геной согласилась. Настойка действительно выглядела и пахла как «нектар богов». Способная, со слов автора и создателя, даже у этих самых богов выжать слезу.

Оставалось только организовать мероприятие так, чтобы Феликс и Жорж не злоупотребили дегустацией. За Йелдыз она не беспокоилась. Вряд ли той повредит даже литр бензина натощак или пирожки со стрихнином.

Жорж поставил на стол тазик с пирожками, которые он не донес с утра до Агафьи. Точнее, поставил он тазик и все, что в нем осталось — пирожки, которые по каким-то причинам до этого момента Жоржу с Феликсом чем-то не приглянулись.

— Как думаете, где Агафья? — тихонько спросила Зинаида у парней, собравшихся вокруг нее.

Они стояли у стола, занятые кто чем. Рядом, что удачно, никого не оказалось. Можно было поговорить, не привлекая внимание.

— Не знаю, — ответил Жорж, — я послушал, говорят, она никуда не собиралась. Да и вся родня здесь, — он широким жестом обвел собравшихся.

Родня пользовалась моментом и наверстывала, видимо, долгие годы, проведенные в социальной изоляции. Тройка дам бальзаковского возраста, включая уже знакомую продавщицу из сельмага, зажали худосочного, но крепкого еще седенького мужичка с гитарой — пели романсы.

Какие-то родственницы бегали по дому, принося и унося посуду, еду и без остановки болтая обо всем подряд: судьбах гаремных наложниц в популярном турецком сериале, телепередачах с Малаховым и международных новостях. Последнее неизменно с присказкой «ужас какой», «у нас еще все спокойно, а вот у них — кошмар-кошмар».

Половину стола занимали мужчины, нахваливающие умение дяди Гены гнать настойки. Дядя Гена раскраснелся и обещал принести еще три бутылки «по совсем особенной рецептуре».

Жоржу улыбалась двоюродная сестра Виталины Николаевны, не старая еще вдова с большими глазами и богатой черной косой толщиной в руку, демонстративно перекинутой через плечо на полную грудь. Жорж вежливо улыбался ей в ответ.

Феликс, закончив с рюмками, помогал дяде Вите переворачивать шампуры.

В общем, все были заняты делом.

Зинаида подхватила у Виталины поднос с тарелками, расставила. Наконец-то села и положила немного салатика. Позволила себе насладиться вкусом свежих, только-только с грядочки овощей.

— Виталина, а каких цветов гранит у вас добывали в советские годы?

— На каменоломне — красный, там большой карьер. Посмотрели сегодня? — Зинаида кивнула, — и незадолго до оползней нашли хорошее место для добычи черного. Но с ним нехорошая история случилась.

Зинаида насторожилась. Нехорошие истории были ее профилем. Пока было непонятно, о какой именно истории говорит Виталина. Это та же нехорошая история или еще одна?

— Пока добыча камня шла на карьере, все было нормально. Но в новом месте добывать было нехорошо, неправильно. Говорили, — Виталина перешла на шепот, — рабочие, которые взрывали скалу, потревожили покой мертвых. А потом, когда камни обвалились, много людей погибло. Тогда никто уже в этом не сомневался.

— Значит и черный гранит обвалился, и красный? — уточнила зачем-то ведьма.

— Ну нет, — Виталина положила на тарелку Зинаиде куриную ножку и потянулась за второй с явным намерением «откормить деточку», — черная скала съехала на рабочих. Целую смену так и не достали. Лежат, — вздохнула она, — до сих пор там. А к карьеру с красным просто дорогу завалило, да вы сами видели. Вот тогда и карьер, и шахту закрыли.

Зинаида от второй ножки решительно отказалась. Виталина нахмурилась.

— Да и рабочие, — продолжила она нехотя, — уже их тех, кто обвалы видел, ни за что не соглашались здесь камень добывать. Пара месяцев, и тут никого не было, кроме местных. Да и наши тоже потихоньку поуезжали.

Действительно, Зинаида насчитала не более двадцати человек, включая приглашенных гостей — то есть Феликса, Йелдыз, Жоржа и ее саму.

Ведьма прикрыла рукой тарелку, защищаясь от откармливания, и наконец-то задала Виталине самый главный вопрос, ради ответа на который она тащила велосипед по камням обратно, в деревню, с удвоенной скоростью:

— А где добывали... черный гранит?

— Недалеко от каменоломни, — ответила Виталина, перетягивая на себя чужую тарелку. В этот раз — успешно. Зинаида обреченно вздохнула, но промолчала. Виталина подождала, пока черноволосая ткнет в угощение вилкой, и продолжила. — О чем это я? Ах да. Черный гранит добывали недалеко от каменоломни, рядом с кладбищем.