46

Осторожно, стараясь не скрипнуть матрасом, я выбираюсь из нашего теплого рая.

Быстро одеваюсь, пишу на листке из блокнота пару слов: «Уехал по важному делу, не пугайся. Скоро буду. Люблю».

Кладу записку на свою половину кровати и буквально выскальзываю из дома.

Улицы 1 января - это нечто сюрреалистичное. Пустые дворы, редкие заспанные прохожие с собаками и полное отсутствие пробок.

И вот я уже на обратном пути.

Машина летит по шоссе. А я улыбаюсь как мальчишка, сжимая руль. В кармане - та самая заветная коробочка.

Когда возвращаюсь в поселок и вхожу в дом, меня встречает умопомрачительный запах кофе и... её.

Мари уже на кухне. На ней снова моя футболка и смешные шерстяные носки.

Она уже успела сотворить маленькое чудо из остатков пиршества: на столе на блюде красуется аккуратная горка оливье и нарезанный багет. Моя хозяюшка мажет хлеб маслом и икрой. Вчера мы не открыли эту банку.

Мари оборачивается на звук моих шагов. Упирает руки в бока и смотрит на меня с насмешливым укором.

- И где это мы пропадали, Игорь Павлович? - прищуривается она, едва сдерживая улыбку. - Проснулась - кровать холодная, мужчины нет. Только записка! Я уже решила, что ты испугался ответственности за несъеденный салат и решил сбежать в клинику.

Она все же хихикает.

Я подхожу, обхватываю её за талию и притягиваю к себе. Жадно вдыхаю запах ее кожи.

- От тебя не сбежишь, - шепчу ей в губы. - Тем более, когда на завтрак оливье. Но у меня была уважительная причина.

Лезу в карман и достаю подарок. В ее глазах мгновенно вспыхивает любопытство, и я понимаю - ради этого взгляда я готов не только мчаться через весь город.

- Дело было крайне важным, - стараюсь сохранить невозмутимое лицо. Хотя сердце колотит в ребра так, будто я только что пробежал кросс. - Почти вопрос жизни и смерти.

Мари опять смеётся и легонько толкает меня в плечо.

- Тогда быстрее мой руки и садись, потому что я ужасно голодная!

Послушно иду ванную на первом этаже. Вода смывает остатки уличной пыли, но не смывает мое волнение.

Я возвращаюсь к столу, и мы принимаемся за наш новогодний завтрак.

Едим, перебрасываясь короткими фразами. Я то и дело ловлю на себе ее взгляд. Мы улыбаемся друг другу - просто так, потому что утро реально доброе, потому что мы здесь.

Но я чувствую, что моя «тайна» всё-таки висит в воздухе.

Мари отставляет пустую тарелку и обхватывает ладонями кружку с кофе. Она чуть щурится, глядя на меня. В ее глазах пляшут озорные искорки.

- И всё-таки.... какой-то ты подозрительно загадочный, Игорь Павлович. Может, всё-таки расскажешь, куда и зачем сорвался в такую рань?

Она делает глоток кофе, не сводя с меня выжидающего взгляда.

Все. Момент настал. Внутри меня - гремучая смесь из адреналина и абсолютной уверенности.

Больше не могу и не хочу ждать ни секунды. Этот дом, эта жизнь, эта женщина - все должно окончательно стать единым целым.

Я встаю, обхожу стол и подхожу к ней.

- Иди сюда, - тихо говорю я, протягивая ей руку.

Мари удивленно приподнимает бровь, но руку дает. Ее ладонь такая маленькая и теплая в моей. Я мягко тяну ее на себя.

Она встает напротив, чуть растерянная, но ещё с тенью улыбки на губах.

- Игорь?...

Я не отвечаю.

Медленно опускаюсь перед ней на одно колено.

*****

Мари

Я смотрю на него и не верю своим глазам. Мой пульс пускается в бешеный пляс, отдаваясь где-то в висках.

Давыдов стоит передо мной на колене…

Я знаю, что он любит меня. Это в каждом его жесте. В том, как он смотрит, как заботится.

Но чтобы вот так? Первого января, на кухне… Когда на столе ещё стоит тарелка с оливье?

У меня просто пропадает дар речи. Воздуха в легких внезапно становится мало.

Он открывает белую коробочку, и я замираю. На светлой бархатной подушке сияет кольцо.

Изящное белое золото в форме четырехлистного клевера. В самом центре - безупречный бриллиант, который ловит лучи зимнего солнца и рассыпает блики.

Боже, он запомнил. Это же та самая коллекция, тот самый бренд... Те украшения, которые у меня украли и о которых я так жалела.

Кольцо из похожей, но более ценной линейки - с бриллиантом.

Он не просто купил дорогое кольцо, он вспомнил мой вкус, мои слова.

Это не просто украшение, это знак того, как он внимателен ко мне.

Я заворожена этой красотой и его жестом настолько, что не могу сказать ни слова. Просто стою и смотрю, боясь пошевелиться.

Мое молчание затягивается. Вижу, как на лице Игоря проступает тень сомнения. Он всегда уверен в себя. Но сейчас он уязвим…

- Наверное, я поторопился... - негромко говорит мужчина, и в его голосе я слышу неуверенность. - Возможно, мне стоило дождаться, пока ты сама поговоришь с отцом. Или... мне нужно было попросить твоей руки у него?

- Нет! - выкрикиваю я так громко и резко, что сама пугаюсь своего голоса.

Игорь вздрагивает. В его глазах мелькает боль. Я тут же всплескиваю руками, едва не задевая его, и поспешно исправляюсь:

- Вернее - да! Я говорю тебе «да», Давыдов! Мое «нет» было про папу... В смысле, не надо никого спрашивать! Только я буду решать, за кого мне выходить замуж! Прости, я просто... Я ужасно волнуюсь.

Перевожу дух. Чувствую, как по щекам разливается жар.

Да, Игорь - друг моего отца. Да, папа может прийти в ярость или впасть в ступор от такой новости.

Но сейчас, глядя в глаза мужчины, который стоит передо мной на колене, я понимаю одну вещь: даже если весь мир будет против, даже если отец закроет перед нами все двери, я все равно выберу Игоря. Каждую секунду, каждый день.

Хотя я надеюсь, что папа все поймет. Он ведь всегда желал мне счастья, а счастливее, чем сейчас, я не была.

- Ну чего ты стоишь? - шепчу, улыбаясь сквозь выступившие слезы. - Надевай его скорее, пока я окончательно не сошла с ума.