Эпилог

Я стояла перед огромным зданием в центре столицы. Его готические шпили уходили в самое небо, будто пытались дотянуться до облаков, каменные горгульи на карнизах хмуро смотрели на суету внизу, а тяжёлые дубовые двери внушали благоговейный трепет. Главное управление магической полиции Королевства – место, о котором я когда-то могла только мечтать, подшивая папки в участке капитана Грэма. Я вздохнула, расправила подол юбки и начала подниматься по широким каменным ступеням. Сердце отчаянно колотилось в груди, но это был уже не страх – скорее предвкушение. Внутри было торжественно и строго: высокие сводчатые потолки, мраморные полы, магические светильники, парящие под потолком, и тишина, которая бывает только в местах, где работают серьёзные люди. Стажировка закончилась. И меня – меня! Августину Райт, пригласили на должность младшего следователя по особым поручениям. Должность скромная, но надеюсь это только начало. Кабинет моей новой начальницы располагался на третьем этаже, в самом конце длинного коридора. Я постучала, услышала «войдите» и переступила порог. Женщина за столом оказалась не такой, как я ожидала. Не суровая дама в строгом костюме, а молодая, лет тридцати пяти, с живыми глазами и лёгкой улыбкой. Леди Элиза Свон, глава отдела. – Рабочее место у вас будет в кабинете на двоих, – сообщила она, поднимаясь. – Пойдёмте, покажу. Мы спустились этажом ниже, прошли по коридору, и она открыла дверь, за которой оказалась уютная, светлая комната. Два стола, два кресла, высокие окна, выходящие на городскую площадь, стеллажи с папками и… белая кошка, свернувшаяся клубочком на одном из стульев. Я замерла на пороге. – А это Памелла, – сказала леди Свон, кивая на кошку. – Она редко бывает здесь, всё больше предпочитает работу «в полях» так сказать. Но сегодня, видимо, решила вас встретить. Памелла, обернись, познакомься со своей новой коллегой. Кошка лениво приоткрыла один глаз, потянулась, спрыгнула на пол – и на моих глазах начала… меняться. Белая шерсть втянулась, лапы вытянулись, фигура выпрямилась – и вот уже на стуле сидела девушка. Белые, почти серебряные волосы, светлая кожа, насмешливый взгляд. Белая рубашка, узкие кожаные брюки, а на шее – тонкая розовая ленточка с бантиком. – А мы, кажется, знакомы, – прошептала я. Памелла – та самая незнакомка из ночного сада – улыбнулась и грациозно встала со стула. – Привет, – сказала она, протягивая руку. – Рада снова видеть тебя, крошка. Вот же ш… Я мысленно подобрала слово, но так и не решилась его произнести. – Кстати, – добавила Памелла, – тебя ещё кое-кто хочет видеть. Отпустите нас, леди Свон, я проведу для мисс Райт экскурсию по зданию. Начальница усмехнулась, покачала головой и махнула рукой: – Идите. Только, Памелла, будь с нашей новенькой помягче. Я знаю, какая ты язва. – Я? Я само очарование, – промурлыкала Памелла, взяла меня под руку и вывела в коридор. Она провела меня по этажам, показала отдел аналитики, уютную комнату отдыха с большим диваном, стрелковый тир и тренировочный зал, где несколько сотрудников оттачивали боевую магию. – А теперь самое интересное, – шепнула она и потянула меня к лестнице. Мы спустились в архив. – Терпеть не могу это место, – пробормотала я, оглядывая бесконечные ряды пыльных стеллажей. У меня кажется на всю жизнь моральная травма от архивов. – Я тоже, – раздался голос. – Но иногда здесь можно найти полезные документы. Сердце моё пропустило удар. Я узнала этот голос раньше, чем увидела того, кому он принадлежал. Из-за стеллажа вышел Джулиан. Мы не виделись целый месяц. А ведь не проходило и дня, без мысли о нем. – Я скучал по вам, мисс Райт, – сказал он, подходя ближе. – Можно просто Августина, – выдохнула я, чувствуя, как щёки заливаются краской. – Я думал о тебе, Августина, – его голос стал тише, и в нём не было ни насмешки, ни игры. – Всё время. – И я, – прошептала я в ответ, не в силах отвести взгляд. – Каждую минуту. Мы стояли в полумраке архива, между пыльных стеллажей, и я чувствовала, как мир сужается до нас двоих. Он сделал шаг, я – навстречу. Его рука коснулась моей, и я забыла, как дышать. – Ну, – раздалось сбоку, и мы оба вздрогнули, – больше не будете скучать. Вы же теперь вместе работаете. Мы с Джулианом переглянулись и смущённо улыбнулись. Он не отпустил мою руку. – Как на счёт того, чтобы поужинать в эти выходные у меня? – спросил он, и в его глазах было что-то такое, отчего моё сердце снова пустилось в пляс. – Моя матушка и бабуля будут рады. Думаю, вы найдёте общий язык. Я уже открыла рот, чтобы согласиться, но вдруг вспомнила: – В эти выходные не могу. Меня пригласили на свадьбу. – На свадьбу? – удивился он. – Оскар женится, – я улыбнулась, и на душе стало тепло и светло. – Он всё-таки встретил свою любовь. Это случилось вскоре после того, как я вынуждена была объясниться с семьёй Грейвз и уехать из их дома. Сказать правду оказалось тяжелее, чем я думала. Оскар побледнел, Шарлотта заплакала, Бланш – о, Бланш впервые в жизни не нашла слов. Но они простили. Не сразу, не в тот же день, но простили. А потом жизнь пошла своим чередом. Оскар, который так долго не верил в себя, однажды зашёл в кондитерскую на главной площади – купить Шарлотте пирожных. А за прилавком стояла она. Прелестная юная хохотушка. Её звали Эмми, и она была дочкой владельца лавки. Оскар неудачно пошутил, она засмеялась и подмигнула ему, а на следующий день он вернулся – уже с цветами. Шарлотта была от Эмми в полном восторге. Новая знакомая играла с ней в куклы, не ругала за уроки, разрешала Волчку спать у нее на коленях и все время приносила сладости из кондитерской своего отца. Даже Бланш, которая поначалу смотрела на очередную невесту брата с привычным подозрением, постепенно оттаяла. Свадьба была восхитительной. В небольшой деревенской церкви, под сенью старых лип, с простыми полевыми цветами вместо вычурных букетов и с многоярусным великолепным тортом, который Эмми испекла сама. Я стояла в первом ряду и смотрела, как Оскар, румяный от счастья и смущения, надевает кольцо на палец своей невесты, и чувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы. Я была невероятно за них рада. А на ужин к Джулиану я всё-таки попала. А после него был ещё один ужин. И ещё. А потом не только ужины, но и долгие прогулки по набережной, и совместные дела, где мы прикрывали друг другу спины, и тихие и бурные вечера, когда мы спорили об очередном деле или он читал вслух, а я сидела рядом, слушая его голос, и думала, что счастье – это, оказывается, вот так просто. Быть рядом. Дышать одним воздухом. Знать, что он где-то здесь, и улыбаться, даже когда никто не видит. Мы вместе работали. Раскрыли не одно запутанное дело, ловили опасных преступников. А через год, весной, когда в саду зацвели яблони, Джулиан сделал мне предложение. – Августина Райт, – сказал он, и я вдруг заметила, что его пальцы слегка дрожат. Джулиан, который всегда был таким уверенным, таким насмешливым, таким неуязвимым, – сейчас стоял передо мной, и в его глазах было что-то, чего я раньше не видела. Растерянность. Волнение. И огромная, бездонная нежность. – Ты самая невероятная, красивая, нежная… Он запнулся, и я поняла: он волнуется. В первый раз за всё время нашего знакомства я видела его растерянным. Сердце моё замерло, а потом забилось еще быстрее. – Ты окажешь мне честь стать моей женой? – выдохнул он и опустился на одно колено, протягивая маленькую бархатную коробочку. Внутри, на тёмной ткани, лежало кольцо – тонкое, изящное, в виде цветка- с большим рубином и каплевидными бриллиантами вокруг. Я смотрела на него, на Джулиана и чувствовала, как слёзы текут по щекам. – Да, – прошептала я, боясь, что голос меня подведёт. – Да, конечно, да! Он выдохнул с таким облегчением, будто только что выиграл битву с целой армией, и надел кольцо мне на палец. Оно пришлось впору – словно всегда было моим. А потом он встал, притянул меня к себе, и я утонула в его объятиях. Поцелуй начался нежно – почти робко, будто мы оба боялись спугнуть этот хрупкий миг. Его губы коснулись моих, я чувствовала, как его пальцы медленно перебирают мои волосы, как его дыхание сливается с моим, и как весь мир вокруг тихо растворяется в этом прикосновении. – Я люблю тебя, Августина, – прошептал он, отстраняясь ровно настолько, чтобы заглянуть мне в глаза. – Я люблю тебя с той самой ночи, когда ты висела на дереве вверх ногами и проклинала весь свет. Люблю тебя, когда ты злишься, когда споришь до хрипоты, когда лезешь в самые опасные места без единой мысли о последствиях. Просто люблю тебя за то, что ты – это ты. – А я люблю тебя, – ответила я, и голос мой дрогнул от переполнявшего счастья. – Я люблю тебя с того самого дня, как ты вытащил меня из тех проклятых кустов. И с каждым днём люблю всё сильнее, до дрожи. Он улыбнулся и поцеловал снова. На этот раз иначе. Не нежно, не робко, а жадно, почти отчаянно, будто боялся, что я исчезну, стоит ему отпустить меня хоть на мгновение. Будто все эти месяцы ожидания, все невысказанные слова, все ночи, когда мы думали друг о друге, выплеснулись в этом одном движении. Я ответила с той же силой, прижимаясь к нему всем телом, чувствуя, как его руки скользят по моей спине, притягивая ближе, крепче, так, что, между нами, не оставалось ни воздуха, ни пространства, ни времени. Сердце его колотилось в унисон с моим – быстрее, громче, будто мы бежали наперегонки, и я не знала, где заканчиваюсь я и начинается он. А вокруг нас кружились лепестки яблонь, подхваченные ветром, – бледно-розовые, невесомые. Они взлетали вверх, кружились в медленном танце и падали нам на плечи, в волосы, на сплетённые руки, словно сама природа благословляла этот миг. Ветер нёс их всё выше, к солнцу, и мне казалось, что даже небо улыбается нам.