54

Агния не слушает мои нотации. Она вскакивает.

- Артур Щербинский у вас в клинике? У тебя есть его контакты? Мари, ты обязана дать мне его номер!

Я ошарашенно смотрю на нее.

- Ты в своем уме? Хочешь, чтобы я слила личный номер человека такого уровня? Совсем не любишь сестру?

- Это очень важно! - голос Агнии срывается.

Я вздыхаю. Черт.

- У меня его номера нет, - признаюсь, - такие контакты только у руководства. Ладно, ради тебя… я попробую узнать.

- Спасибо!

- Не выдавай нас! Хотя.… Артур - такой человек, который знает про всех всё. Даже то, что человек сам про себя не знает.

- Я никому не скажу… Не в моих интересах.

Щурюсь, глядя на сестру. Пытаюсь переварить масштаб катастрофы.

- И как там зовут твоего Щербинского?

Агния глубоко вздыхает, и в этом вздохе столько всего...

- Арсений. Арс.

- Значит, Арс…

Уже открываю рот, чтобы выдать шутку про ее вкус на опасных парней. Но не успеваю.

Мой телефон оживает. Незнакомый номер.

- Да? - что-то заставляет ответить.

Секундное замешательство, тишина. Потом женский голос.

- Мари, здравствуй. Это мама Игоря.

Голос Елены Сергеевны звучит непривычно. В нем нет ледяной вежливости, которая была при нашей первой встрече.

Она вздыхает, но это не тяжелый вздох, а скорее… волнение?

Ноги становятся ватными.

- Здравствуйте…

Я делаю Агнии знак и почти бегом выхожу. Проскальзываю по коридору в самую дальнюю комнату.

- Мари, я звоню для того, чтобы извиниться, - начинает мама сразу, без лишних вступлений. - Я некрасиво себя повела, когда вы приезжали к нам в гости. Первая встреча… она стала большим стыдным комом. Мне нет оправданий. Ни то, что у меня единственный сын, ни то, что он впервые женится... Возможно, это уже старческий маразм, - она хмыкает, - на всякий случай я записалась к своему терапевту после праздников.

Слушаю, и у меня перехватывает дыхание.

- Пока я ещё в своем уме, - продолжает Елена, - и могу признавать ошибки. Прости меня, если сможешь. Обещаю, это не повторится.

Я в полном шоке. Сердце делает кульбит и тает. Всё-таки это мама моего любимого человека.

- Ну что вы… - чувствую, как уходит настороженность. - Конечно, я не держу на вас зла.

- Я знаю, что ты просила Игоря не ссориться с нами, - ее голос теплеет. - А он сообщил, что сделал тебе предложение. Я вас поздравляю.

- Спасибо.… - улыбаюсь, прислонившись спиной к двери.

- И вот что ещё хочу сказать, - женщина говорит увереннее. - В любой ситуации ты можешь рассчитывать на нас с отцом. И сейчас, и в будущем. Пока мы живы, и пока у нас есть силы, мы будем помогать вашей семье. Твои родные далеко, но у тебя всегда будет наша поддержка. И… мы очень ждем внуков. Никогда не давили на Игоря с этим вопросом, и на тебя не будем, но… просто знай.

У меня в глазах копятся слезы. Это так неожиданно и так… правильно.

- Спасибо огромное, - шепчу я, вытирая щеку. - С Рождеством вас. Крепкого вам здоровья.

- Тебя тоже с праздником, милая. Ладно, не буду отвлекать... Очень ждем вас снова в гости. Надеюсь, начнем с чистого листа?

- Конечно, начнем.

Мы прощаемся, и я ещё пару минут стою в тишине.

А выхожу из комнаты, готовая свернуть горы. И, кажется, пришло время добыть для сестры этот злосчастный номер Щербинского. Сегодня день чудес, почему бы и нет?

В коридоре сталкиваюсь с Ладой. Она только что уложила младших сестренок на дневной сон.

- Мужчины пошли во двор, - шепчет она, поправляя выбившийся локон. - Снег чистят, решили размяться.

У папы есть работники для таких дел. Но ему жизненно необходимо иногда помахать лопатой, почувствовать силу в руках.

И судя по всему, он решил приобщить к этой «трудотерапии» будущего зятя.

Накидываю шубку и выскакиваю на крыльцо. На мгновение замираю, любуясь Игорем.

Как четко работают его мышцы, как уверенно он откидывает тяжелые пласты снега. Он в великолепной форме. Мой мужчина…

Я начинаю спускаться по ступеням, и до моих ушей долетают обрывки их разговора. Игорь и папа меня ещё не видят, увлеченные работой.

- ... А он мне говорит: «Ну что ты так, Степан, не доглядел за дочкой? Связалась с взрослым мужиком… Давай лучше детей наших поженим, семьи объединим», - доносится голос отца. Он с силой вонзает лопату в сугроб. - А я ему: «Моя дочь тебе что, вещь? Да и на хуй мне твой охламон в зятья сдался?»

Папа говорит про отца Саши. Он ему напел про нас с Игорем и накрутил. По договоренности с сыном, конечно.

В общем, папа разругался с этой семьей. Ну и я, понятное дело, тоже.

Игорь усмехается, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони.

- Я бы этого Сашулика, так называемого, за яйца подвесил прямо на сосне в его дворе, - цедит он, - только руки портить не хотелось. У меня впереди важная операция, да и Маришке нервы мотать хватит. Но ничего, он все показания дал. Всё рассказал.

- Пусть радуется, гаденыш, - ворчит отец, откидывая снег в сторону. - Та девчонка то ли влюблена по уши, то ли выгоду чует... В общем, не стала она его закладывать, выгородила. Теперь жениться ему на ней придется. Хотя, зная его, может и отмажется.

Игорь качает головой, и на его лице появляется жесткая улыбка.

- Нет, Степан, не отмажется. Там такая семейка, что никуда он от них не денется. Твой Леня-адвокат теперь породнится с бандитами.

Отец вздыхает, опираясь на лопату.

- Да уж.... Мне бы самому с такими не породниться.

Игорь негромко смеётся, тоже вонзая лопату в снег.

- Ну, ты не сравнивай Щербинских и эту шелупонь.

Я делаю ещё пару шагов, и хруст снега под моими дутиками заставляет мужчин обернуться.

- Про Сашу говорите? - спрашиваю прямо, глядя то на отца, то на Игоря.

Папа внимательно смотрит.

- Да, про него, - кивает, - надеюсь, у тебя к нему не проснулись опять дружеские чувства?

Я качаю головой, даже не задумываясь.

- Нет, пап. Чувства у меня теперь только к одному человеку, - перевожу взгляд на Игоря, и губы сами собой расплываются в улыбке. - И друг у меня теперь тоже только один.

Игорь ловит мой влюбленный взгляд, его лицо мгновенно смягчается. Вся та жесткость, с которой он только что говорил о Саше, испаряется без следа.

- Ага, друг сердешный! - папа коротко хохочет. - Заявление-то в ЗАГС ещё не подали?

Мы с Игорем переглядываемся. Папа, не дожидаясь ответа, продолжает:

- Какую свадьбу хочешь, дочь?

- Не знаю, - честно признаюсь я, пожимая плечами.

- Ну как это «не знаю»? - не унимается отец. - Белое платье, фата, пятьсот гостей? Или ты из этих, которые в джинсах расписываются?

Я снова пожимаю плечами.

За меня отвечает Игорь.

- Я хочу настоящую свадьбу. Хочу венчание, храм. Хочу невесту в белом платье, - в его голосе слышится такая глубина, что у меня перехватывает дыхание. - Зря я ее, что ли, полжизни ждал?