45

Давыдов

Кончаю в нее, как никогда в жизни.

Никакого шока. Я был уверен, что с ней так и будет. Все ощущения обострились в разы.

Мари была девственницей, но она медик. И мы оба отдавали себе отчет, когда занялись сексом без презерватива.

Вернее, мы занялись любовью.

Я всё ещё в ней, опустился сверху.

- Хочу от тебя ребёнка, - шепчу на ухо.

Вижу, как она улыбается.

- Я совсем глупая, если тоже об этом думала? У меня подходящие дни….

- Ты как раз не глупа и правильно все понимаешь.

Целую ее в висок. На руках несу в душ.

Конечно, мне хочется большего, но не сегодня.

Несу ее, и она кажется мне почти невесомой. Доверчиво прижимается лицом к моей шее. Чувствую горячее дыхание.

В ванной комнате я осторожно опускаю ее на пол. Коротко целую, и мы вместе встаем под тяжелые струи воды.

Мари вздрагивает, когда первые капли касаются кожи, и тут же находит мою руку, переплетая пальцы. Притягиваю ее к себе, обнимаю за талию.

Мы снова целуемся - медленно, глубоко, с привкусом воды и бесконечной нежности. Мои ладони скользят по ее спине, и я ловлю себя на мысли, что готов стоять так вечность.

Сейчас я не хирург с твердой рукой и холодным рассудком. Я - просто мужчина, который наконец дома.

- Игорь, - Мари отстраняется на секунду, глядя на меня сияющими глазами, - мы же совсем забыли про ужин. Скоро Новый год!

Я смеюсь, целую ее в кончик носа и выключаю воду.

Через полчаса наша кухня превращается в поле боя, но очень уютного.

Мари утопает в моей огромной черной футболке, которая доходит ей до середины бедра. Настроена решительно и снова чувствует себя шеф-поваром.

- Игорь Павлович, ваша задача - хирургически точно нарезать овощи для оливье, - командует она, вручая мне нож. - А я закончу с морепродуктами для пасты.

Я послушно принимаюсь за картофель.

Наблюдаю, как Мари порхает у плиты, что-то напевает под нос. Смешно хмурится, когда креветки начинают слишком быстро румяниться.

Смотрю, и меня накрывает волной счастья.

Это не та эйфория от успешно проведенной сложной операции или от спорта, к которой я привык. Это что-то совершенно иное.

Детская, щемящая радость от праздника вперемешку с мужским инстинктом - чувством своего логова, своего гнезда.

Я смотрю на пустые углы моего просторного чистого дома и отчетливо понимаю - мне здесь дико, до боли не хватает маленьких ножек, топающих по паркету. Не хватает разбросанных игрушек и детского смеха.

Мари оборачивается, чтобы попробовать сливочный соус. И я любуюсь на ее профиль в свете кухонных лампочек.

Хм, у нее ведь есть сестра-близняшка… Вдруг ловлю себя на мысли: а что, если и у нас будут близнецы? Сразу двое. Две маленькие копии этой удивительной девушки.

От такой мысли в груди становится тепло, и я невольно улыбаюсь своим мечтам.

- О чем думаешь? - спрашивает Мари.

Подходит ко мне и ворует кусочек огурца с разделочной доски.

- О том, что у тебя очень хорошие гены, - отвечаю я, притягивая ее за талию и целуя в макушку. - И о том, что я самый счастливый человек в этом мире.

Мы накрываем стол в гостиной. Скатерть, свечи, запах вкусной еды и уюта.

По телевизору на фоне идут старые фильмы, создавая тот самый новогодний шум.

Мы то и дело сталкиваемся, ставя тарелки, и каждый раз это заканчивается коротким поцелуем.

За окном уже вспыхивают первые фейерверки, расцвечивая зимнее небо. Полночь совсем близко.

И впервые за мои тридцать восемь лет я точно знаю, что этот год принесет мне именно то, чего я всегда подсознательно искал…

*****

Утро первого января встречает привычной для этого дня, почти звенящей тишиной за окном. Мягкий свет пробивается сквозь шторы.

Я открываю глаза и сразу чувствую тепло рядом. Мари спит, уткнувшись лбом в мое плечо, разметав по подушке темные волосы.

Вчера мы не стали устраивать посиделки до утра. Спокойно поужинали, побродили по заснеженному поселку, вдыхая морозный воздух. А потом уснули в гостиной под фильм. Я перенес Мари в спальню уже глубокой ночью, не разбудив.

Смотрю на нее и чувствую, как внутри все встает на свои места. Моя жизнь всегда была выстроена идеально: карьера, статус, этот дом... Но в безупречной конструкции не хватало жизни.

Мари стала тем самым финальным штрихом, после которого картина наконец ожила. Теперь всё, как надо.

По идее, сейчас бы приготовить какой-нибудь завтрак с блинчиками и свежевыжатым соком.

Но сегодня 1 января. В этот день во всей стране действует закон: никто ничего не готовит, все доедают то, что не осилили ночью.

Плюс у меня есть одно незаконченное дело.

Вчера все вышло спонтанно, и наши новогодние подарки остались в городской квартире.

Мари отмахнулась: «Игорь, забудь, подарим потом! Нам и так хорошо».

Но... В ее квартире, среди моих вещей припрятана одна маленькая коробочка, которая жжет мне мысли. Я хочу, чтобы Мари открыла ее сегодня.