32

Она возмущена, а я не могу отвести глаз.

Эта моя Мари - такая настоящая, завораживающая. Сердце колотится от одной мысли, что она здесь, так близко, на моих коленях. Чувствую ее тепло.

Все остальное сейчас мелочи и не важно.

Не могу удержаться. Осторожно беру ее ладонь и подношу к губам. Целую нежную кожу чуть ниже пальцев.

Она вздрагивает, поднимает на меня взгляд. В ее глазах - смесь смущения и ответного желания.

- В последнее время ты такой… внезапный, Игорь Павлович, - она проводит кончиком пальца по моей скуле, и по телу проходит волна дрожи.

- А ты такая... невозможная, - хрипло отвечаю я.

- Почему? - она распахивает глаза.

Но я лишь качаю головой и снова целую ее ладошку.

Думал ли, что под сорок лет меня будет трясти от невинных прикосновений к девушке?...

Кое-как отрываюсь.

- Послушай, я сам все уберу. Никаких возражений, - говорю, когда она делает попытку встать, - ты и так устала за сегодня.

- А ты один наводил порядок в комнатах!

- Ничего. Матерые хирурги - очень выносливый народ.

Она смотрит на меня с легкой, почти детской растерянностью, но потом кивает. Я бережно поднимаю ее с колен.

- Тогда посмотрю, как там Рафик… А ты приходи к нам скорей.

- Хорошо, - усмехаюсь.

На кухне я правда действую быстро.

Собираю тарелки, аккуратно загружаю их в посудомойку. Тряпка скользит по столешнице, стирая все следы нашего ужина.

Я привык к порядку и четкости в своем доме. И здесь, в ее кухне, мне хочется все привести в идеальное состояние. Как будто это тоже моя территория.

Когда с этим покончено, я выключаю свет и иду в гостиную.

А там... Там Мари уже уснула на диване. Чернявый Рафик свернулся клубочком у нее под боком, мирно посапывая.

Мари лежит, такая хрупкая, с разметавшимися по подушке волосами, и выглядит до трепета беззащитной. Холодная глыба внутри меня тает.

Если там ещё оставалась какая-то глыба… Неделю назад она там была, а сейчас вообще не знаю.

Я нахожу плед, мягкий и теплый, и осторожно накрываю Марианну. Стараюсь не разбудить.

Наклоняюсь, чтобы поправить уголок. В этот момент она вздыхает и, сквозь сон, вытягивает руку. Ее пальцы нащупывают мою ладонь. Цепляются за нее, притягивая меня ближе.

- Игорь… Мммм.… - невнятно бормочет Мари, и я чувствую ее теплое дыхание.

Замираю. Внутри разливается нежность.

Эта хрупкая юная женщина, которая только что пережила неприятности, теперь доверчиво спит, притянув меня к себе.

Мое сердце привыкло к стальной дисциплине, а теперь отбивает совершенно безумный ритм.

Я остаюсь с ней на диване. Обнимаю ее и Рафика, и позволяю себе просто быть рядом.

*****

Утро в разгромленной квартире Мари ощущается странно. Солнечные лучи высвечивают хаос, который вчера казался концом света. Сейчас - это лишь декорация к чему-то более важному.

Я просыпаюсь, и первое, что чувствую, - ее тепло рядом. Мари лежит, забросив на меня ножку.

Ее голова покоится на моем плече. Волосы рассыпались по подушке. Дыхание легкое, мерное. Заспанная, она такая нежная.

Вместо привычного желания вскочить и бежать на работу, я замираю. Мари кажется такой хрупкой, почти прозрачной в этом утреннем свете.

Моя стажерка. Дочь моего лучшего друга. Моя самая большая ошибка?

Нет, черт возьми! Мое самое сильное желание.

Я смотрю на ее плечо, тонкую лямку майки. На волнистую прядь волос. Чувствую, как внутри всё стягивается в тугой узел.

Я - хирург. Моей руке никогда не был свойственен тремор. Но сейчас она едва заметно дрожит, когда я провожу кончиками пальцев по девичьей спине. Кожа, как тончайший шелк.

Мари шевелится во сне, издает тихий вздох и поворачивается ко мне. Глаза ещё закрыты, но губы уже трогает сонная, доверчивая улыбка.

- Игорь… - шепчет она, едва слышно.

Этот шепот действует сильнее любого разряда дефибриллятора. Я чувствую, как кровь разгоняется. Приливает к низу живота. Я хочу ее.

Не просто как мужчина хочет женщину, а с какой-то первобытной, захватнической жаждой.

Запах ее кожи окутывает. Смесь весенних цветов и чего-то неуловимо сладкого.

Я не могу отвести глаз от изгиба ее шеи, от едва приоткрытых губ. Я не могу сдерживать себя.

Наклоняюсь…. Первые поцелуи легкие, едва ощутимые. Касаюсь ее виска, скольжу по щеке.

Мари крышесносно вздыхает. Повторяет мое имя.

- Игорь…

Губы находят нежную кожу ее шеи. Поцелуи становится жадными. И я чувствую, как ее тело начинает отзываться, напрягаться.

Мои губы скользят ниже, по ключицам. Оставляют дорожку влажных, горячих поцелуев.

Я чувствую каждый ее вздох, каждую мурашку. Она невинна (и я помню об этом, черт возьми!), но такая отзывчивая, такая податливая. Я спускаюсь ещё ниже, к ложбинке между грудей, целую.

Мари смущенно стонет.

А мне мало. Тяну вниз тонкую ткань ее бежевой майки. Скатываю лямки по нежным плечам. Обнажаю грудь…

Мари худенькая, но у нее полноценная аккуратная двойка. Небольшие розовые соски и ореолы. Идеальнее для меня ничего не может быть.

Накрываю губами твердую горошину. Мари задерживает дыхание. Сначала шок, едва уловимое движение, но я чувствую, как ее тело дрожит, как она инстинктивно подается навстречу.

Я перекатываю на языке сосок. Сначала осторожно, потом все сильнее. Втягиваю губами.

- А-а-а! - из нее вырывается стон.

Накрываю вторую грудь ладонью, зажимаю сосок между пальцами. Ласкаю. Не знаю, чего во мне больше - желания доставить ей удовольствие или собственной жажды до прикосновений к ней.

Мои руки обнимают ее, притягивая ближе.

Спускаюсь поцелуями ещё ниже, мое дыхание обжигает ее живот.

Целую аккуратный пупок. Запускаю пальцы под резинку лосин, в которых она уснула. Стягиваю вниз вместе с трусиками.

Поднимаю взгляд, на ее щеках разыгрался румянец.

Но смотрит доверчиво. Как будто разрешает. Провожу языком вниз по гладкому лобку к губкам. Ныряю кончиком языка между них.

Она замирает, когда я нахожу самое сердце ее желания. Я слышу ее прерывистый вздох, когда мои губы и язык начинают свою работу. Нежно, настойчиво исследуют каждую клеточку ее возбуждения.

Мари стонет, глубоко, искренне, и этот звук сводит меня с ума. Мои руки придерживают ее бедра. Я погружаюсь в этот момент полностью, чувствуя ее жар, ее сладость.

Мари выгибается навстречу моим ласкам. Дыхание учащается, становясь прерывистым. Я чувствую, как ее пальцы запутываются в моих волосах, притягивая меня ближе.

Я хочу сделать этот момент идеальным. Как самую важную операцию в своей жизни.

Усиливаю напор, вхожу языком глубже. Ловя каждый ее судорожный вдох. Каждое вздрагивание бедер.

Она цепляется за мои плечи. Тонкие пальцы сжимают их, когда волна блаженства накрывает ее с головой.

Чувствую, как она вся напрягается, а потом вздрагивает и расслабляется, выдыхая мое имя.