40

Давыдов встает из-за стола и делает нам травяной чай. У меня научился.

- Ладно, попробуем, - он, наконец, сдается, - хотя мне самому такое в голову бы не пришло. Узнай мнение Анны. Это будет первым шагом. Но не тяни… Им нужно будет встретиться до операции.

- Да я прямо сейчас ей напишу!

- Может, с утра? - поднимает бровь док.

- Хочу как можно скорее дать надежду!

Игорь с улыбкой отворачивается к чайнику. Да что бы понимали эти мужчины!

Анна берет день-два, чтобы подумать. Не отвечает сразу отказом! Значит, я права, ей нужна хоть какая-то соломинка.

Впрочем, назвать Артура Щербинского соломинкой никому даже в голову не придет. Эта сорокалетняя махина закатает в асфальт любого на своем пути. И очень надеюсь, что на нем окажется бывший Анны… Ведь она просто обязана стать для Артура ценным сотрудником!

Хм.… Все идет не по плану.

Но слава Богу, не в том, что касается моей идеи.

Анна в итоге соглашается на встречу с бизнесменом. Вот только его операция все же переносится на январь. Необходимо уточнить кое-что по анализам и обследованиям.

Артур раздражен этим фактом, но с Игорем не спорит. Тот должен иметь полную картину перед операцией, а организм пациента должен быть максимально готов.

Ну а я… готовлюсь к знакомству с родителями Игоря. Ведь 31 декабря наступило, и с утра мы едем к ним.

Проверяю свое отражение в зеркале уже в десятый раз…

И каждый раз мне кажется, что я выгляжу то слишком по-детски, то чересчур просто.

Сердце колотится. Глубокий вдох, выдох. Мари, успокойся!

На мне темно-изумрудное трикотажное платье чуть ниже колена - оно мягкое, уютное и, как мне кажется, придает тот самый правильный вид.

Поверх накидываю светлую короткую шубку из искусственного меха. На ногах - аккуратные ботильоны. Минимум макияжа, только чуть-чуть подчеркнула глаза.

- Мари, ты готова?

Голос Игоря из прихожей звучит спокойно, но я-то знаю - он тоже серьёзнее обычного.

Выхожу к нему.

Давыдов выглядит просто и безупречно. Серый джемпер крупной вязки и классические джинсы. Ему так идет этот расслабленный домашний стиль. На миг зависаю, любуясь на (с ума сойти!) своего мужчину.

Он тоже окидывает меня долгим взглядом. В глазах вспыхивает та самая искра, от которой у меня подгибаются коленки.

- Выглядишь чудесно. Мама будет в восторге, а отец… ну, отец точно одобрит мой вкус, - он улыбается, подходит ближе и на секунду прижимает меня к себе. - Не бойся. Они простые люди.

- Они как минимум воспитали такого прекрасного сына…

- С этого момента подробнее.

- Нам пора идти!

Мы выходим из парадной. Питерское утро 31 декабря встречает нас редким снегом и суетой.

Город в ожидании праздника - везде гирлянды, люди с елками и пакетами.

Мы грузимся в большую машину. На заднем сидении - корзина с фруктами, деликатесами и симпатичный белоснежный букетик для мамы.

Дорога в сторону области занимает около часа. Игорь ведет машину уверенно, одной рукой придерживает руль, а второй время от времени поглаживает мою ладонь. Это прикосновение успокаивает лучше любых слов.

- Расскажи о них немного, - прошу я, глядя, как пролетают мимо одинокие дорожные указатели.

От волнения я даже не поднимала эту тему дома.

- Отец, Павел Петрович, всю жизнь проработал на единственном местном заводе. От рабочего до начальника. Он суров на вид, но внутри - добряк. Мама, Елена Сергеевна, бывший главный бухгалтер. Она видит людей насквозь, - он усмехается, - и всегда лучше всех всё знает.

Мы сворачиваем с шоссе на проселочную дорогу, и вскоре показывается поселок. Это не пафосный коттеджный городок с глухими заборами, как у моего отца, а старое, обжитое место.

Дом - добротный, одноэтажный. Сложенный из серого кирпича. Он выглядит очень надежным и каким-то «настоящим».

Во дворе расчищены дорожки, а из трубы в небо поднимается тонкая струйка дыма - значит, камин затопили.

Как только мы останавливаемся, дверь дома распахивается.

На крыльцо выходит высокий мужчина в теплом жилете поверх свитера. Это Павел Петрович. Несмотря на свои семьдесят четыре, он держится прямо, в его осанке чувствуется былая стать. У него такие же пронзительные светлые глаза, как у сына. Только обрамленные сеточкой глубоких морщин.

Следом за ним появляется Елена Сергеевна. Маленькая, сухощавая, закутанная в нарядный цветастый палантин. Ей семьдесят шесть, но в ее движениях столько энергии! У нее красивое лицо, а светлые волосы аккуратно убраны назад.

У меня перехватывает дыхание. Игорь выходит из машины, обходит ее и открывает мне дверь, подавая руку.

- Ну, пойдём знакомиться, стажерка, - тихо шепчет он, и я делаю шаг навстречу этой новой, пугающей и такой манящей главе моей жизни.

- Игорь! Наконец-то! - звонкий голос Елены Сергеевны разлетается по округе.

Она первая спешит к сыну, раскинув руки.

Елена Сергеевна буквально влетает в объятия сына. Рядом с ним, высоким и широкоплечим, она кажется совсем крошечной.

Игорь наклоняется, позволяя ей обхватить себя за шею. На мгновение лицо серьёзного мужчины смягчается. Становится лицом простого любящего сына.

- Мам, ну все, задушишь же, - беззлобно ворчит он, но сам прижимает ее к себе крепко-крепко.

Елена отстраняется, сияя, и тут же переводит взгляд на меня. В ее глазах - материнский интерес и чисто женское любопытство.

- Ой, простите нас…. Мы так редко его видим, - она тепло улыбается и делает шаг ко мне. - Совсем нас забыл, весь в работе.

Она приобнимает меня в вежливом, приветливом жесте. Отпускает и смотрит на сына с вопросом.

- Мам, пап, знакомьтесь, - Игорь кладет руку мне на плечи. - Это Марианна Строганова. Моя девушка. Кроме того, мы вместе работаем в нашей клинике. Мари учится в университете и подрабатывает моей ассистенткой.

Говорит сразу всё, чтоб не оставалось сюрпризов.

- Строганова? - Елена Сергеевна замирает. Улыбка на секунду гаснет, превращаясь в маску вежливого недоумения. - Марианна… Дочь Степана Строганова из Красноярска? Или вы просто однофамильцы? Простите…

- Да, - тихо отвечаю я, чувствуя, как краснеют щеки, - Степан Строганов - мой отец. Мы не просто однофамильцы.

- Надо же… - ахает мама.

Я вижу, как в ее голове сходятся факты. Она пытается сохранить лицо, но в глазах вспыхивает настоящий шок.

Она знает, чей я ребёнок. Знает, что Игорь привез в их дом дочь своего близкого друга. В ее взгляде не злость, но как будто тревога за сына.